Вадим Сагайдачный – Дайте шанс! Том 4 (страница 2)

– К Бельскому поехал договариваться, чтоб выпросить для нас время, – провожая взглядом быстро удаляющегося по коридору Оболенского, выронил Балашов.

– С чего так решил?

– Ну не знаю. Сергей Павлович несколько раз упоминал. Говорил, у них давние приятельские отношения. А как известно, в отличие от Ромодановского, Бельский с Императором на короткой ноге. Думаю, у него получится выторговать для нас пару лишних дней.

Предположения Балашова вернули Бернику самообладание. Он снова смог взять себя в руки и начать трезво мыслить.

По пути в кабинет молодой оперативник прикидывал. Спецы-ищейки уже занимались вопросом. Они подключились сразу и постоянно сканировали инфополе. Еще одна группа мониторила связь, записи камер уличного видеонаблюдения и занималась прочими техническими моментами.

Опросы свидетелей и очевидцев, обыски, баллистические и прочие экспертизы проведены. Не то чтобы в них был особый толк, скорее чистой воды формальность. Главный упор всегда делался на способности ищеек.

Потому что так проще. Так быстрее. Так надежнее.

Далее весь собранный материал вместе с выловленным жульем передавались следователю. А пока они не найдены, расследование и вся тяжесть ответственности висели за Особым отделом.

Войдя в кабинет, Берник обошел стол и плюхнулся в родное кресло. Следом за ним вошли Балашов и парень, которого дал в помощь Ромодановский. Последний настолько кротко держался, что опер почти успел о нем забыть.

– Из того, что сказал Платон Юрьевич, я ничего не понял. Вы стажер? – обратился он к парню.

– Не совсем. Сказали, пока кандидат.

«Один прикомандированный, второй кандидат… Заеб*сь расклады получаются» – мысленно взвыл Берник.

Впрочем, новенький был из спецов. От него хотя бы не нужно было ждать подстав или вариантов подсидеть, что постоянно делал Балашов. Если будет усердствовать, то это молодому оперу только на пользу.

Однако…

При виде с каким потерянным видом держится парень, опер заключил: «усердие» и это самое недоразумение, названное Ромодановским уникумом, – совершенно несовместимые понятия.

В отличие от Берника у Балашова настрой по отношению к новенькому оказался иным. Мужчина оперся задом о свой стол и, скрестив руки на груди, с интересом посмотрел на парня.

– И кто вы у нас? Чем владеете?

Новичок осмотрелся и, не спрашивая разрешения, сел на первый попавшийся стул у стены, прямо напротив будущих коллег.

– Я Матвей. Просто Матвей. Можно на «ты». Так нам будет проще.

Взглянув на Берника, Балашов усмехнулся заявленной простоте парня.

– Как скажешь. Ко мне обращаться: Николай Константинович. Но! Если найдешь этих пид*расов, так и быть, можешь обращаться на «ты» и без отчества.

– Владислав. Тоже можно на «ты», – серьезно произнес Берник. – Платон Юрьевич представил тебя так, будто ты наша последняя надежда. И что в тебе такого особенного?

– Я следопыт… Мистик… Немного провидец, – делая паузы и словно задумываясь над каждым словом, ответил парень.

– Провидец? – хмыкнул Берник. – Ну и что ты видишь, провидец?

– Обычно будущее изменчиво. Есть события, которые случатся неминуемо. Но в основном нужно приложить усилия. В данном случае, если мы будем сидеть и просто разговаривать, мы никого не найдем. Мне нужна исчерпывающая информация. Мне нужны фотографии. Желательно все что есть.

Оба настолько удивились ответу, что едва ли не присвистнули. Они уже поняли, со своими первичными выводами, сильно ошиблись.

Матвей оказался то что надо!

Балашов, на котором официально висело дело по Ситибанку, вмиг вытащил из сейфа папки с документами, коих собралось в изобилии. Вкратце рассказывая об обстоятельствах ограбления, он принялся выкладывать на свой стол все имеющиеся фотографии.

Матвей переставил свой стул к его столу. Судя по виду, парня особо не интересовали устные подробности. Все его внимание приковали фотоснимки. Какие-то он внимательно рассматривал, а какие-то тут же отбрасывал, взглянув на них лишь на секунду.

Балашов знал дело досконально. Он безошибочно определил, что именно привлекало парня. Снимки всяких незначительных свидетелей и очевидцев тот отметал сразу. На студентах общежития, где жили четверо из преступников, Матвей останавливался подольше. Но больше всего привлекли его внимание даже не само место преступления, а снимки соседних домов.

Последними Балашов выложил фотографии Андрея Вагаева и четверых его друзей. По сути, кроме них, личности других причастных, способных помочь расследованию, до сих пор так и не установили. Хуже этого, не было известно даже примерное количество лиц, участвовавших в ограблении.

