Вадим Россик – Репетитор 2. Чисто семейное дело (страница 8)
– Серьёзнее некуда! – заверил я Казионова. – Девушка мне действительно нужна.
Полковник на минуту задумался. Потом легонько хлопнул широченной ладонью по рулевому колесу:
– Ладно. Признáюсь, что наш общий друг через своего начальника службы безопасности уже попросил меня сделать для тебя документы, чтобы можно было быстрее получить визу. Что-то вроде «набора шпиона».
Я понимающе кивнул. «Набором шпиона» на нашем сленге ещё с советских времен называли комплект документов сотрудника спецслужбы.
– Мне нужно два «набора», – твёрдо сказал я.
– Хорошо, решили, – согласился Казионов. – Что ещё?
– Пока всё.
Гулливер записал Сашкины данные, объяснил, где нам сделают фото на загранпаспорта, и отбыл. Проводив взглядом его «паджеро», я, не спеша, пошёл по проспекту Мира в сторону Яузы. По голубому небу полосами плыли серебристые перистые облака. Ослепительное солнце стояло в зените. Летняя Москва пахла горячим асфальтом, выхлопными газами и шаурмой. Хотелось мороженого и лимонада. Единственное, что меня огорчало на этом празднике жизни – это «хвост», появившийся сразу после разговора с Казионовым.
Присутствие невысокого, широкогрудого парня в белой футболке с надписью «Harvard University» и вылинявших серых джинсах, невозмутимо шагающего за мной следом, разом изменило ситуацию. До сих пор всё выглядело вполне невинно. Разбалованная сверх всякой меры дочь одного из богатейших людей столицы могла себе позволить провести недельку в объятиях какого-нибудь кавалера, чтобы позлить папочку. Выяснение отношений между поколениями. Этакое чисто семейное дело. Но парень в футболке начисто опровергал эту версию. В игру входил кто-то ещё. Кто послал этого человека? Кто-то, кого я не знаю? А может, сам Габор? Тарантул? Казионов? Но зачем? Или это люди, вообще не имеющие отношения к истории с Никасей?
Пока меня занимали эти мысли, я свернул на улицу имени Бориса Галушкина, прошёл по ней до Ярославской и повернул к гостинице «Глобус». «Хвост» не отставал. Убедившись, что парня в белой футболке действительно интересует именно моя личность, я решил не тащить его за собой до квартиры Маргулиса. Возможно, люди, стоящие за моим преследователем, ещё не знают, где я живу. Тогда нужно постараться подольше сохранить это надёжное убежище.
Конечно, я, как любой нормальный человек, хотел бы подождать шпика за первым удобным углом и дать ему в зубы, чтобы не повадно было нервировать хороших людей. Однако я не позволил врождённым инстинктам взять над собой верх. Лучше включить приобретённые умения. Натренированные на спецкурсах в закрытых учебных заведениях и многократно отработанные на практике. Попробуем пустить в ход технику переключения. Это, когда охотник и жертва меняются местами.
Выбрав подходящее для моих коварных замыслов здание, я, не торопясь, зашёл во двор. Как только мой преследователь скрылся за углом, я стремительно добежал до ближайшего подъезда и заскочил в него. Затем открыл настежь противоположный выход на улицу и поднялся на третий этаж. В окно было видно, как «хвост» топтался в растерянности во дворе. Через минуту он осторожно зашёл в мой подъезд и, заметив открытую дверь чёрного хода, бросился через неё на улицу. Я тоже покинул гостеприимный дом и из-за угла продолжил наблюдение за белой футболкой. Парень ещё немного походил туда-сюда и, убедившись, что окончательно меня потерял, стал звонить по сотовому телефону. Через несколько минут подъехал тёмно-синий «форд фокус» и увёз широкогрудого незнакомца в неизвестном направлении.
Сашка, как и обещала утром, сидела дома. Услышав звук открывающейся двери, она выглянула в коридор.
– Привет! Как прогулялся?
– Нормально, – пожал я плечами. – Никто не приходил, не звонил?
– Нет. Обедать будешь?
– Буду.
– Тогда мой руки и на кухню!
За то время, что я отсутствовал, она сделала уборку, сварила обед и перестирала всё, что посчитала недостаточно чистым. Натёртый воском паркет непривычно блестел, по посуде в серванте прыгали весёлые солнечные зайчики, с кухни аппетитно пахло борщом.
«Вот, что значит – женщина в доме, – посмеивался я, умываясь. – Только оставь её одну на пару часов без присмотра и из любой берлоги она сделает уютное гнёздышко».
– Что ты там застрял? – прервала мои мысли Сашка. – Кушать подано, милорд. Садитесь жрать, пожалуйста!
Надо отдать должное: готовить эта легкомысленная девица умела. Борщ был объеденье, второе – пюре с сосисками – тоже очень вкусное. Праздник желудка завершился душистым крепким чаем с домашним печеньем. Сытый и благодушно настроенный, я объявил:
– Спасибо, синьорита Казанова. Присуждаю тебе чёрный пояс по кулинарии!
Сашка довольно рассмеялась:
– Эх, мужики-мужики! Как легко вас ублажить. У тебя, Сергей, после еды даже глаза подобрели.
