И не станет меж вами никто третий лишний.
Лет минувших давно отставные чины,
Покалечены судьбы, короткие жизни.
Вы – ушедшей России лихие сыны.
Вам не трудно понять кто здесь враг, а кто ближний.
Тегель, Дорнштадт и Сент-Женевьев-де-Буа —
В этой жизни чужой ваш последний приют.
О вас вспомнят в России потомки едва
Поминальную песнь в вашу честь не споют.
Как отточенной шашкой тугую лозу,
Вырубалась в истории личность героев.
Тех, кто сам не хватал с неба славы звезду,
Тех, кто в вечность ушел ровным правильным строем.
Казачья голгофа
Среди Австрийских Альп раскинулся уютно
Зеленый городок с названием простым.
Там тихо жизнь течет, разлита поминутно,
И воздухом времен окутан град густым.
В истории его есть страшные страницы.
Казачья кровь лилась, без малого, рекой.
И души казаков взмывали ввысь, как птицы.
На небесах, в Раю, вновь обретя покой.
На кладбище кресты и надпись «Неизвестный»,
Гранитный обелиск, покой и тишина.
Здесь громко говорить, пожалуй, неуместно,
И лишь внизу шумит угрюмая река.
Да ежегодно здесь в день памяти, в июне,
На панихиду вновь со всех концов Земли,
Сбираются, чтоб помянуть погибших, накануне
С молитвой и венками, братья-казаки.
И вдруг осудит кто их путь земной и бренный,
Адаты позабыв, Закон: «Не осуждать».
Господь им все простил, безвинно убиенным,
И память мертвых нужно живым нам уважать.
Лиенц – казачья боль, казачья ты Голгофа.
Безвинно полегли навечно стар и млад.
И скорбные слова – трагизма эпистрофа,
Звучат в сердцах живых, как памяти набат.
«Среди седин степного ковыля…»
Среди седин степного ковыля,
Средь посвиста ретивых байбаков
Пришел в сей первозданный мир и я,
Как предки-казаки с глубин веков.
Свободы дух и непокорства нрав
Вдыхал я с детства с воздухом степи,
И с молоком традиции впитав,
Учился правильно, как крест мне свой нести.
Как белый снег пух стройных тополей,
Кабыця ладная на дедовом базу.
Все это с детства в памяти моей,
Картины прошлого в душе своей несу.
В три года посадил дед на коня
«Трымайсь в седле!» – мне ласково сказал.
И я сидел, как будто бы летя,
Дед под уздцы коня того держал.
Станичный шлях, пылит коровий след,
Пропел петух побудку поутру.
Навстречу солнцу, чуть забрезжил свет,
К крынице умываться я бегу.
Там, за плетнем, родной степи простор,
Полынный дух средь мяты, чабреца
И тихий, еле слышный разговор
Степного кобчика и черного грача.
Погост станичный возле церкви и кресты.
Под ними слава, удаль, честь былых времен. 
