Вадим Панов – suMpa (страница 87)

– Нет, не надо прощаться, – прошептала девушка, подняв голову и посмотрев своему мужчине в глаза. – Я не хочу тебя терять… я не могу тебя потерять, поэтому, пожалуйста, никогда больше не говори, что ты прощаешься, ведь я… – Мегера всхлипнула. – Я, наверное, умру, если потеряю тебя.

И Орк понял, что услышал признание в любви.

Сегодня это был Сан-Франциско. Не квартира, а отель средней руки. А за несколько часов до отеля – аэропорт JFK, разделенный на сектора для людей и олдбагов, и самолет, в котором не светилось ни одной красной цифры, о чем с гордостью сообщил пассажирам командир экипажа:

– Уважаемые господа, наша компания гарантирует высочайший уровень комфорта и безопасности. Напомню, что именно «Sky Star» первой ввела в расписание «рейсы suMpa», в которых и пассажиры, и члены экипажа являются олдбагами, и в случае инцидента на борту ни один человек не пострадает.

Слова «ни один человек не пострадает» резанули Орка. Он поморщился, наклонился к Эрне и негромко произнес:

– Мир, построенный молодыми, красив только издали.

Мегера сразу поняла, что имеет в виду Бен, вздохнула и ответила:

– Мир страшен сейчас, пока ломают старое, пока решают, что делать с олдбагами.

– Олдбаги будут всегда, – не согласился Орсон. – Они генерируются естественным образом.

– Сейчас олдбагов очень много, что с ними делать, никто не знает, и мир пробует разные ходы, в том числе – страшные, – продолжила Эрна, недовольная тем, что была перебита. – Кто-то их жалеет, кто-то презирает, кто-то ненавидит, но все боятся, и, к сожалению, именно чувство страха станет определяющим в выборе окончательного решения вопроса. Но окончательное решение будет принято и применено ко всем олдбагам планеты, после чего их прирост будет определяться естественным образом. Только после этого возникнет новый мир: молодости, красоты и задора.

И было непонятно, говорит Мегера всерьез или с иронией.

– Мир без опыта и мастерства, – вновь перебил девушку Орк. – А самое главное – без мудрости.

Заявление вызвало саркастический ответ:

– Что бы ты там ни воображал с высоты своего возраста, далеко не все тридцатилетние – идиоты.

Однако Бен на шутку не повелся.

– За тысячи лет эволюции люди привыкли жить по определенным правилам: сопливые дети становятся юношами, молодые сменяют зрелых, зрелые превращаются в стариков. Это не уклад, это алгоритм существования, прописанный самой природой в нашем корневом каталоге, и сейчас он меняется, причем не естественно и постепенно, а резко и грубо, под действием жестких внешних факторов. Раньше происходила естественная смена поколений и одновременно – передача опыта и знаний, и того, что мы называем мудростью. Кроме того, в традиционном алгоритме работают первичные механизмы безопасности, когда старшие защищают младших, еще неумелых: силой, деньгами, опытом – всем, что потребуется и что они могут дать. А вчера мы с тобой видели, что происходит, когда эти механизмы ломаются: родителей изолировали, до детей никому нет дела, и они мгновенно превратились в товар.

– Это издержки становления, – хмуро произнесла Эрна, понимая правоту Орка. – Люди не идиоты и выработают новые правила и законы.

– Создадут новый мир.

– Мир молодости и задора.

– Очень быстрый мир, в котором гражданская смерть наступает в сорок два года.

Показалось, что фраза стала приговором новому миру, однако Эрна быстро нашлась с ответом:

– Раньше у людей физическая смерть наступала примерно в этом же возрасте, и ничего, выжили.

– Выжили, – согласился Бен. – Однако выдающиеся открытия начали совершать в XIX веке, когда средняя продолжительность жизни изрядно подросла.

– Это спорное утверждение, – мгновенно парировала девушка. – Паровую машину изобрели намного раньше.

– Однако весь XIX век буквально взрывался идеями, теориями и открытиями, к его концу было создано практически все, чем мы пользуемся до сих пор.

– Ты имеешь в виду тот громоздкий настенный короб с раструбом для говорения и раструбом для слушания, который я видела в музее? – невинно поинтересовалась Мегера.

– Настенный короб показал, что принцип работает, – улыбнулся Орк. – Дальше началось усовершенствование.

– Давай сойдемся на том, что к XIX веку человечество накопило такой запас знаний и опыта, что его хватило для совершения выдающегося рывка, – предложила девушка.

– Живи люди дольше, накопили бы запас знаний и опыта намного быстрее.

– Спорно.

– Для меня – очевидно.

– Ладно, допустим. – Эрна помолчала. – Хочешь сказать, что в новом молодом мире прогресс замедлится?

– Обязательно замедлится, – убежденно ответил Орк. – Видимо, кто-то счел нынешний уровень развития достаточным.

– Для чего достаточным? – не поняла девушка.

– Для комфортной жизни в условиях остановившегося прогресса, – объяснил Бен. – Но не следует забывать о набранной инерции: некоторое время цивилизация продолжит развитие, но рано или поздно мы обязательно застрянем на каком-то полустанке.

– Допустим, я соглашусь и с этим, – поразмыслив, произнесла Мегера. – Но неужели эти неизвестные «кто-то» не понимают, куда ведут человечество?

– Уверен, понимают.

– Неужели они не понимают, что развитая наука и технологии – это единственное, что отделяет нас от голода… как минимум – от голода?

– Уверен, понимают.

– Тогда в чем смысл?

– Смысл в том, что быстрый мир расходует намного меньше ресурсов.

– Ресурсов потребуется столько же, – парировала Мегера. – Гражданская смерть не равна физической, олдбаги не исчезают, их просто отделяют от обычных людей и перевозят…

– В гетто?

– Не важно, как это называется, – после короткой паузы ответила Эрна.

Однако слово ее покоробило.

– Олдбагов уже сейчас убивают, – напомнил Бен. – Несмотря на усилия властей, погромы следуют один за другим. В Штатах этот процесс удается сдерживать, но посмотри, что творится в Европе.

– Они боятся, – угрюмо сказала девушка. – Когда новые законы начнут действовать, все успокоится.

– Любой олдбаг в любой момент может стать suMpa, – жестко произнес Орк. – Об этом знают обычные люди, об этом знают полицейские. Поэтому олдбагов продолжат убивать, а полиция будет расследовать их убийства без энтузиазма. Очень скоро олдбаги осознают свое положение и начнут защищаться.

– Уже начали.

– Это ерунда, потому что если WHO не отыщет вакцину в ближайшие две-три недели, и за это время – не дай бог – случится Вторая Вспышка, на планете начнется настоящая бойня. Хотя… – он сделал вид, что задумался, – возможно именно этого они и добиваются. В конце концов, для чего-то же они обрушили прежний мир.

– Тебя смутил возникший после Первой Вспышки хаос.

– Если хаос тщательно продуман и просчитан, это не хаос, а система.

– Хочешь сказать, что все вокруг – результат заговора?

Орк повернулся, несколько секунд внимательно смотрел Мегере в глаза и негромко спросил:

– А чем мы с тобой занимаемся?

Статен-Айленд США, Нью-Йорк июль 2029

В последнее время военные машины превратились в естественную часть привычного пейзажа, поэтому майор Шелдон, позывной Дакота, приехал в боро не скрываясь и не маскируясь, на высоком бронированном внедорожнике: не потому что хотел пофорсить и не только в целях безопасности – внедорожник Сил специального назначения был напичкан необходимой Дакоте аппаратурой, с помощью которой оператор Хаббл провел разведку Статен-Айленда. На сам остров не поехали, остановились на блокпосту Национальной гвардии, и пока Шелдон здоровался и общался с коллегами, Хаббл запустил два десятка разведывательных дронов, подключился к спутнику, залез в Сеть и к возвращению майора был готов дать взвешенный ответ на вопрос майора.

– Все действительно так плохо, как они говорят? – осведомился Дакота, стоя рядом с плечистым капитаном гвардии.

– Все намного хуже, – улыбнулся Хаббл. – Подключитесь к моей системе?

– Нет, посмотрю на коммуникаторе, – решил Шелдон, который, как и Орк, не любил использовать напыленный на глаза наноэкран.

– Тогда вот, – оператор вывел на монитор данные. – Времени было немного, поэтому дроны изучили два многоквартирных дома в разных частях боро. В сумме получилось около двух тысяч человек, зафиксировано сто пятьдесят Алых.

– Не так много, – подумав, произнес Дакота.

– Огромное количество, – не согласился Хаббл.

Гвардеец промолчал, но было видно, что он согласен с оператором.

– Сто пятьдесят человек на две тысячи – это очень много, учитывая, что мы в самом начале эпидемии, – тихо продолжил Хаббл. – Прибавь тех, которые прячутся в outG, прибавь тех, которые взорвались, пока мы разговаривали… Это не обычная эпидемия, больные не умирают и не выздоравливают, они накапливаются, а учитывая, что Статен-Айленд отдан олдбагам… – Оператор покачал головой. – Я подтверждаю опасения наших коллег из Национальной гвардии и даю прогноз на ухудшение ситуации.