Вадим Россик – Свадьба Морского царя. История пятая (страница 3)
Без безобразного балахона Барабара выглядела настоящей красавицей. Светлые волосы, длинными локонами обрамляющие прелестное личико, были слегка взъерошены, но эта небрежность только добавляла девушке очарования. Бирюзовое платье с кружевами, идущими по рукаву, от локтя и почти до самого запястья, с рисунком из золотых рыбок по подолу и лифом с прямоугольным вырезом удачно подчёркивало её юную свежесть. А то, что она ещё совсем юна, выдавала лучезарная улыбка и сияющие радостью жизни голубые глаза.
За едой Мельхиор молчал, а доктор Мартиниус и Барабара, весело смеясь, вспоминали её детские годы.
– А помнишь, Барб, как ты в детстве спрашивала: «А почему ты, дядя Бенедикт, даёшь котенку корм, когда он в туалет сходит, а мне ничего не даёшь?»
– А помнишь, как ты гоняла по улице на доске с колёсиками? Как там она называлась?
– Ногокат, дядюшка. Тогда у нас в Зеленграде все мальчишки на них гоняли, ну и я вместе с ними, а соседки качали головой и говорили: «А ещё девочка, называется!»
– А помнишь, как я тебя спросил, когда тебе было десять лет, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
– Помню. Я хотела стать пиратом, то есть пираткой!
Дядя и племянница дружно расхохотались.
– Кстати, Барб, что ты собираешься делать дальше? – задал вопрос доктор Мартиниус, одобрительно наблюдая, как Мельхиор наливает ему и себе крепкой, сладкой мадеры из Гведской Вест-Индии.
– А ты не будешь смеяться?
– У тебя такие забавные планы?
– Нет, но в нашем королевстве к такому относятся отрицательно. Я хочу учиться в университете. Как ты и Мельхиор. Я считаю, что женщины нисколько не глупее мужчин и тоже могут быть отличными специалистами. Но ничего, рано или поздно мы всё равно добьёмся своих прав!
– Мы? Ты говоришь об «Эмансипэ» – движении за права женщин?
– Да, про него. В «Эмансипэ» состоят самые отважные женщины нашей страны. Ты бы видел, с каким презрением это название произносила наша классная дама мадемуазель Вальпургия. Она долго-предолго тянула последний звук, оттопырив нижнюю губу на поллоктя вперёд: «Эмансипэ-э-э!»
– Барб, дразниться нехорошо, – улыбнулся доктор Мартиниус. – Значит, хочешь в наш университет?
– Так выбора-то нет, – вздохнула Барабара. – Сам знаешь, что особ женского пола принимают только в Гведский королевский университет, да и то не на все факультеты. Я хотела бы стать моряком и бороздить под парусами просторы морей и океанов, но ни в Синеморскую высшую школу дальнего плавания, ни в Портобельскую высшую школу торгового мореплавания, ни в шкиперскую школу в Гведианаполисе, ни даже в мореходную школу в Ориенте я поступить не могу. Ах, дядюшка, как жаль, что я не юноша! Иногда эти противные юбки просто бесят!
Барабара пригорюнилась.
– Тебе нужно что-нибудь выпить, моя дорогая, – озабоченно проговорил нотариус. – Саския как раз готовит кофе.
– Мне чего-нибудь покрепче. Твоя мадера подойдёт.
Мельхиор с удивлением взглянул на Барабару, но доктор Мартиниус, ни слова не говоря, дал ему знак, налить племяннице. Чокнувшись, они выпили.
– А что бы ты хотела получить в подарок на день рождения? – нарушил грустную тишину доктор Мартиниус.
– А ты обещаешь выполнить моё желание? – оживилась Барабара.
– Даю слово члена Гильдии гведских нотариусов, – торжественно пропищал доктор Мартиниус, приложив руку к сердцу.
– А ты, Мельхиор, обещаешь?
– Конечно, обещаю. Честное слово помощника члена Гильдии гведских нотариусов, – пробормотал Мельхиор в замешательстве. Он-то тут при чём?
Барабара выпрямилась на стуле и объявила, словно королева своим подданным:
– Тогда слушайте, месьеры! Я желаю отправиться в славный город Ориент, увидеть море, корабли, настоящих морских волков и попробовать макароны с соусом из чернил осьминога. И я желаю, чтобы вы меня туда сопровождали.
Раздался громкий звон стекла. Это у Мельхиора выскользнул из рук бокал, упал на мраморный пол и разлетелся на мелкие осколки так же, как его надежды на спокойную жизнь.
Глава III
Ориент на Синем море
Начав долгий путь из Квакенбурга в Гведское Поморье, почтовый дилижанс, в котором путешествовали довольная Барабара, ликующий доктор Мартиниус и кислый Мельхиор, обогнул Большую гору, проехал с запада на восток всю Голубую страну и, миновав Голубое озеро, наконец пересёк границу Синей страны. Густые полуночные леса сменила приморская равнина Восточной Гвеции с лиственными рощами и небольшими деревеньками. Переночевав в одной такой деревеньке, носящей название «Три Таверны», – она действительно состояла всего лишь из трёх таверн с постоялыми дворами при них – путешественники достигли Комариного болота. Об этом гиблом месте ходили страшные слухи. В старину поморские гведы здесь казнили преступников. На рассвете злодея привязывали к столбу, накрепко вбитому в трясину, и окатывали ведром болотной воды. Говорят, что комары сжирали несчастного ещё до заката.
