Вадим Сагайдачный – Дайте шанс! Том 1 и Том 2 (страница 84)

— Мне кажется, Дальний Восток.

— Не густо.

— Нет, долго задерживаться здесь я не буду. До сентября и в Москву. Ты же поможешь вернуть память?

— Я же говорил, без проблем.

В расположение вошли Ева и Рома. Оба о чем-то оживленно разговаривали. Я достал смартфон и посмотрел на время. Ничего так поспали, уже и обед прошел. На часах высветилось 13:46.

— Что слышно? — первой спросила у ребят Эмили.

— Не ну прикиньте, уже скоро два, а они только сейчас выезжают…

Том 2 Глава 47

Колонна прибыла к дотам лишь в четвертом часу. Не думал, что буду настолько рад увидеть прапорщика Костина. Он нас обнял как родных. Конечно же похвалил, что не подкачали и остались живы. А еще порадовал. Сказал, что Батя обещал выхлопотать для меня самую почетную награду — звезду Героя Империи. А если пообещал, он свое слово держать умеет. Обязательно добьется или звезды, или медали За особые воинские заслуги. Это в том случае, если будет совсем невмоготу пробиться в высоких коридорах армейских бюрократов.

— А долго ждать? — тут же спросил я, чтобы прикинуть смогу ли дождаться.

— Они сегодня совещаются. Генерал должен будет лично звонить министру. Вот заодно и договорится. Это с медалями проще. По ним наградные листы подписывает министр. По звезде героя нужно идти к самому императору. Придется ждать месяц. Может, дольше.

К счастью, в крепости догадались отправить к нам опытного лекаря. Он осмотрел Семёна и сделал неутешительные выводы: жить будет, но подлежит комиссации. Это потому что Свет обладал куда меньшей регенерацией, чем Тьма у тварей. Сгоревшее восстанавливалось лишь не в значительной части. Для полного исцеления требовался особый целитель. По армейской квоте очередь к нему тянулась на годы. Ну а если за свой счет, то услуга обойдется дорого. От 10 тысяч и выше. Смотря, как и с кем договоришься. Как пояснила Эмили, это примерная стоимость однушки в Перми.

Мы на носилках занесли Семёна в БМП, и там все разместились. За исключением экипажа и двух стрелков, которым следовало с нами ехать в обязательном порядке, больше с нами никто не захотел ехать. Даже лекарь и прапорщик предпочли сесть в другую машину. Все из-за вони исходящей от гниющей кожи. Еще полчаса пришлось ждать, пока все покинут доты. Ровно в 16:00 колонна из 4 танков и 15 БМП тронулась в обратный путь.

— А про кого это говорят, что ему дадут звание Героя Империи? — заинтересовался один из стрелков.

— Вот он наш красавчик — Андрей Черновол! — торжественно показала на меня Ева.

— Повезло. Счастливчик. На всю жизнь себя обеспечил.

— Это еще почему? — не понял я.

— Так ведь к званию героя много чего полагается. В том числе денежное довольствие. До конца жизни от Его Императорского Величества ежемесячно по 300 рублей получать будешь!

Под конец совещания в кабинете генерала Мезенцева наступил жаркий спор. Все из-за оставленного напоследок вопроса, касающегося награждения.

Если бы не рядовой Андрей Черновол, то погиб весь личный состав. Он являлся первичным в дальнейшей цепочке событий. С этим никто не спорил. За него горой стоял полковник Воеводин. Или же Батя, как его называли в части.

Однако в противовес ему выступал руководитель спецназа Петровский. Он выдвигал своего кандидата в герои — прапорщика Глебыча. Потому как, по его мнению, это он смог правильно командовать подопечными и те стояли грудью, пока технари занимались переводом дотов на автоматику.

У начальника штаба крепости Селезнева тоже оказался свой кандидат. Им оказался его подчиненный капитан Рогозин. Штабист наседал на том, что именно благодаря умелым действиям капитана во время Большой волны, нахлынувшей на доты, не пострадал личный состав. За исключением Кирилла Верещагина, конечно. Его смерть посчитали недоразумением и беспечной ошибкой самого лейтенанта.

Не стал молчать и полковник Юрченко, командовавший в «Передовой» всеми стрелками. Естественно, он болел за своих. Потому как именно его люди из пушек расстреляли целых семь Бигов.

И лишь у полковника Вуйчика, отвечавшего за финансы крепости, не оказалось своего кандидата. Он молча взирал на разыгравшийся спор, предпочтя не вмешиваться.

— Юрченко, по вашим сразу нет, — выслушав всех, отрезал генерал. — Два расчета — это два сержанта и четыре стрелка. Кому давать Героя Империи? Не шестерым же, в самом деле. Нам нужен один кандидат.

— Я не настаиваю на званиях героев. Нам хватит и медалей. По-моему, это вполне допустимо дать медали шестерым.

Наглость полковника вызвала усмешки остальных.