Все потому, что злоумышленники отключили камеры видеонаблюдения в самом банке и на улице. Как рассказали очевидцы, два фургона, на которых группа в итоге сбежала, подъехали к входу впритык. Никто толком ничего не увидел.

Конечно, установленные камеры в отдалении от банка зафиксировали и сами фургоны, и номера. Однако это не решило проблему. Спустя два часа фургоны были найдены объятые пламенем с одним убитым подельником, на которого было наложено мощное Забвение. Сама же банда вместе с похищенными деньгами как будто сквозь землю провалилась.

– Эти четверо должны были участвовать в ограблении, – безошибочно указал на снимки Матвей. – А этот их отговаривал. Он был уверен, что они его послушают.

Парень отодвинул в сторону Андрея Вагаева.

Берник удовлетворенно закивал.

– В день ограбления они вчетвером приехали на электричке в Москву из Егорьевска. На Казанском вокзале они увидели кого-то, направились к нему и дальше обрыв. Больше я ничего не вижу. Доступ блокирует какой-то мощный артефакт.

Радуясь вначале, теперь Балашов едва не зарычал.

– Да это все остальные и так видят! – гаркнул он на повышенном тоне. –Ты лучше скажи, где искать этих мразей. Укажи место, район. Хотя бы примерно. Мы там все верх дном перероем!

– Этого я не могу сказать. Я их даже не чувствую, – продолжая смотреть на снимки, честно признался Матвей.

Разочарованию Балашова не было предела.

Примерно то же самое испытал сейчас и Берник.

– Но я знаю, кто поможет, – вдруг многозначительно произнес парень и указал на отложенный в сторону снимок Андрея Вагаева.

Глава 2

По телевизору, висящему на стене, начался очередной выпуск новостей. Понимаю, по-настоящему важного по ограблению Ситибанка не скажут, в противном случае выпуск начался бы с бравады. Но все равно переключаюсь от пришедшей меня навестить Смирновой и с надеждой смотрю на экран.

Снова начали с новостей, ставших за последние три дня главными в Империи. За спиной корреспондентки центральный офис Ситибанка. Внутрь здания журналистов до сих пор не пускают.

Девушка много говорит. Однако, учитывая, что грабители все еще на свободе, она говорит о пустом. Лишь бы успокоить массы.

Меня не интересуют ее заверения о полном контроле ситуации и о скорой поимке грабителей. Неинтересны третьесортные детали происшествия, которыми располагают журналисты. Мне хочется узнать об Эмили. Ведь если я спасся, то и она обязательно должна. Не могу поверить, что ублюдок ее все-таки убил. Ну и надеюсь узнать о судьбе остальных ребят. За них я пусть меньше, но тоже переживаю.

Вот никогда бы не подумал, что ради меня Эмили могла пожертвовать тем, к чему так стремилась и что настолько ценила. В самый ответственный момент, когда моей жизни угрожала опасность, она все-таки плюнула на деньги. Причем, на очень большие деньги. А я-то успел отнести ее к продажным. Думал, она лишь материальное ставит на первое место. Поэтому и затушил в себе появившиеся к девушке чувства.

Василий, олух недоделанный, ей-богу. Спрашиваю: «Видел в банке рядом со мной девушку?» А он: «Да я как нашел вас на полу в крови, никуда больше не смотрел, схватил и бегом понес к машине».

Вот и Смирнова ничего не знает. Сказала только, что грабители вынесли одно из хранилищ и на этом все. Больше говорить по этому поводу она не желает. Видимо, слишком много унесли. Не хочет расстраиваться.

А других источников информации у меня нет. От этого и приходится следить за новостями, за легкомыслие и откровенную глупость в душе материть ребят, сожалеть и ожидать плохой развязки. А в то, что в итоге получится хреновый конец, я почти не сомневаюсь. Шума от ограбления получилось на всю Империю. На их поимку привлечены лучшие силы. В общем, шансов нет. Совершенно без вариантов.

– Ты не забыл о регистрации? – спрашивает Смирнова, чем заставляет меня отвлечься от экрана. – Сегодня вступил в силу закон по осветленным. В течение трех дней все должны зарегистрироваться. Если хочешь, дай телефон, я сама все сделаю.

– Нет, спасибо. Не нужно. В Москве у клана для таких вопросов есть отдельный человек. Он вчера приезжал. Сказал, все сделает, – отвечаю и снова возвращаюсь к новостям, там журналистка берет интервью у кого-то свидетеля, видевшего, когда фургоны грабителей отъезжали от банка.

Лена улавливает мой интерес к новостям. Учитывая, что я был в эпицентре событий, о которых говорится, он ей понятен. Вот только слушать о деталях грабежа семейного банка она, видимо, не хочет.

– Все-таки не понимаю, зачем было лезть в банк. А если бы убили? Слава богу, обошлось. Ну, выздоравливай. А я пойду. Лекарь сказала, тебе нужно больше отдыхать.