Вадим Полищук – «Гремя огнем». Танковый взвод из будущего (страница 50)

— А я смотрю, вы немного ожили, Сергей Николаевич. Несомненно, труд на ниве изобретательства идет вам на пользу.

— Это все — господа подпоручики, а я так, в лучшем случае советом помогу.

— Не прибедняйся, — капитан перешел на «ты», — без тебя они бы ничего не смогли.

— Это точно, — скромно не стал отрицать своих заслуг Сергей. — Только ерунда все это.

— Это почему?

— Ну, сделали мы этот прицеп, и что дальше? Кому он нужен? Кто его будет выпускать? Любую железяку склепать — проблема, чего ни хватись — ничего нет, из-за границы выписывать приходится, а потом год ждать, пока привезут. Тракторы вот сделали, даже серийный выпуск наладили, а кто их покупает? Только казна. Треть страны деревянной сохой на козе пашет! Им не то что на трактор — на лошадь за всю жизнь не накопить.

— Ох, что-то вы разошлись, Сергей Николаевич! — притормозил порыв своего заместителя Кондратьев. — К чему бы это.

— Надоело все. Меньше трех лет до войны осталось, а мы тут черт его знает чем занимаемся — тракторы, прицепы. Автоматы вот начали делать, вроде ручные пулеметы появились, с авиацией что-то пытаются сделать, механизацию повысить. Но все это — мышиная возня. Ну сделают еще пару сотен тяжелых пушек, запасут лишнюю сотню снарядов на орудие, и закончатся они не в октябре, а в ноябре, но что это меняет? Причины поражения находятся не только и даже не столько в военной области, а тут тишь да гладь. Ничего не меняется.

Прежде чем ответить, Кондратьев подумал. Говорить начал не спеша:

— Знаете, Сергей Николаевич, а я, пожалуй, с вами не соглашусь. Вы же сами писали, что победа была упущена буквально в последний момент. Сколько немцы продержались после октябрьского переворота? Год. И это при условии развала восточного фронта и захвате всех ресурсов западных областей и Украины. Встретим войну более подготовленными, гвардию в Мазурских болотах не утопим, снарядный голод легче перенесем, продовольствие в Петербург вовремя подвезем — глядишь, и сохранится монархия. Тут каждая сотня снарядов на ствол, лишняя сотня тысяч винтовок может роль сыграть.

— Так ведь вся система сгнила! — вспыхнул Сергей. — Исправят одни ошибки и тут же наделают других, а закончится все тем же самым — революцией.

— Поживем — увидим. А пока не стоит дополнительно раскачивать лодку накануне бури. Может, войну удастся оттянуть дипломатическим путем. К тому же эта война только для вас история, а для всех остальных лишь умозрительное будущее, которое то ли будет, то ли нет. Можно вбухать в вооружение сотни миллионов рублей, а потом остаться с пустыми карманами на груде никому не нужного оружия.

— Не в оружии дело, на все четыре года войны патронов не запасешь. Промышленной базы нет!

— Чтобы создать промышленную базу, двух-трех лет недостаточно. Россия только-только оправилась от последствий событий девятьсот пятого года. К тому же для создания промышленности нужны деньги, а где прикажете их взять?

— Могли бы в Германии кредитов набрать, отдавать все равно не придется.

— Ага, так вам французы и позволят!

— Да не в кредитах дело! Опять возвращаемся к тому, с чего начали. Во многих деревнях до сих пор при лучине живут, домотканое носят и сами лапти плетут. Пока они продолжат так жить, промышленности в России не будет.

— А я слышал, что у вас эту проблему решили, только крестьяне как бы еще не хуже жить стали, — возразил Кондратьев.

— Революция была, потом гражданская война…

— И коллективизация, — напомнил капитан, — Васюков много чего наговорил. Ладно, Сергей Николаевич, так мы можем далеко зайти, поэтому давайте на этом остановимся.

— Хорошо, — согласился Сергей, — давайте остановимся.

— Сегодня Филиппов телеграмму прислал, на следующей неделе приезжает. Точную дату сообщит дополнительно. Просил, чтобы ты непременно был к его приезду.

— Зачем?

— А вот этого в телеграмме не было. Приедет — узнаем. Но, насколько я Дмитрия Дмитриевича знаю, он по пустякам приезжать не станет, слишком он занятой человек. Видимо, что-то важное.

Черт бы побрал это проклятое царское прошлое! Сергей хотел швырнуть карандаш на стол, но в последний момент удержался и осторожно положил его на лист ватмана. Он ожидал увидеть что-то похожее на нормальный танк, пусть примитивный, но все-таки танк с вращающейся башней, а не эту гробообразную конструкцию с пушкой в лобовом листе.

— Карусельного станка, способного обработать погон башни и корпуса, в России нет, — пояснил свое конструкторское решение Дмитрий Дмитриевич. — Надо его еще поискать в САСШ или той же Германии, купить, дождаться, пока его изготовят, привезут и смонтируют. Года за три должны управиться. А пока решили заменить вращающуюся башню неподвижной рубкой.

