Вадим Сагайдачный – Дайте шанс! Том 1 и Том 2 (страница 5)

Появляется осознание, что я жил в этом мире. Более того, только что надел новый костюм-тройку, — не больше получаса назад, — разжёг камин и сел в кресло-качалку, пока младшая сестра Амалия наряжалась. И зовут меня не Артем Волков, а Андрей Вагаев.

Но это не мои собственные воспоминания!

Сейчас, приобретя новую память, я вспоминаю и что особенно важно — узнаю девушку, что выбрал в огне. Это Мария Вагаева — мать Андрея, в чьем теле я появился. Ее образ сын помнит по фотографиям и семейным видеозаписям. Она погибла немногим позже его рождения.

То есть мне не пришлось заново рождаться, как я считал, протягивая руку Марии. Она каким-то образом засунула меня в тело сына и теперь я пользовался его воспоминаниями. Осталось под вопросом: куда делось сознание парня. Такое чувство, Андрей Вагаев уснул где-то внутри, оставив для меня свою память.

Шок сменился невероятной радостью. Сразу стать взрослым выглядело куда предпочтительнее, чем начинать жизнь младенцем.

И с телом полный порядок. В нем нет прежних изъянов.

Я здоровый!

Не в силах дальше усидеть, опираюсь на кресло и осторожно поднимаюсь.

Ноги крепкие, но слегка трясутся. Скорее, это из-за моей психологической неподготовленности. За долгие годы я привык к их безучастности. Сейчас же происходит переломный момент. Память Андрея подсказывает, он не то что ходил сломя голову бегал. Мне нужно только немного освоиться.

Придерживаясь за кресло-каталку, делаю шаг. Второй делаю, ухватываясь уже за камин.

Получается!

Внутри охватывает настолько невероятное ощущение, что от счастья хочется рыдать, кричать в голос!

Сколько же я мечтал ходить. Даже смел завидовать дцпшнику Кириллу. Он еле ходил, но ходил, а я нет. И ни один врач не давал обнадеживающих прогнозов.

— А как тебе такой наряд?

В комнату снова вбегает Амалия на этот раз в светлом платье выше колена.

Так и хочется ответить — «Девочка, иди в жопу со своими нарядами. Вот вообще не до тебя. У меня воплощается мечта всей жизни!»

Вместо этого приходится ответить:

— Очень красиво.

— Я так и знала! — радостно визжит Амалия. — И что ты думаешь я сделала? Тут на юбке есть молния. Раз и вуаля — короткое платье! Это то же самое платье, что я тебе только что показывала. Ты разве не понял? Я всегда знала, мальчики смотрят девочкам сюда, — показывает она на свою неразвитую грудь, прикрытую кружевами, — титички у меня еще не подросли, но все это создает объем. Со стороны кажется — они есть! А еще я открыла ножки. Мальчики тоже любят на них смотреть. Особенно на открытые коленочки. Вот и ты тоже на них повелся! Сейчас еще кое-что сделаю и будет отпад!

Амалия убегает из комнаты, снова оставляя меня одного.

Мне совершенно не до мелочных проблем сестры Андрея с ее титечками, коленочками. От свершившейся мечты внутри столько радости — не передать.

Отрываясь от камина, делаю шаг в сторону балкона. Потом еще один, еще и еще. Дойдя до подоконника, за него хватаюсь и останавливаюсь.

Ходьба получается странной. О ней задумываешься — ноги трясутся, немного отвлекаешься — почти нормально получается.

А сколько напряжения.

Я не то что испариной покрылся, теку ручьями!

Развязываю шейный платок и расстёгиваю верх рубашки. На дворе лето, а Андрей зачем-то камин растопил. Окно открыто, но все равно жара стоит невыносимая.

Около окна в стене дверь. Память подсказывает, там ванная комната с зеркалом. Можно себя рассмотреть.

Как сейчас выгляжу, я примерно знаю. Но все равно хочется себя рассмотреть. Поэтому в нетерпении подаюсь туда.

С приближением в зеркале появляется утонченное и, пожалуй, смазливое лицо. Такое же, как у матери. От отца парню достался волевой подбородок, придающий лицу серьезный и даже властный вид. При определенной мимике, конечно. О прошлой жизни напоминают разве что темно-русые волосы. Вокруг головы светится ореол как у Амалии. Это потому что она и Андрей осветленные.

С телом более чем отлично. Рост не меньше ста восьмидесяти, широкие плечи и общая мускулистость выглядят впечатляюще. Чтобы получше себя рассмотреть, я специально расстегнул жилет с рубашкой и слегка оголил торс.

И еще… Очень удивительно это осознавать. Мне теперь не шестнадцать. Три месяца назад Андрею исполнилось восемнадцать. Я уже взрослый.

