Вадим Попов – Дорога перемен. Книга первая (страница 2)
Взявшись за мою книгу, будьте внимательны, и вы поймете, что повествование заключает за собой железный вердикт для потерянного поколения 1995—2000 годов рождения, которые вызывали большие надежды, а на деле из них получилось разочарование. И они не виноваты в том, что на них обрушилась свобода выбора, и также быстро она закончилась. Их проблема заключается в том, что они делали всё возможное, чтобы уклониться от реальности и не томиться в этом сером мире… и однажды их ирония над смыслом бытия уйдет на второй план и до них наконец-то дойдет, что они натворили в жизни и что они натворили сами с собой.
Мир меняется, меняется и общество. Появляется необходимость идти в ногу со временем, где со всех сторон окружает интрига и неопределенность, а за плечами будущее, и оно дышит нам в спину… пугающее будущее, которое пока не обещает желанных надежд и не заканчивается счастливым концом… оно просто переходит за кадр, где не дописана последняя страница вашей жизни и начинаются титры.
P. S. На случай каких-либо совпадений хочу предупредить, что весь материал – выдумка. Больной плод фантазий, который растворяется на фоне вымышленной истории.
Пролог
Ощущение свободы, которое испытываешь, выходя за рамки ограничений реального мира. Может, это сон? Помутнение рассудка в голове, организм истощен из-за его владельца и постоянной борьбы с самим собой… возможно, это сигналы плохо поступают в мозг, и Марк не понял, проснулся ли он или до сих пор блуждает в запутанных коридорах своих фантазий. Неизвестно, как долго он блуждал по лабиринту, где каждая лестница ведет в никуда, но последние минуты сна ему получилось уловить, как ясный день. Там было море и ласковый ветер, возбуждающий легкость и безмятежность на душе, но после болючих уколов ранним утром наш персонаж был весьма разочарован, когда его снова разбудили на этот утренник под названием «Жизнь».
– Опять летаешь? – спросил негодяй, потревоживший его покой.
Нет серьезных причин злиться на него, этот седой безобидный старик выполняет свою работу. Он охранник ночной смены и будит пациента каждое утро прежде, чем пойти домой после смены. Пациенты привыкли называть его «ночным директором». Он один из немногих, с кем здесь можно дружить. Жизнь к нему не особо благосклонна. Его беспокоит терзание совести и поиски подработки, чтобы прокормить своего немощного старшего брата. Вдобавок ко всему у него есть запрет на свидание с родной дочерью из-за прихоти злобной жены, и даже когда светлые проблески гаснут, мужик не теряет надежды… не спивается до посинения, если не считать парочку раз в неделю, когда его замечает Марк с бутылкой сорокаградусного снотворного перед телевизором во время футбола или любимой передачи. Артур нервничает, когда ему приходится вставать и поправлять антенну. При этом действии он добавляет несколько огненных фраз, но кто считает это преступлением? Человек волнуется, выпивает за любимую команду – половина страны так живет.
– Пора вставать, Марк.
За время, проведенное здесь, успеваешь охладеть ко всему. Из-за отсутствия полноценного общения с друзьями, обмена информацией с родителями и окружающим миром начинаешь испытывать эмоциональное обеднение. Трудно избежать выгорания, когда слишком долго находишься наедине с собой. Появляется внутренний конфликт из-за мусора, который валяется в кладовках нашего мозга, пока не придет озарение, что всё, что от тебя осталось, – это теплые воспоминания о прошлом и маленькая искра надежды, которая тлеет с каждым днем… и всплывает на поверхность только в ночных сновидениях, где Марку достается роль наивного мальчишки, который преследует ее, выжидая нужный момент, чтобы поймать. Старается изо всех сил держать себя в руках, ведь цель так близко, как никогда. Затаившись в тени, набирает воздух в легкие и готовится сделать маневр, как внезапно просыпается из-за панической атаки весь в поту, со страхом в глазах и понимает, что время, проведенное здесь, кажется вечностью… и не будет ни для кого тайной, что от всего этого хочется спрятаться… убежать без оглядки сквозь мглу к дневному свету, где нет серых стен, тараканов и врачей, жаждущих взять верх над твоим рассудком, логикой и здравым смыслом.
– Вставай, бегом уже.
Из-за уколов, которые помогают усмирить панические атаки, организм постоянно находится в напряжении, психика носит болезненный характер, и команды в таком тоне быстро выводят из себя.
– Хорошо, хорошо, – с раздражением в голосе оскалился Марк и с трудом принял сидячую позу. – Сколько сейчас времени?
– Давай не рычи, ты каждый раз меня об этом спрашиваешь, – покашлял старик и сделал серьезное лицо. – Вставай и пойдем к ней, или пойдешь сам после завтрака. Потом не жалуйся, что она пьет из тебя кровь. Мне нужно сегодня успеть купить подарок к дочери на выпускной, времени в обрез, поэтому двигайся быстрее.
– Тебе разрешили с ней видеться?