— Вот в этом все и дело! — в недовольстве воскликнул генерал. — Вам хватит, а мне не хватит. Мне нужен герой. Понимаете? Герой! Он должен быть один, а не свора. Звание героя сразу двум, трем, десяти — не дадут.

— Последнюю звезду героя нам дали пять лет назад…

— А вы вспомните ту историю. Перед отставкой полковник Юдин сам выхлопотал себе награду. Это совсем другое. Да и времена другие. За пять лет многое изменилось, — перебив начальника штаба, напомнил генерал.

— Появление в крепости героя Империи поднимет статус «Передовой», поднимет наши показатели, — продолжил начальник штаба, больше для остальных, чем для генерала. Уж он это понимал, как никто другой. — Мы сможем выпрямить отчетности. С нас будет другой спрос. На этот год и на следующий с показателями от нас отстанут. Я полагаю, под это дело можно будет даже восстановить штат. А то последние годы нам его только режут.

— Плюс можно будет выбить дополнительные средства, — включился в разговор, молчавший до этого финансист Вуйчик. — Только за счет премий и дополнительных надбавок получится неплохо. Опять же, ревизионная служба в этом году не появится. С героев какой может быть спрос.

— Совершенно верно, — поддержал генерал. — Поэтому, господа, нам нужен только один кандидат в герои. Ну а если уж не получится, тогда будем пробовать по медалям.

— Я вот за что переживаю, — снова взял слово начальник штаба. — Абы кому наградной лист император не подпишет. Все-таки желательно, чтобы был дворянин. Думаете, я просто так настаиваю на Рогозине? Да и дать героя посмертно куда предпочтительнее, чем живому. Меньше потом мороки и всяких пожизненных выплат. Легче разъяснить поступок. Человек ценой жизни отстоял доты. Сам погиб и спас людей. Это будет смотреться пригляднее, живого героя. Вспомните, как из-за этого мордовали Юдина. Он еще шутил, будь мертвым, ему бы звание обошлось втрое дешевле. Но не будем забывать, за ним стоял влиятельный род. Только благодаря этому и дали. Где-то подмазали, где-то использовали свои рычаги.

— Господа, не вижу смысла продолжать дискуссию. У меня есть идеальный кандидат. Его точно одобрят, — вдруг включился в обсуждение финансист Вуйчик, чем вызвал общее удивление. — Ваш Рогозин дворянин полуживого рода. Это не очень-то весомая кандидатура. Другое дело лейтенант Верещагин. Он офицер. И он мертвый. Чем не идеальный кандидат в герои?

— Вы это серьезно? — генерал в недоумении на него вытаращился.

— Серьезнее некуда. За Верещагина начал хлопотать клан Тарасовых. Со мной вчера днем встречались. Не знаю точно, состоял Верещагин в клане или нет, но они очень заинтересованы в его посмертном награждении. Клан готов взять на себя умеренные траты. Так сказать, чтобы дать делу толчок.

— Но он же ничего не сделал! — в негодовании вскрикнул, командующий частью десантников Воеводин.

— А что сделал Рогозин? Красиво умер? Смею заверить, получилось отнюдь не красиво. Он дал себя обвести вокруг пальца какому-то мальчишке. Умер с перерезанной глоткой. Что сделали стрелки? Смотрели в мониторчики и тыкали на кнопочки. Что тут героического? Их этому специально обучали.

— Но мой Черновол!.. — попытался возразить Воеводин.

— И что сделал этот ваш Черновол? Ну убил он такого же салагу, что и сам. Потом поднял всех. И что с того? На это много ума не нужно. Не вижу ничего героического.

— Он не видит ничего героического, — коверкая интонацию, повторил Воеводин. — Вуйчик, вы хоть раз выходили за крепостные стены? Хоть раз дрались с тварями?

Генерал выставил руку и тем дал понять полковнику, чтобы прекращал склоку.

— Правильно сказал Селезнев, — продолжил финансист, не обращая внимания на выпад в свой адрес, — мы должны выдвинуть достойного кандидата. Чтобы его можно было достойно представить. Чтобы это дело кто-то профинансировал. Мы будем толкать, а Тарасовы, так сказать, подмазывать. Сдабривать наши колеса маслицем. Вот тогда будет толк. Дело пойдет в гору. Иначе же наш наградной лист полетит к чертям. Дадут квоту в 2–3 медальки За заслуги и на том скажут с вас достаточно.

— Нет, господа… Ну нельзя же так! Черновол сделал большое дело! О нем говорит вся часть! Я пообещал людям! — взорвался Воеводин.

— А вы не обещайте лишнего, пока со мной не согласуете! Сколько раз повторяю вам одно и то же! — гаркнул на него генерал.

На этом стало понятно, обсуждения закончились, Мезенцев выслушал и принял к сведению мнения каждого. Теперь очередь дошла до принятия решения. Как начальствующее лицо, решение генерал примет сам.

— Завтра всем провести в подчиненных частях торжественные построения. Поздравьте всех причастных. Вручите грамоты, внеочередные увольнительные, отпуска. Что у нас с кассой? — спросил Мезенцев у финансиста.