Вадим Панов – Трио неизвестности (страница 13)

– Что ты имеешь в виду? – не выдержал Дорофеев.

Остальные офицеры слушали молча, но было видно, что они крайне заинтригованы сообщением Квадриги.

– Я предполагаю, что мы имеем дело с уникальным явлением, связывающим три небесных тела, – медленно, словно на ходу подбирая слова, произнёс Квадрига. – Аномалия, о которой мы постоянно говорим после перехода с Пелерании, связала Мартину и безымянную пока планету посредством Близняшки. Прыжки через Пустоту здесь короткие и наверняка обходятся без Знаков. Перейти с планеты на планету здесь так же просто, как сделать шаг…

– И оказаться в неизвестном секторе Герметикона, – протянул дер Даген Тур.

– Совершенно верно, мессер, – подтвердил астролог. – А поскольку я не увидел ни одной знакомой звезды, можно предположить, что этот сектор находится далеко за пределами изученного звёздного неба. Дальше, чем могут видеть астрологи.

– Три планеты в шаге друг от друга, – выдохнул Дорофеев. – Невероятно.

– Я сразу сказал, что появление на борту ведьмы не доведёт до добра, – тихо произнёс Бедокур. После чего выбрал один из висящих на груди оберегов и поцеловал его.

Офицеры посмотрели на него внимательно. Но промолчали. Потом посмотрели на ведьму, но Аурелия осталась спокойной.

– Что ты можешь сказать об аномалии? – продолжил расспросы Помпилио.

– Её природа нам неизвестна, как и всё, что связано с Пустотой, но раз ею активно пользуются, значит, аномалия существует давно. И, возможно, будет существовать вечно, – почти мгновенно ответил Квадрига. – Она нарушает все известные физические законы и астрологические принципы, но она есть, мы её видим, и… и именно поэтому она – аномалия.

– Она открывает нам дорогу за пределы исследованного Герметикона, – добавил Дорофеев. – Только нам, мессер, ведь Пелерания – это единственные ворота на Мартину.

– Да, мне тоже нравится эта идея, – улыбнулся дер Даген Тур. – Но хочу напомнить, Базза, что воротами уже пользуются. Кто-то с той стороны.

– Однако их уровень развития сопоставим с нашим, – прищурился Дорофеев. – Они используют цеппели, в том числе – цеппели Тринадцатой Астрологической экспедиции, а значит, у них не так сильно развита промышленность.

– Или они не хотят показывать свои достижения.

– Или так. Полагаю, мессер, мы узнаем об этом в ближайшее время. – Дорофеев спокойно посмотрел на Помпилио. – Они сделают всё, чтобы от нас избавиться.

– Согласен… Мерса? Бедокур?

Дер Даген Тур не всегда задавал вопрос, на который хотел услышать ответ: его офицеры внимательно следили за ходом совещания, улавливали каждое произнесённое слово, прекрасно считывали контекст и понимали Помпилио с полуслова.

– Мы подготовим восемь следующих ракет в течение пяти… – Шиф покосился на алхимика, тот вздохнул. – В течение четырёх часов.

– Э-ээээ… да, – подтвердил Мерса. И поправил очки. – Подготовим.

– Хорошо, – кивнул дер Даген Тур. – Меня немного смущает умение противника обрабатывать астрелий – это свидетельствует об очень высоком уровне познания, а также о том, что астрелия у них очень много.

Теперь Помпилио смотрел на Акселя.

– К сожалению, ни рулевой, ни офицеры ничего об этом не знают, – доложил Крачин. – Катамаран пришёл на их планету… кстати, она называется Урия… уже, если можно так выразиться, в собранном виде. Что же касается машины из астрелия, с нею работает очень узкий круг специалистов, которые не общаются с рядовыми цепарями и младшими офицерами.

– Логично. – Помпилио помолчал. – Урия…

– Будем называть так, – пожал плечами Базза. – В конце концов, нужно проявить уважение к туземцам.

– Да, будем называть так, – согласился дер Даген Тур. И продолжил расспросы: – Аксель, что мы уже знаем о планете?

– По нашим меркам – средний уровень развития. Неплохой, но не грандиозный. Многие технологии заимствованы в Герметиконе.

– То есть они давно знают о нас?

– Не менее пятидесяти лет.

– И всё это время мы ничего не знали и не подозревали об их существовании… Прелюбопытно… – Дер Даген Тур пошевелил пальцами и сделал маленький глоток вина. – Что-нибудь ещё?

– Я подготовлю полный отчёт в течение часа.

– Хорошо. Галилей!

– Да? – встрепенулся астролог.

– Я обратил внимание, что перед прыжком ты пребывал… гм… скажем так: не совсем в своей тарелке. Ты что-то вспомнил?

– Да, но воспоминания весьма обрывочные, мессер. Пока я не могу их систематизировать.

– Скорее, вспомнила я, – подала голос ведьма.

– Я так и подумал. – Помпилио перевёл взгляд на Аурелию и замолчал, давая понять, что ждёт продолжения.

Ведьма же выдержала короткую паузу, убедилась, что полностью завладела вниманием присутствующих, и рассказала:

– В первую очередь хочу вас огорчить, мессер: Галилей не был на Близняшке – только на Мартине. И то, что произошло после, я уловила очень плохо…

– Тогда что же ты прочитала в голове моего астролога? – неожиданно холодно спросил дер Даген Тур.

Ведьма вздрогнула, но её голос остался твёрдым:

– Рассказать сейчас?

– Да.

– Мы уходили, – неожиданно сказал Галилей. И без стеснения сделал большой глоток бедовки. – Я не помню всех деталей, а может, и не знал их никогда, но был приказ, и мы уходили… Бежали, если называть вещи своими именами. Я пока не знаю, как пришла информация, но у астрологов и старших офицеров было чёткое понимание, что из северной полярной области Мартины звёзды видны всегда. Наши звёзды. И оттуда можно прыгнуть на Пелеранию. Поэтому Экспедиция оставила Сферу Шкуровича и пошла на север. Прямо по долготе. Не сворачивая и не останавливаясь, днём и ночью. На максимальной скорости.

– На максимальной скорости самого медленного цеппеля? – тихо уточнил дер Даген Тур.

Сначала офицеры не поняли зачем, а потом услышали ответ Квадриги и поняли, насколько важным был вопрос.

– Нет, мессер. – Ещё один глоток бедовки. – На Совете капитанов было принято решение идти на максимальной скорости, чтобы спасся хоть кто-то. Приказ: идти на максимальной скорости и прыгать сразу, как только появятся знакомые звёзды. Прыгать сразу. Астрологи сидят в астрингах и щупают небо. Звёзд нет, но мы не уходим, продолжаем сидеть и щупать небо. Приказ – прыгать без приказа. Как только появится Пелерания – требовать остановки цеппеля и прыгать, потому что хоть кто-то должен уйти. Во всех капитанских сейфах лежат пакеты с отчётами, но, как я понял, ни один сейф до Герметикона не добрался… – Ещё одна пауза, только без бедовки. Галилей закрывает глаза. – Колонну замыкают доминаторы. Вот они идут со скоростью самого медленного цеппеля и должны первыми принять бой, но мы ошиблись. Я не знаю как, но враги оказались перед нами. Они точно знали, где нас искать. Я не знаю как, но они знали и оказались перед нами.

– Они смотрят отсюда, – вдруг сказал Дорофеев.

– Что? – Помпилио удивлённо посмотрел на своего капитана.

– Я думаю, они смотрят отсюда, – повторил Базза. – Через «дальний глаз» или нечто похожее. Близняшка хорошо видна с Мартины, а значит, Мартина хорошо видна с Близняшки.

– Пожалуй, вы правы, Базза, – качнул головой дер Даген Тур.

Они переговаривались тихо, и Квадрига не услышал. А может, и не смог бы услышать, даже если бы они кричали, – астролог полностью погрузился в воспоминания.

– Боевые цеппели прямо по курсу… Их немного, но нам хватило, мы ведь Астрологический флот, а не военный. Атаковать их – самоубийство… Мы начали маневрировать, дали в эфир условное сообщение, что путь закрыт, получив которое наши должны были сменить курс, но что делать, если путь закрыт? Мы пытались вырваться, но не получалось… один рейдер расстреляли… положили на землю… В конце концов нас согнали в кучу, и вместо звёзд явился гигантский цеппель… я его не видел – слышал крики с мостика по переговорной трубе… А потом… А потом он выкинул нас в Пустоту. Я не знаю, как это было, но знаю… чувствовал… понял, что цеппель потерял управление, завертелся, столкнулся с другим цеппелем… или с другими цеппелями… столкнулся так, словно невидимая рука стала сминать из нас шар… а потом швырнула в Пустоту.

Галилей замолчал.

– Больше он ничего не помнит, – тихо сказала ведьма. И добавила: – Пока.

И все поняли, что именно там скрыта главная тайна Квадриги: только он знает, что произошло в Пустоте и как ему удалось вернуться на искалеченном, переломанном цеппеле. Знает, но не помнит.

– Спасибо, Аурелия. – На этот раз голос дер Даген Тура прозвучал очень мягко.

– К вашим услугам, мессер.

Вспомнил Квадрига немного, ясности его воспоминания не прибавили, но тот факт, что Тринадцатая Астрологическая стала жертвой урийцев, а не аномалии, дер Даген Тур отметил особо. И ничего хорошего урийцам эта отметка не сулила.

– Хасина! – обратился Помпилио к медикусу после того, как Валентин вновь долил ему вина.

– Мессер?

– Я обратил внимание, что, оказавшись на Близняшке, команда начала испытывать трудности с дыханием.

– Совершенно верно, мессер, – подтвердил медикус. – Это обстоятельство не укрылось от моего взгляда, однако я решил не спешить с докладом до получения результатов проб.

– Ты их получил?

– Да, мессер. Насколько я понимаю, на Близняшке весьма своеобразная атмосфера, причём не её собственная…

Очередное странное заявление участники совещания встретили без особенного удивления – устали удивляться. Помпилио кивнул и приказал: