Вадим Россик – Оборотни Гведского леса. История четвёртая (страница 6)

— Я ещё не закончил, — нахмурил брови Пипин.

— Ах, так? Тогда мы все во внимании, месьер барон.

Пипин допил пиво, вытер бороду платком, услужливо поданным Сирапуком, и снова принялся читать:

— Вскоре строительство замка было закончено. Вульфоальду понадобилась хозяйка его гнезда и он решил, что пришло время жениться. С детства Вульфоальд был помолвлен с Элодиной — дочерью барона Яна Кассиуса Барбара.

— Вашего предка, месьер барон? — не удержался неугомонный Эмиль. Маэстро Капучино дернул кладоискателя за жилет, чтобы заставить его замолчать.

— Угу. Зимой барон Барбар привёз Элодину в Волчий Клык, где всё уже было готово к весёлому пиршеству. Они сыграли свадьбу, и молодожёны удалились в спальню. Ночью барона разбудил пронзительный крик Элодины. Выхватив меч из ножен, отец бросился на помощь дочери. За господином поспешили слуги. Когда они взломали дверь в спальню, то увидели страшную картину. На брачном ложе громадный волкодлак терзал окровавленное тело несчастной новобрачной. Элодина была мертва. Вне себя от горя барон Барбар ударил оборотня мечом и отсёк ему правую переднюю лапу. Верные слуги окружили зверя. Чудовище пыталось бежать, но всюду натыкалось на острия копей. По приказу барона волкодлака заковали в цепи, надели железный намордник и посадили в клетку. Когда полнолуние прошло, в клетке оказался Вульфоальд. Правой руки у него не было. В компенсацию за потерю Элодины барон Барбар объявил Волчий Клык своим владением. Он поселился в замке, а чтобы отомстить за дочь, уморил Вульфоальда голодом. Перед смертью Вульфоальд проклял весь род Барбаров и пообещал через сто лет в полночь убить потомка барона, — захлопнув фолиант, Пипин тяжело посмотрел на присутствующих. — С тех пор, месьеры, призрак оборотня бродит по замку. Много раз слуги замечали в самых дальних уголках косматую тень. Некоторые даже видели огромного волка, хромающего на трёх лапах, который появлялся ниоткуда и исчезал в никуда. Неудивительно, что все слуги бросили меня. Лишь Сирапук хранит верность своим господам.

Даже при этих лестных словах Пипина восковая физиономия Сирапука осталась неподвижной, словно маска.

— Вы, конечно, обратили внимание на огрызок башни? Она называется Башней Призраков. Это в её глубоком подвале Тёмный Хозяин забрал душу Вульфоальда в Тёмную Долину, где она будет вечно страдать. Уже много-много лет в башню никто не ходит, вот она и разваливается понемногу. Говорят, по ночам там можно услышать стоны, вой и плач оборотня. У нас в замке бытует предрассудок, что нельзя стучать в стену и, тем более, отзываться на чей-то стук — может появиться Вульфоальд, — Пипин грозно сдвинул кустистые брови, — поэтому я вам не советую шляться по замку, месьер столичный нотариус. Остальных это тоже касается.

— А крики?

Пипин раздражённо пробурчал:

— Что крики? Разве не ясно, что это был Вульфоальд? Завтра исполняется сто лет со дня смерти проклятого оборотня, разорви Деус ему задницу, и согласно легенде в полночь я должен буду умереть.

ГЛАВА ШЕСТАЯ,

в которой появляется графиня

После завтрака Пипин уединился в кабинете, а его постояльцев Сирапук проводил в гостиную. В малую гостиную, как торжественно прохрипел Сирапук. По сравнению с холодной столовой, там было гораздо уютней. Плотные парчовые портьеры, спускавшиеся до самого пола, были раздвинуты и большие полукруглые окна пропускали достаточно света. В камине весело потрескивал огонь. Хвойный армат сосновых поленьев радовал обоняние. Массивные диваны и кресла, обитые кожей, приглашали предаться безделью. На отделанных под морёный дуб стенах висели гравюры, на которых были изображены дамы и месьеры в старинных одеждах. Кроме гравюр малую гостиную украшали головы охотничьих трофеев хозяев замка. Был даже роскошный рояль, но на всём лежал отпечаток ветхости. Кожа кресел потрескалась, парча потускнела, лосиные, оленьи и кабаньи головы запылились, у рояля не хватало нескольких пожелтевших клавиш.

Сирапук выставил на изящный столик, стоящий на одной ножке (в Гведианáполисе такие столики называют геридонами), оплетённую бутыль с наливкой и рюмки из цветного ксантского стекла, затем отвесил общий поклон и исчез за дверью. Маэстро Капучино налил себе немного наливки, попробовал, задумчиво почмокал губами.

— Неплохой букет, месьеры. По вкусу это пойло напоминает мальвазию из Портобелло. В молодости я с цирком-шапито «Девять повозок» много гастролировал на юге в Оранжевой стране. Побережье Аквамаринового залива, Гведская Ривьера, Портобелло, Южная Александрия. Райские места, чудесное время!