Вымощенный щебнем почтовый тракт долго тянулся вдоль буро-зелёной трясины с ползущими над ней языками серого тумана, потом грязная жижа, затянутая ряской и заросшая лилиями, закончилась. Сначала обочь дороги появились живые изгороди, но вскоре живые изгороди уступили место частоколам, а тех, в свою очередь, вытеснили кирпичные заборы, скрывающиеся за шеренгами деревьев. Вместо придорожных канав пошли каменные бордюры, и тракт превратился в величественную аллею под густолиственным сводом из ветвей старых буков.
На дороге встречалось всё больше повозок. Грубо сколоченные возы сельчан, высокие, с парусиновым верхом, фургоны племени Скитальцев – этих вечных странников, почтовые дилижансы, выкрашенные в цвета своих земель, следовали друг за другом бесконечной чередой. Среди них изредка попадались запряжённые четвёркой роскошные дормезы толстосумов и вычурные кареты представителей знатного сословия. Ещё несколько часов пути, и впереди показались приземистые крепостные стены, увитые диким виноградом, а над ними вздымалась ломаная линия красных черепичных крыш. Говорили, что в фундамент этих стен замуровали семь кошек, чтобы они защищали Ориент от злой магии.
К вечеру почтовый дилижанс с путешественниками из Квакенбурга проехал мимо замшелой каменной статуи князя Сальватора – первого правителя Ориента – и огромного гранита с надписью: «В лето 53-е Гведского календаря, по изволению Кируина, сын его князь Сальватор основал сей град во славу отца своего и за упокой его души». Распахнутые городские ворота украшал герб Ориента: золотая рыбка на синем геральдическом щите, под которым вился какой-то девиз на латыни.
Являясь важнейшим восточным морским портом страны, Ориент по размерам и богатству уступает, пожалуй, лишь столичному Квакенбургу и южному красавцу Портобелло. Городом управляет Совет гильдий мастеров, состоящий из глав гильдий моряков, рыбаков, портовиков, судостроителей и ещё нескольких, не таких важных. Совет гильдий мастеров назначает бургомистра и полицмейстера. Впрочем, это знает каждый житель Синей страны.
Пока дилижанс медленно двигался по улицам, наши путешественники во все глаза разглядывали незнакомый город. Ориент был плотно застроен высокими, но узкими зданиями с остроконечными крышами, украшенными многочисленными башенками. Над башенками, словно паруса, развевались флаги с гербом Ориента или стяг Синей страны – четыре синие княжеские короны на белом полотнище, разделённые синим же крестом. У ворот и дверей свисали цепочки. Дёрнув за них, можно было позвонить в колокольчик. Перед домами сидели на стульях ориентцы в холщовых блузах, шерстяных рубахах и платьях. Мужчины играли в карты, женщины вязали или чистили морепродукты. Ребятня гоняла грохочущие обручи. В отличие от какого-нибудь захолустного городка, навроде Крона, где каждое новое лицо вызывает жгучее любопытство аборигенов, Ориент издавна переполняли приезжие со всех концов королевства, поэтому здесь никто ни на кого не обращал внимания. Лишь уличные торговцы вопили, пытаясь зазвать к себе прохожих: «Всего десять центумов за литр тёмного пива!», «Сушёные кальмары, мидии и устрицы почти даром!», «Дешёвый корм для аквариумных рыбок!», «Черепашьи панцири, перо морской птицы, рыбий жир и жемчуг по самой низкой цене!»
Почтовый дилижанс катился меж городских построек, пробирался под арками и протискивался в ворота. Одна помпезная улица за другой. Одно высокое, изящное здание за другим. Великолепный Адмиральский дворец. Перед дворцом огромная площадь Адмиралов. В центре площади памятник знаменитому адмиралу Коку, победителю пиратов. Улица Всех Ориентских Святых со статуей Святой Авирунии – небесной покровительницы Ориента – с мумией самой святой внутри, грандиозный беломраморный Морской собор с его знаменитой звонницей, колокола которой отбивали склянки на манер судовой рынды, Поморский университет и Главный морской госпиталь.
Центральная улица Ориента – бульвар Променад. По широкому бульвару лошади тянули пузатые омнибусы, похожие на корабли. В глазах рябило от ярмарочных палаток, стоящих тесными рядами вдоль бульвара. Торговки в белокурых завитых париках (в этом году в Ориенте вошли в моду парики) наперебой расхваливали свой товар. Шарманщики вовсю наяривали старинную мелодию «Страна Цветов», тщетно стараясь заглушить военно-морской духовой оркестр, играющий бодрый марш. Музыка звучала не смолкая, шумно взрывались петарды, в небе расцветали огни разноцветных фейерверков. Фонтаны радужного огня сплетались в букеты алых роз и рассыпались тысячами красных лепестков.