Социологи, имея в виду группу потенциальных потребителей какого-то продукта, говорят о целевой аудитории. Надеюсь, у меня не будет потребителей-употребителей такого «продукта», как стихи. Но хочется верить, что люди разного возраста станут моими читателями. Вполне возможно, что между ними окажется большой возрастной разрыв: и мои ровесники (а мне уже больше семидесяти), и люди постарше, и совсем юные.
Поэтому если кто-то начнет листать эту книгу с конца (я сам себя часто ловлю на этом), то я только порадуюсь. Начинайте с комментариев. Там есть кое-что, позволяющее объединить разные возрасты.
Вот пример. Однажды я прочитал: «Куйбышеву 400 лет». Мир поплыл у меня перед глазами. «Как! Товарищу Куйбышеву исполнилось 400 лет?!» Через три секунды я вышел из ступора. Дело было в Самаре. Те из читателей, кто еще застал Самару под именем «Куйбышев», поймут меня сразу и, может быть, улыбнутся. А те, кто родился уже после возвращения городу исконного русского имени? Этого эпизода нет в моей книге, но есть комментарии, в которых многое объясняется для тех, кто родился после известных – или как раз неизвестных – событий.
Иногда – очень редко! – в моих стихах встречаются слова из лексикона психологов (тогда тоже можно заглянуть в конец книги и понять, о чем речь).
I. Юго-западные мотивы
Дисковый телефон
Вечером, трубку не сняв,
твой телефон набираю.
Утром разбудит меня
мной заведенный звонок.
Маршрутное метро ночью
Попрошу машиниста в Беляево: «Без пересадок и остановок,
Именем вашей любимой, домчите!»
Сторож Москвы, ошарашенный, вскочит, услышав
звук, прошедший ушным лабиринтом Москвы.
1977
«На опушке свидальных деревьев была богадельня…»
На опушке свидальных деревьев была богадельня.
Мы видели издали.
Что за дело – смотреть? Мы целуемся истово.
Ну а все-таки:
Дом престарелых…
Эти тайные знаки —
Что значат?
…Та неюная дама на плоском балконе маячит.
Корпус сквозь лес проступал розоватою долгостью.
Солнца поздний росплеск переимчивых доблестей…
Но о чем он роптал – этот рейнский закат, пламенея?
Кто тропинку к тебе протоптал через лес, Лорелея?
Ветреный день
Ветреный день. Обещала прийти. Не пришла…
Осень. Продрогла трава. Тепла моего не взяла.
Сосны небом ширят шаги вершин. В землю плечи.
Ветер клонит стволы, корнями скрежещет: «Встречу!»
Я звоню ей
Я звоню ей: «Ну, как, мол, дела?»
А она отвечает: «Слегла!
Вся дрожу, а в квартире Чукотка…»
У нее ларингит, фарингит,
Гайморит, ОРЗ и бронхит,
Голова, как у дятла, болит.
И уже на подходе чахотка.
Я ведь тоже умру,
Но все-таки как-то креплюсь!
Ни стихами, ни прозой
Об этом друзьям не треплюсь
и в «Гавану», как встарь, добираюсь,
лакаю ликер, соловею…
Я однажды умру,
ну а ты мне с простудой своею…
Но ведь и ты – меня?
Наташе
В этом городе встречи и встречи,
Мимолетные, наперебой.
Что за диво – ялтинский вечер!
Неизменно встречаюсь с тобой.
В переулках, заросших шагами,
поспешая за кем-то вослед,
я твержу по учебной программе
наших встреч все тот же сюжет.
Это просто везенье, везенье:
не пройдешь и шагов пяти,
как по щучьему по веленью
ты – на моем пути!
И, прикинувшись первой встречной, 