Сваривать броневые листы, даже такие тонкие, в России пока еще не умели. Ладно, будем делать корпус из уголков и клепать к ним броню, благо эта технология российскими заводами освоена хорошо и проблем не предвидится.

— А какова толщина брони?

— Лобовая — полдюйма, бортовая — четверть. Я понимаю, что после вашего танка эти цифры кажутся смешными, но при такой мощности мотора, если навесить дополнительную броню, сильно пострадает подвижность, а она и так невелика.

Сергей перевел озвученные инженером цифры в миллиметры, никак не мог привыкнуть к «осьмым», получилось действительно смешно.

— Этого вполне хватит для удержания любой винтовочной или пулеметной пули, — заверил Филиппов.

— Не спешите давать гарантии, Дмитрий Дмитриевич, с недавнего времени в производстве появились патроны с новейшими бронебойно-зажигательными пулями Б-8. Лобовую броню такая пуля не возьмет, а вот бортовую… Подумайте, может, есть возможность увеличить ее хотя бы до… — Сергей на секунду задумался, — трети дюйма. Думаю, этого будет достаточно.

— Приму к сведению, — кивнул инженер.

Новейшие бронебойные пули сильно походили на пули Б-32. Да что там походили, они были один в один. Как и гильзы. Если положить патроны рядом, то основное отличие — маркировка на донышке гильзы.

Тем временем Филиппов перешел к орудию.

— Скопировать вашу Ф-34 можно. Но все ее детали сделаны в метрической системе. Перевести размеры в дюймовые и наладить выпуск получится только через четыре-пять лет, а этого времени, насколько я знаю, у нас нет.

Филиппов не входил в круг лиц, допущенных ко всем историческим датам, но кое-что о грядущих событиях до него дошло.

— Нет, — подтвердил его опасения Сергей.

— Сколько есть? — впился в поручика взглядом инженер.

— Три года. Чуть больше.

— Мало, ничтожно мало, но шанс есть. Продолжим.

Попытка впихнуть в рубку качающуюся часть «трехдюймовки» 1902 года окончилась неудачей. Слишком громоздкое и тяжелое орудие, велика длина отката.

— Тогда я принял решение применить противоштурмовую пушку образца десятого года. Гильза укороченная, в боекомплект больше сотни унитаров помещается. Поскольку лобовой лист не обеспечивает необходимой прочности при выстреле, применена тумбовая установка. Маска пушки для прикрытия противооткатных устройств будет иметь дюймовую толщину брони.

— Дюйм, Дмитрий Дмитриевич, — это, конечно, хорошо, но вы мне лучше скажите, какой будет угол горизонтальной наводки?

— По шесть градусов на сторону.

— А больше никак?

Инженер отрицательно покачал головой. Маловато, конечно, но дальше будет видно.

— Углы вертикальной наводки?

— От минус шести до плюс двадцати восьми.

— Подходяще, больше и не надо. А скорость?

— Расчетная — до восьми верст в час на второй передаче при восьмистах пятидесяти оборотах двигателя и мощности восемьдесят две лошадиные силы.

— А сумеете раскрутить двигатель до таких оборотов?

— Да, должно получиться, опыт мы в Коломне накопили большой.

Изучая продольный разрез будущего танка, Сергей убедился, что время, проведенное Филипповым на Коломенском заводе, потрачено не зря. Чем больше он вглядывался в чертеж, тем больше плюсов находил в этой неказистой внешне машине. Орудие от оси смещено вправо, место механика-водителя — влево. Танк получил полужесткую подвеску от трактора второй модели, только количество катков увеличилось с пяти до восьми при трех поддерживающих роликах. Моторное отделение отделено от боевого глухим листом, что обещает хорошую защиту экипажа от возможного пожара. Боеукладка располагалась в полу, пуле или осколку будет до нее труднее добраться. Топливные баки… Стоп, а где топливные баки?

— Дмитрий Дмитриевич, это что?

— Топливный бак.

— А почему он сверху?

— Так и на тракторе топливный бак сверху. В этом случае насос для подачи топлива не нужен.

— Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Сергей привел инженера в бокс, где стояла старая «тридцатьчетверка».

— Темновато немного, но то, что нужно, вы увидите. Обратите внимание на башню. Вмятину на грани видите? Это след от восьмидесятивосьмимиллиметрового бронебойного снаряда, болванки по-нашему. Оплавленное пятнышко видите? Это отметина от фаустпатрона, мы ее «поцелуем ведьмы» называли, экран спас. Вот эта россыпь щербин — пулеметная очередь. А это — даже точно не скажу, что-то мелкокалиберное, зенитка или авиационная пушка.

Инженер коснулся шрамов на броне, которые не смогли скрыть несколько слоев краски.

— Я все понял, Сергей Николаевич, танк — не трактор. В случае повреждения бака бензин потечет прямо на двигатель.