Вадим Попов – Шаман (страница 145)

Мальчишка в оранжевом комбинезоне сидел на дереве. Он удобно, как на стуле устроился там, где ствол раздваивался, а ноги в тяжелых ботинках поставил на ветку, с которой на пластиковой веревке свисал повешенный охранник с профессионально завязанным узлом палача за левым ухом. Лицо мертвеца почернело, по вывороченному языку меланхолично бродила крупная золотистая муха.

Проскользнувший в зазор между тучами солнечный луч коснулся серебряной пуговицы на серо-синей форме тюремщика и бросил блик в лицо Яру. Тот шагнул в сторону и взглянул на мальчишку.

Мальчишка улыбался, и солнце светило сквозь него.

— Привет. — Сказал Яр. Как всегда, когда начиналась настоящая работа, его захватила волна абсолютной сосредоточенности, устойчивого равновесия на тонкой грани между заинтересованностью в деле и равнодушным ожиданием результата. — Тебе не скучно здесь?

Мальчишка качнул головой.

— Здесь не скучно. Здесь спокойно.

Яр рассматривал собеседника. Вот значит, как выглядел Данька в его тринадцать лет. В его безумные тринадцать лет. Похищение, гипноз и медикаментозное промывание мозгов. А потом — оранжевый барак тюремной колонии на фронтирной планете. Для самых отъявленных малолетних убийц. Понимает ли он…

— Как ты думаешь — тот, от кого ты ушел, действительно убил всех тех, в убийстве кого его обвиняют?

Мальчишка пожал плечами.

— Нет, конечно. Он убил нескольких, но потом. Здесь. В тюрьме. Другого выхода не было.

По тому, как мальчишка проговорил это нарочито нейтральным тоном, Яр понял, что это та самая петля, с которой надо начинать распутывать весь клубок.

— Думаешь, он имел право?

Мальчишка опять улыбнулся.

— Вопрос выживания.

— Ты поэтому не ушел от него тогда? Потому что у него просто не было другого выхода?

— Нет.

Мальчишка рассматривал Яра прозрачными глазами и словно подбирал нужные слова.

— Я хотел уйти. Но удержался.

— …До того как началось всё вот это?..

Яр обвел широким жестом раскрытой ладони дымящиеся развалины бараков и покачивающиеся на легком весеннем ветерке истерзанные трупы на ветках.

— Да.

— Почему же ты ушел именно сейчас, а не тогда?

Яр нарочито задавал самые очевидные вопросы. Так было надо.

Мальчишка… Часть души, фрагмент личности Данилы, этот живой сгусток его энергии, застрявший в далёком прошлом, в чёрном от копоти, запекшейся крови и человеческой злобы застенке детства… Он должен был, прежде всего, сам понять причину, по которой остался здесь. Только тогда появится надежда, что он изменит своё первоначальное решение.

— Я же сказал, — в голосе мальчишки появилось раздражение, — это был вопрос выживания. Ты не понимаешь?!

— Объясни. — Попросил Яр со спокойным упрямством.

Солнечный луч скрылся за тучами, и Яру показалось, что он видит, как фиолетовой синевой снегового облака налились темные глаза мальчишки на дереве.

— Ты не понимаешь?!

— Объясни.

На бледных губах мальчишки снова расцвела улыбка. Улыбка, в которой не было ни веселья, ни радости.

— Те, кого он убивал раньше… тут, в тюрьме — это было… ненамеренно. Всё, что происходило до этого…

— …Бунта?..

— Да. А потом всё изменилось.

Мальчишка замолчал.

Яр ждал.

— В основном оружие оставалось у охраны… — проговорил-пробормотал мальчишка. — Во время бунта заключенные захватили несколько бластеров, но… — И повторил. — В основном оружие оставалось у охраны…

И снова молчание.

— Ему надо было настроить себя на то, чтобы убивать сразу. Настроить себя на убийство. Он не мог. — Мальчишка слабо улыбнулся. — Несмотря на всё его каратэ.

— Чтобы стать воином, надо сначала умереть самому.

Собеседник кивнул.

— Что-то вроде того.

— И тогда ты решил уйти.

Мальчишка кивнул снова. И пояснил:

— Пока я был с ним, он помнил каждого, кому причинил зло. Даже тех, кто этого заслуживал. С таким подходом он не выжил бы здесь.

— И когда начался бунт…

— Да. Я ушёл. И это ему помогло. Он победил и остался жив.

Яр рассматривал мальчишку, ожидая момента, когда вдохновение подскажет ему нужные слова.

— Ты прав. Ты помог ему выжить. Он прошел через ад и вырвался на свободу.

Мальчишка слабо улыбнулся.

— И именно поэтому, — продолжил Яр, — я прошу тебя вернуться к нему.

— Зачем?

В голосе мальчишки не было ни капли враждебности. Только усталое удивление.

— Ему плохо без тебя. Ты часть мозаики. Элемент системы. Тот элемент, без которого вся система не работает, так как надо.

Мальчишка молчал.

— Ты можешь ставить условия, на которых вернешься и будешь оставаться.

— Любые?

Яр, помедлив, ответил:

— Да. Любые.

Мальчишка кивнул и принялся говорить.

Яр внимательно слушал его, а когда под деревьями, с висящими на них мертвецами, снова стало тихо, Яр протянул руку и раскрыл ладонь.

Мальчишка кивнул и спрыгнул вниз, стремительно уменьшаясь.

До размеров котенка.

До размеров игрушечного солдатика.

До размеров песчинки.

Вернувшись, Яр вздрогнул от холода.