Вадим Попов – Шаман (страница 104)

Грохнул упавший стул.

Орденский спецназовец, выпуская на ходу всю обойму в сторону окна, бросился по проходу между столами к стоявшему возле входной двери силовому доспеху. Федерико знал эту модель, силовой доспех с функцией автоматического включения можно было нацепить на себя в течение секунды, одним нажатием кнопки.

Но орденский не успел. Бластер человека в плаще гавкнул всего один раз и спецназовец покатился по полу, сбив головой мусорную корзину словно шар кеглю.

Человек в плаще сноровисто перемахнул через подоконник и повел стволом бластера в сторону Федерико и полицейского.

Бледные губы на юном лице едва пошевелились.

— На пол.

Когда они подчинились и упали на истертые пыльные доски пола, человек в плаще двинулся к стоявшему у дверей силовому доспеху. По дороге он пару раз оглядывался по сторонам, посматривал он и на лежавшего на полу Федерико.

А тот думал о том, что в других помещениях полицейского участка осталось полтора инвалида, а все прочие в оцеплении и патрулях ловят именно этого парня, который сейчас вот-вот напялит на себя силовой доспех и тогда уж точно превратится в совершенно непобедимую машину смерти.

Пальцы Федерико сомкнулись на каком-то твердом квадратном предмете… Наверное его свалил со стола спецназовец, когда вскочил со стула…

Парень в плаще протянул свободную руку, чтобы коснуться силового доспеха, когда тяжелое пресс-папье врезалось ему в затылок.

Инне было тошно. И от происходящего в целом, и от лиц вокруг, и больше всего — от самой себя.

Когда её взяли в оборот полицейские на выходе из супермаркета, она решила не оказывать сопротивления. В конце концов, насколько Инне было известно, официально после побоища возле школы её никто не разыскивал, а документы на чужое имя были вполне приличными для поверхностной проверки. Но полицейских очень быстро сменили орденские спецназовцы, а потом появился он… Алексей Эс.

Человек со сверлящими синими глазами и губами цвета свеженарубленной говядины. Человек, который знал про нее всё. Человек, который быстро обрисовал ей все перспективы ожидающие Инну и её сестру в том случае, если Инна откажется сотрудничать.

— …Бойне вокруг школы нельзя остаться безнаказанной, нужны зачинщики. Тебя удалось заснять вполне четко, а в масках и диверсионных доспехах был твой приятель-полицейский и твоя сестра. И суд вынесет вам троим вполне однозначный приговор. Правда, складно?.. И при нынешнем сложном положении на планете судьи не будут долго раздумывать, вынося приговор, понимаешь? Да, мы с тобой знаем, что твоя сестра была в тюрьме, но теперь-то значится сбежавшей. Нет, можешь не беспокоиться, она у меня на попечении. В закрытом пансионе для девушек «Путь истинный». Слышала про такой? Вот и славно. Но не волнуйся, с твоей сестрой ничего не случится, до тех пор, пока ты будешь делать то что я скажу… Потом? Потом можете обе поступить ко мне на работу, а плачу я неплохо… А хотите — катитесь с планеты на все четыре стороны, никто не держит…

Инна слушала вкрадчивый голос, смотрела в льдистые глаза говорившего, и не верила ни единому слову. Но был ли другой выход? Да, с её способностями она, пожалуй, сможет сбежать, но что потом? Штурмовать этот чертов пансион в одиночку? Пусть даже с Яром и всей его компанией… даже если она сбежит или её отпустят, что сделают с Анной за это время?..

Она согласилась, и теперь её тошнило от собственного предательства. Перед глазами вставало то лицо Яра, то лицо Даньки, а в ушах щелчки блокираторов флаерных замков перемежались словами этого урода Алексея Эса… «Не волнуйся… с твоей сестрой ничего не случится… пока ты будешь делать то, что я скажу…».

После того как она привезла Яра и Даньку в условленное место и активировала пульт, её подобрал полицейский флаер. А потом была жесткая лавка в подвальной камере полицейского участка и бесконечное ожидание.

И трое орденских в силовых доспехах, нагловато рассматривавших ее через запертую решетку. Разъевшиеся на казенной жратве красные рожи, с сальными взглядами поросячьих глазок. Нет, приказ только один — стеречь её до поступления других приказов. Нет, никакого Алексея Эса они не знают. И шуточки, поганые шуточки, совершенно определенного свойства…

Было очень похоже, что её обманули. И сейчас Инна медлила, давая остаткам надежды истаять, и просчитывая возможные варианты. Замок полицейской камеры для нее выглядел вызывающе примитивным. Проблема была в силовой броне, которую носили все три её тюремщика. Без брони, даже вооруженные они не представляли бы для нее особенно сложной задачи: перестроенное опытным хирургом тело биохакера превосходило тело обычного человека во многом, если не во всем. Силовой доспех ставил обычного человека на равных с биохакером, пусть не по скорости реакции, но уж по силе наверняка. И даже усиленные кости лучше не подставлять под удар стального кулака силового доспеха. Поэтому трое в силовой броне — это много. Это пятьдесят на пятьдесят, что само по себе не так уж страшно… но только не в том случае, когда на кону стоит жизнь любимой сестры.