– А до этого они у меня злые были?
– Да нет, – пожала плечами девушка. – У тебя глаза какие-то особенные. Закрытые. Они внутрь никого не пускают. А когда я в них долго смотрю, то у меня самой перед глазами всё начинает расплываться. И вообще, ты странный.
– Мы, лингвисты, все такие. С чудинкой, – улыбнулся я. – Не обращай внимания.
Сашка, как кошка, потянулась всем телом, сладко зевнула, прикрыв рот рукой, и сообщила:
– Твои запасы кончаются. Холодильник почти пустой.
– Ну и ладно, – безмятежно махнул я рукой. – На пару дней хватит, а там посмотрим. Скорее всего, нас к тому времени здесь уже не будет.
Сашка сразу напряглась:
– Значит, я еду с тобой? А как же документы?
– Этот вопрос решается. Кстати, нам срочно нужно сфотографироваться.
– А что я буду там делать?
– Будешь помогать мне, – улыбнулся я. – Больше пока тебе знать ни к чему. Ты же обещала меня слушаться?
Девушка согласно кивнула, но всё же не удержалась от нового вопроса:
– Сергей, можно спросить тебя про ещё одну вещь?
– Ну что ещё? – скорчил я недовольную мину.
– Ты поможешь мне найти отца?
Сашка с такой надеждой смотрела на меня, что мне ничего другого не оставалось, как бодро заявить:
– Да не переживай ты так! Адрес его у тебя же есть? Найдём мы твоего интуриста!
Сашка заулыбалась:
– Знаешь, Серёжа, сколько раз я себе представляла эту встречу? Наверно, миллион! И отца представляла. Когда маленькая была, в детдоме, ждала, что вот-вот он придёт, всех, кто меня обижал, разгонит и заберёт к себе в Германию. И тогда мне хотелось, чтобы он был огромным и сильным, как Терминатор какой-то.
– А сейчас как ты себе представляешь отца?
– Сейчас, конечно, он уже старенький, – ласково сказала девушка и ехидно добавила: – Вроде тебя.
Достойно ответить этой пигалице я не успел. В прихожей раздался телефонный звонок. Сашка засмеялась, глядя на моё кислое лицо, потрепала по волосам и побежала в коридор за трубкой.
– Какой-то мужик Баринова спрашивает, – протянула она мне телефон, всё ещё улыбаясь.
– Слушаю, – произнёс я, рассеяно наблюдая, как девушка взялась за мытьё тарелок.
– Вот и слушай внимательно, шнягер, – прохрипел мне в ухо незнакомый голос. – Ты полез не в своё дело, а за это у нас сразу умирают. Лучше зачикерись, пока не поздно. А не поймёшь, сделаем так, что тебя три года на оленях искать будут и не найдут. И учти, с тобой не фуфломёты говорят.
В трубке зазвучали гудки отбоя. Всё сообщение заняло двадцать секунд. Я покосился на Сашку. Та, что-то тихо напевая, занималась посудой.
«Вот, значит, как, – подумал я. – А дело-то оказывается не таким уж и простым. И не таким уж и семейным. Теперь понятно, что слежка за мной на проспекте Мира связана с исчезновением Никаси. И блудная дочь олигарха Габора не просто загуляла с очередным приятелем, а с ней явно что-то случилось. Однако жизнь становится всё интереснее. И опаснее».
От этих размышлений меня отвлекла Сашка.
– Всё готово, – объявила девушка, закрывая дверки посудного шкафа. – Ты вроде говорил, что нужно сделать фото?
– Да, говорил, – согласился я. – Собирайся и пошли.
Наша прогулка прошла без происшествий. В паспортно-визовой службе, куда мы обратились, нас приняли без лишних вопросов и быстро выполнили все формальности. Очевидно, что просьба такого важного лица, как Казионов, сыграла свою роль. Через час мы уже были свободны и решили немного прогуляться по московским улицам. Моя квартирантка заявила, что из-за меня весь день просидела взаперти и ей просто необходимо хоть немного подышать свежим воздухом. Интересно, где это она в столице нашла свежий воздух? Я же хотел проверить, не ведётся ли за мной наблюдение. И вот мы, презрев все виды общественного транспорта, отправились пешком в сторону дома.
Вечерело. Синие летние сумерки постепенно окутывали медленно затихающие улицы мегаполиса. Ещё прозрачные на широких магистралях, эти первые сумерки уже густели в углах зданий и ложились пятнами теней нам под ноги. Откуда-то заструился прохладный ветерок, охлаждая раскалённый за долгий напряжённый день гигантский город. Сашка зябко передёрнула плечиками под тонкой футболкой и взяла меня под руку.
– Замёрзла? – спросил я девушку, почувствовав её холодную ладошку.
– Есть немного.
Высвободив руку, я обнял Сашку за талию и притянул к себе. Она доверчиво прижалась и тоже обняла меня. Так мы и шли, наслаждаясь тихим июньским вечером – самым грустным временем дня. У меня на душе было как-то особенно спокойной и хорошо. Мы молчали. Возле подъезда Сашка вдруг глубоко вздохнула и проговорила: