Вадим Панов – Высшая Каста (страница 12)
– Да, мы обсудили произошедшее.
– Что ты ему рассказала?
– Рассказала так, как было.
– Ты не забыла упомянуть, что Энцо не проявил ко мне уважения?
– Марк, я рассказала Бессмертному так, как всё было. У меня ровные отношения с вами обоими и я не хочу их портить. – Мама Кали постаралась, чтобы её голос прозвучал максимально мягко. – Выводы Бессмертный сделал сам. И он, конечно же, не советовался со мной, что делать дальше.
– В этом я не сомневаюсь.
– Я на всякий случай.
– Да… – Судя по тону, барон Луминар слегка успокоился. Ну, насколько это было возможно в данных обстоятельствах. – Ты понимаешь, что мне придётся начать войну?
Мама Кали понимала. Как понимала и то, что взаимоотношения Высшей Касты и клана Луминар её не касаются. Но шаса видела, что вампир взвинчен и нуждается в совете, поэтому не стала напоминать кровососу, что это не её дело, а проникновенно произнесла:
– Марк, в первую очередь я понимаю, что тебе нужно поломать голову над выходом из положения, а будет ли это война или что-то другое – решать только тебе.
– Бессмертный перешёл черту.
– Ему тоже пришлось выбирать.
– Ты его поддерживаешь? – насторожился вампир.
– Я изо всех сил стараюсь дать тебе понять, что дико недовольна тем, что всё это произошло в моём магазине. И сделаю всё, чтобы остаться в стороне.
– Не хочешь, чтобы тебя это коснулось?
– Не хочу.
– А ведь коснётся.
– Ты мне угрожаешь?
Шаса даже голос не повысила, однако выбранный ею тон не оставлял сомнений в том, что контрабандистка начинает закипать.
– Нет, Мама Кали, не угрожаю, – опомнился Марк. – Я просто напоминаю, что ты – такой же нелюдь, как и я, только кровь пьёшь другим способом. И если Бессмертный возьмёт власть, нас с тобой заставят убраться в Тайный Город и не высовывать нос за его пределы.
– Хочешь сказать, что ты борешься за всех нас?
– Я не напрашиваюсь на похвалу и не призываю тебя под свои знамёна. Я рассказываю, что произойдёт в случае победы Высшей Касты, и ты знаешь, что я прав. А как тебе себя вести в нынешних обстоятельствах, решай сама.
Мама Кали долго молчала, а затем неожиданно произнесла:
– Я знаю, что ты прав, Марк. Но если тебе нужны союзники, отвыкай считать кандидатов
– Резонно. – Вампир помолчал, после чего понял, что услышал ответ, и усмехнулся: – Значит, буду справляться сам.
– Здесь другие какие-то челы… странные… и ваще непохожие на тех, которые лыбились мне в том городе. – Копыто не утруждал себя запоминанием названий посещаемых поселений. – Давай туда вернёмся?
– Куда? – хмыкнул Лебра, прекрасно понимая, что слово «Барселона» уйбуй не воспроизведёт при всём желании.
– Туда, – мгновенно ответил Копыто.
– Туда нам нельзя.
– Давай туда, где были перед тем.
– Перед чем?
– Перед когда тебя челы запугали.
– Они не запугивали, а сделали предложение, от которого мы не смогли отказаться, – пробубнил шас. – После чего мы приняли решение сменить место временного проживания.
– Когда ты говоришь такими словами, всё вообще сразу становится понятно, – осклабился Копыто. – Ты ваще сам себе типа доказываешь, что крутой. Ты как чел себя ведёшь, мля, те тоже любят чего-нибудь такое завернуть, типа будете жить в удовольствии и ни в чём себе не отказывать, а потом налоги поднимают и денег за кредиты хотят.
– Откуда ты этого поднабрался? – изумился шас.
– Я в Южном Форте три раза выборы проводил, – хвастливо ответил уйбуй. – А потом налоги поднимал и деньги за кредиты.
– Выборы?
– А у вас чо, демократии нет?
Учитывая, что князь Тёмного Двора жил, как подозревали многие, вечно и собирался прожить ещё столько же, вопрос повис в воздухе. С другой стороны, в той вечности, которая уже прошла, нынешний князь не всегда был князем, но как именно у навов устроен выборный процесс, ни Лебра, ни Фатма не догадывались.
– У нас демократия есть, только она другая, – не слишком уверенно ответил шас. – Мы её устроили так, чтобы она работала, а не только налоги поднимала.
– Это потому что вы дикие, – со знанием дела сообщил Копыто, пропустив мимо ушей слово «работала». – И потому демократия у вас недоразвитая. А когда при демократии нельзя народ обдирать, как липку, это вообще диктатурой попахивает. А там и до репрессий недалеко. Вот ты сам посуди, что лучше: жить нищим и полуголодным при демократии, закредитованным по самую ипотеку, или при диктатуре какой-нибудь?
Поразмыслив, Лебра понял, что не хочет менять диктатуру князя Тёмного Двора, при которой он родился и вырос, на демократию по версии Красных Шапок, но сообщать об этом уйбую не стал, потому что того и так несло безостановочно. Впрочем, его болтовня скрашивала их пешее путешествие по раскалённым марсельским улицам.
– Я когда о демократии разузнал – сразу понял, что только она нам подходит.
– Неужели?
– Естественно! – с жаром подтвердил Копыто. – Ну прикинь, вот как бы великий фюрер узнал, что какой-нибудь уйбуй на его место хочет и бунт замышляет?
– Взял бы и узнал, – пожал плечами Лебра, которому довелось недолго работать в Южном Форте. – Вы там стучите друг на друга изо всех сил, как дятлы ошпаренные. Только измену замыслишь – сразу великий фюрер об этом и узнаёт.
– Стучим, потому что подданные искренне любят своего великого фюрера, – объяснил уйбуй. – Но не всегда нежная сыновья любовь подсказывает им правильные поступки. Бывает так, что какой-нибудь уйбуй говорит, что всеми силами за нашего обожаемого Кувалду, а сам на его место метит. И тогда на помощь приходит демократия: мы объявляем выборы, великий фюрер уверенно побеждает, потому что все испытывают к нему любовь и уважение, и я считаю голоса, а потом мы вешаем тех, кто осмелился с ним выбираться.
– И это работает?
– Канеш, работает. – Уйбуй искренне удивился вопросу. – Мы ведь их по-настоящему вешаем.
– И на следующие выборы снова находятся желающие?
– Народ у нас с одной стороны непростой, с другой – забывчивый. У народа много важных повседневных дел, поэтому через неделю мало кто вспоминает, за что очередного смутьяна повесили. Да и о самих выборах тоже забывает, потому что народ любит великого фюрера.
– Разве это законно?
– Если любить великого фюрера искренне, а не так, как ты подумал, то законно, – отозвался Копыто.
– Я не про это, – чертыхнулся шас. – Я про выборы ваши, которые вешанием заканчиваются.
– Ну, раз великий фюрер выборы объявил, значит, законно.
– Я о повешении, – повторил Лебра.
– Для повешения даже указа великого фюрера не надо, только верёвка, в натуре.
– Тебя сколько раз хотели повесить?
– Официально?
– Ага.
– Ну…
Копыто начал загибать пальцы, однако Лебра его остановил:
– Пришли. – И указал на скромную лавку с маленькой витриной, над которой значилась потрёпанная вывеска: «Café et équipement».