Вадим Сагайдачный – Дайте шанс! Том 4 (страница 20)

– Если я тебе скажу, что брелока у меня нет, ты все равно не поверишь. Так смотри сам.

– Тогда где он?

Ева ухмыляется и с кокетством пожимает плечами.

– Может быть брелок у тебя дома. Я откуда знаю?

Доходит.

– Передала Эмили, значит. За целый день вы раз десять в туалет бегали. Уже успели обсудить, планы состроить. Тут и Матвей помог. Дал подсказку о закладках.

– Слушай, я вот сейчас только подумала. А что, если этим двоим отстегнуть долю? Как думаешь, тогда от нас отцепятся?

– Хм… Вопрос, конечно, интересный. Но они всего лишь пешки. Решим с ними, появятся другие. Начальство обязательно пришлет еще кого-нибудь. И потом…

Ева округляет глаза и смотрит куда-то в сторону.

– Смотри! Уже выводят! Идем скорее!

Берник оставляет нас у машины. Сам отправляется к кафе. На небе темень, но вдоль дороги стоят столбы освещения. Свет падает от них и от двух фонарей кафе. Плюс мерцает вывеска на кафе. Само наименование сняли, осталась лишь светящаяся обводка и прикрепленный по центру баннер с надписью «аренда». Видимость вполне достаточная, чтобы рассматривать на расстоянии. Мы пытаемся распознать в задержанных наших друзей.

К сожалению, лиц не видно. Грабителей Ситибанка по одному выводят согнутыми и укладывают на асфальт прямо у кафе. Нам остается пытаться узнать ребят лишь по телосложению.

Через минуту к месту подъезжает полицейский фургон для перевозки арестантов. Задержанных также по одному начинают затаскивать в него.

– Я не пойму, они там или нет? – обращаясь ко всем, взволнованно спрашивает Ева.

– Из кафе еще не всех вывели, – отвечает Эмили, не сводя глаз от входа. – Вон еще кого-то тащат.

К нам на помощь приходит Матвей.

– Защиту сняли. Если с собой есть фотографии или видеозаписи, я могу по ним точно сказать.

Эмили торопливо вынимает из сумочки подаренный мной смартфон, новый видимо еще не приобрела, тыкает в экран, листает и передает парню.

– Вот они. Мы недавно фоткались.

Теперь она попеременно смотрит то на Матвея, то на вход в кафе.

– Их нет, – выносит свой вердикт парень.

– То есть как нет?

– А где же они?

Вношу и я свою лепту. Правда, самую пессимистичную.

– Ты имеешь в виду – нет в живых?

– Если бы их убили при захвате, я бы их увидел. Но я совсем их не вижу. Это могло случиться, если их убили раньше и наложили Забвение. Или… ну я не знаю… Или воспользовались другим оберегом и исчезли.

Матвей возвращает смартфон Эмили, а у той начинают трястись руки.

– Неужели мы не успели? – сквозь всхлипы говорит она, укладывает смартфон в сумочку и отходит к машине. За ней уходит Ева. Обе в обнимку начинают тихо плакать.

Машин у кафе прибавляется. К двум имеющимся подъезжают два автомобиля полиции и скорая помощь. Спустя минут пять приезжает инкассаторский броневик Ситибанка. Фургон для перевозки арестантов в сопровождении полиции и спецназа убывает.

Все эти минуты о Роме и Семене я стараюсь не думать. Не хочется раздувать в себе мысль, что они покойники. Матвей высказался, осталось дождаться, что скажет Берник. Прошло еще четверть часа, прежде чем он появился.

– Ваших друзей в кафе не было, – коротко известил он на подходе.

– А где же они? – хлюпая носом, спрашивает Эмили.

– Сейчас всех отправили в Особый отдел. Там будем разбираться. Ну а вы вызывайте такси и езжайте домой. Я здесь надолго. Довести вас не смогу. Обещаю, как только мы выясним, я обязательно позвоню.

– Мы никуда не поедем, – замотала головой Ева. – Мы поедем к вам и будем ждать, пока вы не закончите допрашивать.

– Ну послушайте…

– Это не обсуждается! – повышает голос Эмили. – Мы будем у вас до тех пор, пока не узнаем!

– Я здесь буду до утра. Сколько потом продлятся допросы, я понятия не имею. Хотите, ждите, если вам так угодно. Матвей, идем со мной. Ты мне будешь нужен.

Проводив их взглядом, я повернулся к девушкам. Подул холодный пронизывающий ветер. Эмили догадалась утром надеть строгий брючный костюм. Он не очень спасал от холода, но хоть что-то. А Ева так и осталась во вчерашнем легком платьице. Поблизости, как назло, ни кафе, ни какой-нибудь закусочной не видно. Мне тоже в одном костюме стоять некомфортно.

– Сядем в машину, иначе к утру мы задубеем, – зову девушек за собой, и мы снова размещаемся на задних местах автомобиля Берника.

На этот раз я оказываюсь сбоку. Ева предусмотрительно села последней с другой стороны, чтобы быть от меня подальше. Рядом со мной усаживается Эмили. Она кладет мне на плечо голову и жалобно произносит:

– С ними ведь не должно случиться плохого, правда? Я совсем не чувствую, что они мертвые. Даже допустить такую мысль не могу.

– Я тоже, – соглашаюсь я. – Живы они. По-любому живы. Может быть нашли что-то типа моего Брелка Сумрака или еще что-нибудь придумали. В конце концов, видя, что их собираются убить, они могли сказать о спрятанных деньгах, потянуть время.

– Тогда они должны были остаться в кафе. А их там нет. Куда же они могли подеваться?

– Остается дождаться допросов задержанных. Уж они точно знают, куда делись парни.

Ждать пришлось долго. Девушки не выдержали, уснули, когда наконец из кафе вышли Берник, Матвей и Балашов. Последний чего-то доказывал Бернику. Тот в итоге его отправил обратно в кафе и с Матвеем направился к машине. Оба шли подозрительно медленно, вразвалочку, как будто никуда не спешили. Я осторожно, боясь разбудить девушек, вышел из машины.

– Так и просидели? – спросил Берник.

– А куда деваться? – пожал я плечами. – Что-нибудь узнали?

– Матвей не видит, – указал он на усаживающего в машину парня. – В кафе их нет. Остается выяснить у задержанных. Других вариантов нет.

– Так мы едем? – спросил я, потому как опер продолжал вести себя так, словно никуда не собирался.

– Еще полчаса. Спецы закончат с осмотром и поедем.

Берник подошел к машине и облокотился на капот. Проведя по нему ладонью, он поморщился и поднялся.

– Остыла. На ней еще холоднее.

– Внутри теплее.

Берник слегка помялся, прежде чем ответить или воспользоваться советом.

– Знаете, я давно хотел кое-что спросить. В Передовой, когда вас допрашивал Балашов, вы представились Артемом Волковым. Это ваш знакомый?

Вот это поворот!

– Надо было кем-то представиться, вот и представился, – осторожно говорю, чтобы не вызвать лишних подозрений.

– Я мог допустить такую мысль, если бы не показания. В них достаточно верно дано описание Артема. Из чего я могу сделать вывод, вы должны были его хорошо знать.

– Да я его даже никогда не видел! – резко вырвалось из меня и только тогда вспомнил предостережения отца. Он говорил, в Особом отделе хорошо чувствуют вранье. Это нужно учитывать при своих ответах.

– Когда вы сказали, что не собирались грабить банк, я поверил. Потому что вы сказали правду. А вот тут – нет. Вы темните. Не понимаю только зачем. Артем сирота и инвалид. Зачем понадобилось им прикрываться? Хотели вызвать у Балашова жалость? Так это зря. Учитывая степень важности стоявшего перед ним вопроса, он бы на такое не повелся. Но самое главное, опять же, откуда вы знали о Артеме, если сами говорите, что не знакомы?

Берник говорил с особым сочувствием к парню. Так не говорят о совершенно чужих людях. Это я четко почувствовал. И это было странным. Он казался мне черствой машиной, просто выполнявшей свою работу.

– Получается, я просто говорил, а он действительно оказался настоящим. Так понимаю, вы с ним виделись. Я угадал?

– Я ездил к нему. У паренька проблемы с ногами. Но он осветленный. Когда исполнится восемнадцать, вполне может быть, он сможет избавиться от своего недуга. Если кто-то подскажет, как это сделать, конечно. Сам он не догадается. У него в голове бардак.

Естественно, я не мог упустить шанса найти в этом мире самого себя. Тем более, если ему требовалась помощь.

– Я бы подсказал. Ну и вообще, помог бы, чем смог. Если вы подскажете, где его найти, конечно.