Вадим Полищук – Капитан Магу-2 (страница 40)

События вчерашнего дня восстановились в памяти. «Сейчас ночь, вокруг никого. Значит, Охримцев увел солдат для нападения на колонну. А судя по тому, что назад никто не вернулся, нападение закончилось неудачей, и все погибли». Алексу удалось повернуться на правый бок. Стебель слева перестал беспокоить, заодно выяснилось, что под головой у него лежит чей-то ранец. А тут еще жутко захотелось отлить. Преодолевая слабость и головокружение, капитан сумел подняться на ноги, сделать шаг в сторону и ухитрился справить малую нужду так, что почти ничего не попало на сапоги.

Решив эту проблему, капитан задумался о том, что делать дальше. «Воды мало, еды нет совсем, если кто и будет здесь искать так только османийцы». Вывод из всего следовал простой и однозначный — надо уходить. Причем, делать это надо было прямо сейчас, ночью. Уйти незамеченным днем невозможно. По крайней мере, у Охримцева это не получилось. Но прежде, чем отправиться в путь, Алекс решил проверить содержимое оставшегося ему ранца, там вполне могло оказаться что-нибудь полезное. Так и оказалось. Кроме немудреного солдатского скарба и двух винтовочных патронов, внутри нашлись завернутые в чистую тряпицу черные сухари каменной твердости и бумажный фунтик с солью. Их-то офицер и положил в карман шинели.

Абсолютно не было понятно, в какую сторону идти. Направление Алекс выбрал наугад. Его шатало, как пьяного, каждый шаг требовал немалых усилий по сохранению равновесия. То и дело приходилось пробираться через кусты, а тут еще проклятая сабля весьма чувствительно била по левой ноге, да еще и побрякивала, хоть и негромко. Капитан хотел отцепить мешавшую железяку, но не сумел справиться с ремнями ее подвеса, плюнул и двинулся дальше.

Минут через десять, путь капитану преградил крутой склон, взобраться на который у него не было ни малейших шансов. Недолго думая, офицер повернул налево. Алекс не мог знать, что благодаря этому вынужденному крюку он удачно избежал встречи с парным постом противника. Пост был выставлен саперной ротой, которая утром должна было расчистить и подремонтировать дорогу, пострадавшую после вечернего побоища.

Спустя полчаса неспешной ходьбы кусты неожиданно закончились. Стали видны костры, которые жгли османийские саперы, то и дело перекликались их часовые. А еще, в воздухе сильно пахло гарью, причем, пороховой. «Значит, вчерашнее нападение на муниционную колонну не было совсем уж безрезультатным. Какую-то часть пороха Охримцеву все-таки удалось спалить».

На этот раз капитан Магу повернул направо, поскольку этот путь уводил его от расположения османийцев. Однако далеко уйти ему не удалось, начала сказываться усталость, с каждым шагом, его качало все сильнее и сильнее. Пришлось искать укрытие на следующий день. И тут Алексу повезло еще раз — он наткнулся на небольшую пещеру. Точнее, он просто оступился и буквально упал в нее. Сил подняться и идти дальше, уже не было, голова шла кругом. Алекс полностью заполз в пещеру, и успел еще сгрызть один из сухарей, экономно размачивая его водой из фляги.

Первое, что почувствовал Алекс — он в пещере был не один. Не услышал, не почуял запах, а именно ощутил. Человек или зверь? Не открывая глаз, капитан постарался незаметно нащупать клапан кобуры.

— Может, не стоит?

Сказано было по руоссийски, но с явным местным акцентом. Поскольку дальше осторожничать не было смысла, Алекс открыл глаза. Снаружи уже был день, и в пещере было довольно светло.

— Горанович? А ты здесь откуда?

Контрабандист сидел у противоположной стены ближе ко входу, ноги вытянул на всю ширину пещеры. Рядом лежал его мешок.

— В Одреополь хотел дойти, — ответил Горанович, — но османийцы начали по округе сильно шарить. Пришлось всю ночь от них бегать. Думал здесь день переждать. Злые они сейчас, как собаки! Вчера вечером у них тут неподалеку что-то взорвалось, вот и рыщут.

— Взрыв сильный был? — заинтересовался Алекс.

— Сильный, — подтвердил себриец, — далеко было слышно. И не один был взрыв, раз десять гремело.

«Если за каждым взрывом стоял уничтоженный фургон с порохом, — прикинул Алекс, — то предстоящий штурм Лочева можно считать сорванным». В свою очередь, Горанович поинтересовался, откуда в этой пещере взялся капитан Магу.

— А ты как здесь оказался? И где остальные солдаты?

Алекс коротко рассказал свою эпопею со вчерашнего утра и по данный момент.

— Теперь понятно, почему ты так говоришь.

— Как так? — удивился офицер.

— Медленно и не совсем внятно, будто у тебя каша во рту.

А капитану казалось, что он говорит нормально.

— Что дальше будешь делать? — поинтересовался себриец.

— Попробую дойти до Лочева.

Горанович сходу отмел такую возможность.

— Не дойдешь. Здесь османийцев много, а около Лочева их как блох на паршивой собаке. А ты еще и еле ходишь, сам говорил.

За время их недолгого знакомства Алекс успел немного изучить себрийца, поэтому, спросил напрямую.

— Сколько ты хочешь за мою доставку в Лочев?

Горанович отрицательно покачал головой.

— В Лочев я не пойду ни за какие деньги, мне своя голова дороже. Могу отвести тебя в Ясен. Хоть и дальше, зато не так опасно.

— Хорошо, пусть будет Ясен, — согласился капитан. — Так сколько?

— День-два придется пересидеть здесь, — начал рассуждать контрабандист, — потом надо будет украсть где-нибудь лошадь, сам ты не дойдешь. Еще два дня займет дорога. Десять… Нет, двенадцать руоссийских червонцев будет справедливой ценой.

Спорить не было ни сил, ни желания, хоть это и был настоящий, ничем не прикрытый грабеж. Денег, впрочем, тоже не было.

— В прошлый раз мне целая рота обошлась дешевле. Хорошо, — согласился Алекс, — пусть будет двенадцать. Вот только в карманах у меня сейчас одна мелочь, кошелек мой на перевале остался.

— Ты богатый, я знаю. Дюжина червонцев для тебя — мелочь. Я доведу тебя до Ясена, а там ты найдешь деньги.

— Там найду, — подтвердил Алекс.

Теперь только оставалось дождаться темноты. К счастью, Горанович запасся в дорогу водой и продовольствием. Вот только аппетита совсем не было.

— Ешь капитан.

— Не хочу.

— Ешь, — продолжил настаивать себриец, — сил совсем не будет.

Офицер нехотя жевал черный хлеб, запивая его холодной водой из фляги, иначе он бы просто в глотку не полез. Вместе с хлебом он сгрыз пару зубков чеснока. Поначалу не хотел, но потом решил, что для здоровья полезно будет, а целоваться с кем либо, в ближайшие сутки все равно не придется.

— Горанович, а у тебя семья большая?

— Зачем тебе это знать?

— Да в общем-то незачем, просто язык почесать, все равно больше делать нечего.

Воцарилась долгая пауза. Капитан решил, что ответа ждать уже бесполезно, но тут себриец неожиданно заговорил.

— Не очень большая. Жена и три дочки…

— А сыновей нет совсем?

— Совсем нет.

— Так зачем тебе столько денег? Они так много едят?

— Нет, не много, но у меня есть еще долг. Перед самой войной дом в Одреополе купил. Хороший дом, большой, красивый. Денег не хватало, пришлось в долг взять под проценты. Думал, быстро рассчитаюсь, а тут война. Торговля совсем встала, а срок отдачи подходит.

— Понятно…

На этом разговор прервался, Алекс погрузился в свои мысли. Теперь, когда появилась реальная надежда на возвращение, стоило подумать о будущем. А в скором времени капитана Магу ожидало трудное объяснение, почему он жив, а его рота погибла полностью. Вот под эти невеселые мысли он незаметно заснул.

На следующий день самочувствие Алекса стало ухудшаться, поднялась температура, видимо, к контузии добавилась еще и простуда. Он отказался от еды и едва мог поднести флягу ко рту, чтобы глотнуть воды. Вечером обеспокоенный Горанович коснулся лба офицера, чтобы проверить температуру, ладонь контрабандиста показалась офицеру обжигающе холодной.

— Плохо дело. Если ты помрешь, кто мне заплатит?

На этот вопрос капитан не ответил, не до того ему было.

— Пойду лошадь красть, — принял решение Горанович.

После его ухода Алексу стало совсем плохо. Его тошнило, но желудок был пуст, окружающую действительность он воспринимал с трудом. Затем его начал трясти озноб, потом прошиб холодный пот. Как ни странно, после этого стало немного легче, только тело охватила слабость, сердце вяло трепыхалось в груди, пытаясь прогнать по жилам кровь. Во рту пересохло, но не было никаких сил дотянуться до фляги и глотнуть воды.

Снаружи послышались осторожные шаги, следом в пещеру протиснулся вернувшийся Горанович.

— Пить хочешь?

Алекс едва слышно выдохнул.

— Да.

Губ коснулось горлышко фляги, в рот потекла живительная влага.

— Э, да ты совсем ослабел.

Напоив капитана, контрабандист напрягся и вытащил его наружу, брякала волочившаяся за ним офицерская сабля. Ночь встретила холодом, бледным светом Луны и ясным звездным небом. Возле пещеры была привязана ворованная лошадь. Протащив Алекса через кусты, Горанович попытался взгромоздить его на лошадиную спину. Скотине это не понравилось, и она отступила в сторону.

— Да стой ты, зараза!

И еще добавил выражений, характеризующих лошадь, из тех, что успел нахвататься в руоссийской тюрьме. Лошадь ответить не могла, контрабандист замотал ей морду, чтобы она не могла заржать и привлечь внимание османийских патрулей. Вторая попытка оказалась более удачной, офицера удалось поместить в седло. На всякий случай Горанович его привязал, заодно отцепил саблю, чтобы не выдала своим вечным бряканьем на каждом шагу.