Вадим Полищук – Капитан Магу-3 (страница 51)
Как оказалось, расстрел сотни человек — дело довольно долгое, даже, если не соблюдать все формальности. Последним казнили полковника Мотыльевича. До коменданта очередь дошла только два часа спустя. Поначалу, бледный, в нижнем белье и наброшенной на плечи шинели, со следами допросов на лице офицер дрожал то ли от страха, то ли от холода. Затем, когда два солдата уже тащили его к расстрельной стенке, он вдруг истошно завопил.
— Сволочи! Вас все равно всех убьют! Ненавижу-у-у-у!!!
Так и вопил, пока его не заткнул короткий винтовочный залп.
— Ну, вот все и закончилось, — тыльной стороной ладони Алекс стер со лба холодный пот, — сейчас приберем за собой и через пару часов выступим.
— А мы не слишком торопимся, — засомневался штаб-капитан Крыдлов.
— Вы это скажите тем, кто сейчас сидит в Каме! Через два часа!
Срок этот пришлось нарушить, поскольку причина была уважительной — в Крешов прибыл транспорт с двенадцатидюймовыми бомбами от князя Ясновского. Обозники даже не сразу поняли, почему их встречают не радостными криками, а направленными со всех сторон стволами винтовок. Их командир в чине артиллерийского капитана тоже не сразу разобрал, с кем имеет дело. Он даже пробовал наорать на окруживших его солдат, но, получив прикладом по лицу, упал и замолчал, выплюнув вместе с кровавым сгустком выбитые зубы. Солдаты, охранявшие транспорт и ездовые побросали оружие и подняли руки.
— Этого, — полковник Барти ткнул пальцем в офицера, — возьмем с собой. Остальных — разогнать!
— А с транспортом что делать?
Основной груз крытых фургонов составляли тяжелые чугунные бомбы и пороховые заряды для гаубиц. В нынешнем положении вооруженных сил «Свободной Себрии», они не представляли для них никакой ценности, хотя князь Ясновский немало заплатил за них чистым золотом.
— Освобождайте фургоны! Грузите продовольствие и раненых!
Бомбы и порох тут же побросали в снег у дороги. Поскольку раненых после последних событий осталось немного, оставшиеся повозки забили продовольствием. Обозные лошади, когда их разворачивали обратно, жалобно ржали. Вместо положенного и честно заработанного отдыха они почуяли тяжелый и длительный обратный поход.
Обернувшись назад и бросив последний взгляд на город, ставший большим склепом, штаб-капитан Крыдлов обратился к полковнику Барти.
— Может, все-таки стоило оставить в Крешове хоть-какой-нибудь гарнизон?
Алекс же смотрел на выползшую из города серую змею походной колонны. Три с половиной тысячи штыков, около сотни оставшихся сабель, ни одного артиллерийского орудия и огромный обоз — все, что осталось от вооруженных сил «Свободной Себрии». Без тыла, без снабжения, зато с сильнейшей жаждой мести.
— Нет, сильный гарнизон мы оставить не можем, а слабый город все равно не удержит.
На ходу допрошенный пленный капитан большой ясности о ситуации в Каме внести не смог. Его транспорт вышел из крепости еще до начала всех событий, двигался медленно, всю информацию об окружающем мире получал от обгонявших его посыльных, а они были не слишком многословны. Но о том, что часть крепости по-прежнему удерживается свободносебрийскими войсками, он знал.
— Что со мной будет дальше? — шамкая изувеченным ртом, спросил артиллерист. — Меня расстреляют?
— Пощады просить не будете?
— Нет, — после короткого раздумья прошамкал пленник, — предпочитаю умереть достойно, как, и положено офицеру!
— Очень жаль, что в армии такого мерзавца, как князь Ясновский еще попадаются достойные офицеры вроде вас, капитан. Вы ведь в крешовской резне не участвовали?
— Нет, как я мог?! И поверить не могу, что такое могло произойти.
— В таком случае, ступайте в Крешов, благо, мы недалеко ушли, и убедитесь во всем лично, а потом найдите себе хорошего дантиста. Только сначала дайте слово офицера не участвовать в боевых действиях против нас.
Пленник выпрямился и старательно, как можно четче, произнес.
— Даю слово офицера.
— Верните господину капитану его саблю, — распорядился полковник Барти.
С саблей вышла заминка, нашлась она только минут через десять. Затянув ремни портупеи, ясновец хорошо отработанным движением вскинул ладонь к виску.
— Честь имею, господа офицеры!
Алекс, а вслед за ним и другие офицеры так же отдали ему честь. Отпущенный пленник развернулся и зашагал против хода колонны обратно в Крешов. Глядя ему вслед, штаб-капитан Крыдлов спросил.
— Думаете, вас бы он вот так же отпустил?
— Не знаю. Вряд ли. В любом случае, благородный враг достоин уважения.