Поэтому она ждала. Оставался призрачный шанс, что хитрый красногубый ублюдок сдержит свое обещание и вернет ей сестру. В конце концов, свою часть договора она выполнила безупречно. Инна и сама уже почти не верила собственным словам, но оставалась призрачная надежда разрешить ситуацию мирным путем.

Наконец старший из спецназовцев, горбоносый, с сержантскими полосками на наплечнике силового доспеха, коснулся шлема, выслушал что-то по наушнику внутренней связи и улыбнулся. Улыбнулся не ей, улыбнулся тем двоим, и улыбка эта Инне решительно не понравилась.

Потом орденский обернулся к ней и, расстегивая броню силового доспеха, с насмешкой сказал:

— Начальству ты больше не нужна. Так что или ты, оступившись, ломаешь шею о койку в камере, или… В общем, раздевайся, красавица. Будешь себя хорошо вести — отпустим.

Наблюдая, как шевелятся губы говорившего и как двое спецназовцев снимают броню, Инна встала вполоборота к двери, так чтобы спрятать правую руку, на пальцах которой уже исчезла кожа, а кости фаланг быстро срастались в единый острый коготь. На лице она попыталась изобразить как можно более жалобное выражение. Было бы неплохо выдавить пару слезинок, но и так получилось довольно натурально.

Натурально настолько, что третий спецназовец, помоложе, сделал шаг назад и в ответ на молчаливый вопрос повернувшего к нему голову горбоносого, негромко сказал «Без меня».

— Что, новенький, чистеньким остаться хочешь?..

— Да оставь его, нам больше достанется.

Пока горбоносый и второй, с пухлыми губами великовозрастного младенца пререкались с третьим, так и не снявшим силовой доспех, Инна сделала два шага к двери камеры, выходя на нужную дистанцию, и быстро размяла шею.

Горбоносый с мерзенькой улыбкой коснулся электронного замка и отворил дверь камеры.

— Что окаменела? Я же сказал ра…

Инна с улыбкой кивнула, и её голова на мгновенно удлинившейся шее рванулась вперед, с хрустом ударив горбоносого в лицо. Тот ошеломленно покачнулся, а Инна прыгнула, одновременно сокращая расстояние между собой и горбоносым и восстанавливая длину шеи до нормальной. Инна всем телом врезалась в орденского, сбила его с ног и, пока они вместе падали на пол, ткнула под кадык костяным когтем, которым теперь заканчивалась её правая рука. И кувырком выкатилась из камеры.

Пухлогубый орденский с выпученными глазами выхватил бластер и нажал на спуск, но огонь лишь выжег черное пятно на стене, выкрашенной в казенный зеленый цвет. В следующее мгновение «коготь» Инны полоснул вскрикнувшего пухлогубого по запястью вооруженной руки, и он выронил бластер. Инна поймала левой рукой оружие и дважды нажала на спуск.

Первый заряд бластера прожег грудную клетку пухлогубого.

Следующий заряд угодил в открытое забрало силового доспеха третьего орденского спецназовца, который за секунды, прошедшие с начала атаки Инны успел лишь изумленно открыть рот и потянуться за оружием. Силовой доспех, внутри которого билось в агонии тело, с грохотом завалился на каменный пол.

Инна опустила бластер и вытерла с лица чужую кровь.

Данька приходил в себя рывками, периодически проваливаясь в забытье. Нестерпимо ломило затылок. Боль горячими толчками стучала в висках, в ушах шумело, словно с похмелья.

Когда он разлепил глаза, то увидел сквозь прозрачный колпак флаера бешеное чередование небесной синевы и перистых облаков. Судя по всему, он полулежал в пассажирском кресле. И куда это он летит?.. Последнее что Данька помнил, это как он в стиле «быстро и громко» вошел в полицейский участок, где держали эту… Он скосил глаза на пилотское кресло и сквозь полуприкрытые веки рассмотрел профиль. …Да, вот эту самую… Инну… Данька пошевелил руками — руки оказались свободны. Он всего лишь пристегнут к креслу ремнем безопасности. Что ж, от этого можно танцевать…

— Можешь открыть глаза. — Громким голосом сказала Инна, не поворачиваясь к нему. — Только не пытайся меня шарахнуть чем-нибудь по голове. Я снова на вашей с Яром стороне… В бардачке есть таблетки от головы. И вода. Выпей и поговорим.

Данька со стоном принял вертикальное положение и осторожно провел рукой по затылку. Просто большая шишка. Учитывая, что его этим ударом вырубили, можно сказать что повезло… Он нашарил в бардачке пузырек с таблетками, морщась от горечи, разжевал несколько штук и жадно выпил полбутылки воды.