На глазах от стольких радостных переживаний застыла влажность. Включаю кран и начинаю умываться. Каждый раз, ополаскивая лицо холодной водой, смотрю в зеркало. Понимаю, все позади, но появляется боязнь вернуться в тело инвалида. Снова отправляться в ад не хочется. Уж лучше прямо здесь сдохнуть.

Вытираюсь полотенцем и подаюсь на выход. Продолжаю прохаживаться по комнате, разрабатывая навык ходьбы. Заодно ставлю себе задачу: к вечеру я должен уверенно держаться. Ну а завтра — бег.

— Что, упарился? Ты бы еще до трусов разделся. А я тебя предупреждала — не топи камин, будет жарко! — эмоционально оповещает о своем очередном возвращении Амалия при виде моей расхлябанности после ванной комнаты.

Сестра идет к подоконнику, берет один из лежащих там пультов и включает кондиционер.

С упоминанием о кондиционере мне приходит новое понимание. Это совершенно не мир средневековья. Все вполне развито. Есть машины, авиация и даже компьютеры.

Одна из картин с рыцарями на самом деле телевизор. Пульт от него также лежит на подоконнике.

И здесь совсем не рай. Мир примерно похожий на мой прежний со своими достоинствами и недостатками. Существенное отличие — это магия. Тут она существует.

Амалия возвращает пульт обратно на подоконник, закрывает окно и снова ко мне цепляется:

— Ну как я тебе? Правда, отпад!

Установленная под потолком длинная панель начинает работать. На комнату обрушивается прохладный ветер. Я застегиваю рубашку, тем привожу себя в надлежащий вид, смотрю на сестру и не пойму.

— А разве это не то же самое платье?

— Тьфу ты! Андре, ты меня убиваешь! Ты разве не видишь? Я подрисовала стрелочки, накрасила губки, надела жемчужные бусики! Брызнула на себя лучшие духи! — возмущенно рассказывает и показывает на себе сестра.

Только сейчас почувствовал, как сильно она надушилась. Свежий запах цветов смешан еще с чем-то приятным.

Отвечать не пришлось. Через оставленную открытой дверь доносится приближающийся торопливый стук каблуков. Появляется девушка постарше Амалии в темном платье ниже колена. Это вторая сестра Илона. Ей шестнадцать.

В отличие от Амалии с ней у Андрея вечные контры. Равно как с мачехой-англичанкой, выбравшей после замужества русское имя Софья Дмитриевна. Именно так для него принято ее называть. Обязательно по имени-отчеству.

— Вы собрались? Папа с мамой готовы.

— Ой, забыла… А каблуки! — опомнилась Амалия.

— Никаких каблуков! Мама сказала выглядеть скромно!

Младшая сестра начинает пытаться что-то доказать старшей, но я уже не слушаю. Ко мне приходят новые воспоминания.

Сестры нарядились не просто так. Сегодня Андрею вручили аттестат об окончании лицея и золотую медаль. Сейчас вся семья должна отправиться на его выпускной вечер. Там будут все: преподаватели, выпускники, родители, всякие очень важные персоны, включая городского главу. Лицей-то не простой, лучший в Пермской губернии. Вполне может быть, сам генерал-губернатор пожалует.

— Все, хватит спорить, спускаемся. Папа сказал, в пять мы должны быть в лицее, — заканчивает спор Илона и первой покидает комнату.

Амалия не смогла ничего для себя отвоевать, посему следует за ней с недовольным видом.

— Я никуда не еду. Я остаюсь! — принимаю решение буквально в последнее мгновенье.

Девушки возвращаются в комнату. У обеих на лицах застывает вытянутое недоумение.

— То есть как не едешь? Ты вообще, нормальный?! — первой взрывается Илона.

— Это же твой выпускной, — куда более сдержаннее реагирует Амалия.

— Повторяю еще раз — я остаюсь дома. Это не обсуждается!

— Да ты ненормальный! — взбешено кричит Илона и выбегает из комнаты.

Отчего у сестры настолько буйная реакция, снова подсказывает память Андрея. Его одноклассник Павел Скориков — это ее жених. В прошлом году они обручились. Илона больше из-за этого переживает.

Мне плевать на выпускной. Для меня он совершенно чужой праздник. Прежде чем куда-то идти, нужно хоть немного освоиться. Я ведь даже уверенно ходить не научился.

Мы остаемся вдвоем с Амалией. Сестра сочувственно складывает брови и произносит:

— Ты это из-за Тарасова? Так ты не бойся. Мы же едем не одни. С нами будут папа. А при нем Тарасов побоится вызвать тебя на дуэль.

И снова отзывается чужая память. Перед глазами предстает драка, где наглая морда ухмыляется и бьет Андрея в лицо. Это даже не драка. На глазах у половины лицея он его избивает. За одним воспоминанием приходит следующие, потом еще.

У Игната Тарасова преимущество. В отличие от Андрея он чистокровный, на полголовы выше его и существенно массивней. По телосложению и повадкам парень напоминает медведя.