— Пытаетесь создать легенду о грозном, но справеливом полковнике Барти, который одной рукой карает виновных, а другой милует непричастных?
— Легенды пишут победители, а мы пытаемся полного разгрома избежать.
Дальнейший марш протекал, в общем, гладко, если не считать нескольких мелких стычек с княжескими частями. При приближении столь грозной, по местным масштабам, силы, они предпочитали отходить, не принимая боя. На четвертый день головной дозор вышел к тому самому мосту, который был взорван Горановичем, что отрезало отряд албая Сатылмыша от Камы. Позднее этот мост был практически заново построен из дерева османийцами, и ими же, при отступлении албая, сожжен. Позднее, его опять восстановили войчетутские саперы для прохода отряда полковника Симововича к Крешову.
К большому удивлению Алекса, мост до сих пор был цел. Более того, он никем не охранялся, переправляйся, кто хочет.
— Я становлюсь параноиком или нам приготовили засаду?
— Скорее, второе, господин полковник, — подхватил мысль начальства Крыдлов, — но я бы еще не исключал минирования моста.
Мина, как оказалось, все-таки была. То ли она была поставлена кривыми руками, то ли ставили ее наспех, а может просто порох в боченке отсырел, но прикрепленный к одной из опор заряд не сработал, несмотря на полностью сгоревший фитиль.
Кое-кому из головного дозора крупно повезло, — флегматично заметил Гжешко.
Без помех переправившись через ущелье, в тот же день колонна себрийцев вышла к городу еще засветло. Над укреплениями Татамыдага развевалось аж три флага одновременно. Два из них Алекс опредил, как флаги княжеств Войчетутского и Ясновского. Зато над противоположной высотой гордо реяло знамя «Свободной Себрии». Что именно висело над старой цитаделью, разглядеть не удалось, но в целом, информация, полученная от пленных княжеских офицеров, оказалась верна.
Прибытие в Каму трех с лишним тысяч солдат полковника Барти вызвало ликование у одних и уныние у других. Баланс сил склонился на сторону «Свободной Себрии». К этому времени, казематы Ападагпара защищало не более пяти сотен солдат. Однако, прежде, чем выбивать коалицию из Камы, полковник Барти решил составить более детальный план, а заодно, узнать о произошедшем в Каме за время его отсутствия.
— Где подполковник Мартош?
Вот тут-то и выяснилось, начальник штаба вооруженных сил «Свободной Себрии» неожиданно и бесследно исчез за несколько часов до нападения на них солдат княжеской коалиции. Собственно, эта самая суета, поднявшаяся вследствие пропажи, не дала нападению возможности стать внезапным, свободносебрийцы были уже на ногах и при оружии.
— Из города нас быстро выбили, а в старой цитадели изначально был только княжеский гарнизон, — докладывал себрийский комбат, принявший командование всеми свободносебрийцами в Каме, как старший по должности. — В это время мы понесли основные потери, около сотни убитыми. Пленных они не брали. Основные наши силы столи на Ападагпаре, к ним присоединились те, кому удалось вырваться из города. Один раз они сунулись, но быстро умылись кровью. Больше атаковать не пытались. С тех пор так и сидим, друг на друга смотрим. Продовольствия осталось еще на неделю, патронов по сотне на винтовку.
— Понятно, — подвел итог доклада полковник Барти. — А что все-таки с Мартошем? Убит? В плену?
— Не удалось выяснить, господин полковник. В плен он точно не попал и мертвым его никто не видел. Думаю, он все знал заранее и просто сбежал.
— Дезертировал, — поправил себрийца Алекс, — и никого не предупредил. Интересно, к чему бы это?
Вопрос был риторическим и остался без ответа. Точнее, мотивы дезертирства начальника штаба выяснились несколько позднее. А пока, надо был решать куда более актуальные вопросы.
— Будем брать Каму, господин полковник?
— Не сразу, солдаты устали после марша, им требуется отдых. Да и нам надо осмотрется.
На самом деле, после того, как выяснилось, что положение свободносебрийцев на Ападагпаре вовсе не было таким критичным, Алекс не был уверен в том, что княжеские войска требуется выбивать из Камы. Здесь не было больших складов с продовольствием и армейским имуществом, а бой в городских условиях и штурм укреплений Тактамыдага были чреваты большими потерями. Ослабленные и отягощенные большим количеством раненых, вооруженные силы «Свободной Себрии» теряли маневренность и привязывались к одному населенному пункту, где их рано или поздно добьют после истощения запасов.
Честно говоря, он вообще не видел достойного выхода из сложившегося положения. Если при выступления из Крешова он еще питал какие-то надежды удержать Южную Себрию, то после вступления в Каму он их растерял. А что может быть хуже, чем командующий, потерявший веру в победу? Но ситуация и впрямь складывалась неважная, если не сказать грубее.