– Скорей сделали исключение… я плачу алименты, и я ее отец, имею право прийти на выпускной к своей дочери, пока ее сука-мать где-то ошивается. – Собеседник выдержал паузу, тяжело вздохнул и добавил: – Возможно, это будет один из лучших дней в моей жизни…
– Всё будет нормально, не переживай. Дай мне пять минут собраться.
– Буду ждать тебя у себя в каморке.
Каждое утро в этом замечательном месте для особо одаренных людей начинается без каких-либо изменений, всё по расписанию: завтрак, прием лекарств, дневная прогулка или уборка территории, если позволяет погода. Распорядок дня здесь играет важную роль. Понедельник меняется на вторник, так и меняются обязанности, как приказы в армии, только для душевнобольных.
В данный момент психиатрия испытывает запор, которому сложно позавидовать. Свободных мест нет, и в одной палате может находиться до восьми людей с разными видами заболеваний. Еще чуть-чуть, и новоприбывших будут отправлять к фрикам для проверки на прочность. Фрики – это особо опасные пассажиры, чьи вопли можно услышать за высоким забором, который находится рядом с дубом и двумя качелями.
«Мне еще повезло, – подумал Марк про себя, умыл лицо холодной водой и начал чистить зубы, размышляя про ситуацию, в которую загнал себя. – На время обследования, пока врачи не поставят точный диагноз, меня поместили в кладовую, где раньше хранили чистое постельное белье. Сейчас всё перевезли на другой этаж, чтобы здесь сделать ремонт, но идею так и не воплотили в жизнь. Всё осталось по-прежнему. Толстая дверь в решетку, через которую видно коридор в обе стороны, а ночью слышно маленький телевизор и даже немного видно, когда Артур заступает в смену и поворачивает его в мою сторону. Также на месте осталась скрипящая кровать, на которую меня и положили. Для интерьера оставили гнить старые машины, от которых до сих пор доносится запах стирального порошка как напоминание о том, что время бессмертно и оно всегда будет победителем… Дурные мысли лезут в голову: вот взять социопатов вроде меня, у которых личное пространство – это на вес золота. Когда вы находитесь в четырех стенах, у вас полно времени разобрать себя на запчасти, посмотреть на них изнутри и научиться способности хоронить прошлое, делать ограды для будущего и чувствовать себя в безопасности хотя бы на сегодня, особенно от персонажей, чьи крики слышно по ночам».
– М-а-р-к, – эхом пролетело через коридор и врезалось в ушные перепонки, на что из туалета прозвучал неровный булькающий ответ: «Да чтоб ты сдох».
– Я всё слышал.
– Буду скучать без тебя, – прошептал он себе под нос, пока шел в кладовку, чтобы положить средства личной гигиены. Бросил полотенце на кровать и торжественно запел на весь коридор: «Я готов, мать вашу».
Как водится, психиатры делают счастье на несчастье других людей, подталкивая их к действиям, которые сами в жизни никогда не сделают. Своего рода исповедь, только за свой счет. Это относится к высокооплачиваемым специалистам в продвинутых городах, которые работают сами на себя, зарабатывают целое состояние и поправляют душевное здоровье на карибских островах. А что касается остальных? Тех самых, кто работает в больницах, где кровь стынет в жилах и напоминает атмосферу из видеоигры «Тихие холмы»2. При этом они еще успевают подрабатывать на двух работах, чтобы справиться со своей участью и выжить. Чем они могут нам помочь? Когда в реальности к ним заходишь в кабинет, а от них разит перегаром и есть намеки на суицид. С каменным видом лица они за несколько минут успевают разобраться в твоей голове и просят покинуть кабинет. Каждый раз смотрел им прямо в глаза, их никуда не денешь – они никогда не врут. При такой скудной атмосфере начинаешь забывать про себя и хочется протянуть им руку помощи, поболтать, возможно, пропустить рюмочку-другую.
Из-за бардака, который здесь творится, сходят с ума не только пациенты, но и те, кто оказывает им помощь. В одну и ту же смену, то есть в понедельник, среду и пятницу, невзирая на современные технологии, медсестры запускают пластинку с долбаной классикой прошлого века. Этот ритуал появился примерно три месяца назад, когда к нам положили парнишку с редкой формой психического заболевания. Довольно странное влияние на него оказывала симфония из скрипящих звуков, которые выплевывала эта сатанинская коробка. Врачи долго ходили кругами, ломали голову и прикладывали все усилия, чтобы найти источник, из-за которого у него накопился целый букет болезней. По словам его бабушки, на ранней стадии заболевания у него часто менялось настроение, он мог вставать и бодрствовать, а через несколько часов впадать в депрессию, направлять всё внимание вглубь себя и не выходить оттуда месяцами. Долгие годы его родители отказывались принимать своего сына таким, какой он есть. Они считали, что галлюцинацию в голове легко отключить, и вместо внимания и помощи оказывали на него моральное и физическое давление.