Разобрав рюмки, постояльцы замка уселись поближе к камину. Эмиль проговорил, обращаясь к Мартиниусу:

— Как вы думаете, ваша учёность, а не стоит ли нам немедленно покинуть замок? Что-то мне здесь страшновато.

Маэстро Капучино поддержал кладоискателя, но нотариус показал на густой снежный туман за окнами.

— Это невозможно, месьеры. В такой снегопад мы не проедем и четверти мили.

Оба блондина разочарованно посмотрели друг на друга. Вздохнув, Эмиль одним глотком осушил рюмку; икнул, воспитанно прикрыв рот ладонью. Маэстро Капучино пожал плечами:

— Ну что же. Если нет другого выхода, придётся прятаться от непогоды в Волчьем Клыке. Но я считаю, месьеры, что, как благоразумные люди, мы должны закрыться в своих комнатах и спокойно ожидать конца бури. Ведь на нас-то проклятие оборотня не распространяется.

Мартиниус лукаво сморщил нос:

— Вы верите в оборотней, маэстро?

— А вы нет?

— До сих пор у меня не было случая убедиться в их существовании. Может быть, теперь этот случай настал?

— А вы смелый человек, ваша учёность, — маэстро Капучино смерил маленького старика насмешливо-обворожительным взглядом. — Должен сознаться, что я не так смел, как вы, поэтому выбираю крепкие запоры и решётки на окнах.

— Да и копьё с серебряным остриём тоже не было бы лишним, — добавил Эмиль.

— Лично я предпочёл бы двуствольный пистоль, заряженный серебряными пулями, — заметил маэстро Капучино, — а лучше трёхствольный.

Мельхиор был согласен с блондинами. Ещё не хватало ко всем трудностям и неприятностям этой поездки прибавить знакомство с призраком древнего оборотня! Замок Волчий Клык с первого взгляда не понравился юноше. Он с отвращением оглядел замшелую обстановку гостиной и ему показалось, что голова лося со стены напротив подмигнула ему стеклянным глазом. Мельхиор вздрогнул.

Эмиль с опаской посмотрел на закрытую дверь.

— А вы заметили, месьеры, что здешний кастелян — вылитый оборотень Вульфоальд. Старый, жуткий и без правой руки. Точно такой, как из той летописи.

На это замечание никто не ответил. В малой гостиной установилась тишина. Маэстро Капучино рассеяно вертел в руках нож, больше похожий на кинжал: довольно длинное лезвие, стальная рукоятка украшена драгоценным камнем и красивой гравировкой. Блестящий клинок так и мелькал между ловких пальцев фокусника. Мартиниус пил наливку, прикрыв глаза. Мельхиор недоверчиво присматривался к звериным головам. За стенами гудел ветер.

Внезапно тишину нарушил зловещий звук гонга. Кто-то дубасил по нему, не щадя слуха обитателей замка.

— Кого это принесло в такую метель? — удивился Эмиль.

Нотариус открыл глаза.

— Мельхиор, сходите и узнайте, кто приехал.

Вместе с Мельхиором пошли и оба блондина. Когда они втроём спустились в холл, то увидели целую толпу, перед которой Сирапук тупо повторял хриплым голосом:

— Сюда нельзя! Месьер барон будет гневаться.

Толпа состояла из двух женщин и двух мужчин, закутанных до самых глаз в зимние одежды, покрытые коркой льда. От них пахло морозом. Женщины откинули капюшоны своих плащей с каракулевой подкладкой. К разочарованию Мельхиора, одна оказалась жуткой старой каргой, а другая — каргой ещё более жуткой и старой. Первая — попроще, с очень широкими бёдрами, недоверчивым взглядом и озабоченным выражением бледного, без кровинки лица, резко контрастирующего с длинными чёрными как смоль волосами, рассыпанными по плечам из-под вдовьего чепца. Скорее всего, крашеными. Даже не лица, а какого-то кошмара — настоящая ведьма — но другого лица у этой старухи всё равно не было. Вторая — аскетического вида, изысканная, величественная, хрупкого телосложения. Аристократически уродливая, с крючковатым носом, широким красивым ртом, жёсткими глазами цвета океанской воды и гривой невероятно белых волос. Она опиралась на трость с рукоятью в виде козлиной головы.

Возле старух возился с негнущимся от холода башлыком офицер — молоденький юноша в зелёной шинели с синим воротником. На погонах — по одной серебряной звёздочке. К поясу была пристёгнута шпага. Пехотный подпоручик. У дверей топтался огромный мужик в тулупе. У его ног были сложены вещи нежданных гостей.

— Сюда нельзя! — в очередной раз прохрипел Сирапук. — Месьер барон будут гневаться.

Более жуткая старуха прошамкала лениво-надменным тоном:

— Доложи о нашем приезде месьеру барону, любезный.

— Что здесь за сборище? Сирапук!

Все подняли головы. На лестнице стоял Пипин. Бородатое лицо барона совершенно не излучало радости, глаза метали молнии. Кастелян виновато заморгал. Более жуткая старуха выступила вперёд.

— Ах, оставьте, барон. Нам нужен ночлег. Вы же слышите, какая ужасная вьюга свищет в лесу.