Вадим Панов – suMpa (страница 39)
Тем временем над автомобилями сформировалось облако дронов: новостные каналы, свободные агенты, блогеры и просто любопытные граждане направляли к месту перестрелки свои электронные глаза в надежде заработать на прямой трансляции. Дроны сталкивались друг с другом, иногда случайно, иногда специально, зависали над процессией, уравнивая скорость с машинами, или носились вокруг, стараясь заглянуть внутрь, но безуспешно: к огромному разочарованию зевак, и в такси, и в фургоне окна оказались имитациями.
– На подходе камикадзе, – сухо сообщил Конелли. – Он взорвет правое заднее колесо такси, и мы его остановим.
– Давно пора, – пробормотал Захар, захлопывая забрало шлема.
– Такси остановится через пять… четыре… три…
– Захар направо, Рейган налево, – распорядилась Амин.
– …два… Есть!
Взрыва они не услышали – толстый корпус бронированного фургона надежно защищал агентов от внешнего мира, – ориентировались на слова Конелли, и когда итальянец произнес: «Есть!», Амин крикнула:
– Работаем!
И спецы выскочили наружу.
– С дороги!
– Прочь!
Но кричали Рейган и Захар по привычке: людей вокруг не было, ведь в современном мире зеваки удовлетворяют любопытство удаленно.
Второй посланный Конелли дрон вывел из строя пулемет, огонь прекратился, и это позволило агентам быстро подобраться к неподвижной машине. Захар с правого борта, Рейган – с левого.
– Чисто!
– Чисто!
Могло показаться, что передок такси разнесен в хлам – настолько ужасно он выглядел после долгого пулеметного расстрела, но Карифа хорошо видела, что бронещит выдержал попадания и, не потеряй машина колесо, она могла ехать еще очень и очень долго.
– Гарибальди, мы знаем, что ты здесь! Выходи!
Тишина.
– Мы не будем стрелять! Мы хотим договориться!
К месту перестрелки наконец-то подтянулись полицейские. Вой сирен перекрыл повседневный шум большого города, а синие машины – улицу. Атлантик-авеню замерла в ожидании развязки, и она случилась через пару секунд.
– Гарибальди…
Продолжить Карифа не успела: из-под днища вырвалось пламя, еще через мгновение такси подбросило вверх, одновременно громыхнуло, и взрывная волна швырнула агентов прочь. И не только их: перевернулось несколько машин, опрокинулся автобус, развернуло тяжелый грузовик, вдребезги разлетелись витрины и окна, а когда оглушенная, но нашедшая в себе силы двигаться Карифа подбежала к эпицентру, то увидела в глубокой воронке разорванное надвое такси.
– Дерьмо!
– Все целы? – обеспокоенно спросил Конелли.
– Мы с Карифой – да, – подтвердила Рейган, с беспокойством оглядывая подругу, но не находя на ней повреждений.
– Дерьмо! – с чувством продолжила Амин.
– Захар!
– Я здесь, – сообщил Захар, выбираясь из витрины обувного магазина, в которую его закинуло взрывом. – Никому не нужны новые кроссовки?
– Уф-ф, – выдохнул оператор. – Ребята, вы меня напугали.
– Дерьмо, – снова повторила Амин, которую Рейган отвела к стене и усадила на землю. А в следующий миг спросила: – Зачем он это сделал?
Карифе досталось больше всех: в голове шумело, во рту чувствовался стойкий привкус крови, перед глазами плыли круги, а руки дрожали. Но, несмотря на это, она хотела знать:
– Зачем он это сделал?
– Как ты себя чувствуешь? – в третий раз спросила Рейган. Потому что два первых вопроса командир не услышала.
Карифа тряхнула головой, сделала большой глоток воды из фляги и, глядя на перевернутый автобус, произнесла:
– Он предпочел умереть, но не сдаться.
Это обстоятельство повергло ее в изумление.
– Я не помню, чтобы преступники так себя вели, – согласилась красноволосая.
Несколько секунд Карифа обдумывала слова подруги, после чего согласилась:
– Странно… – и вызвала оператора: – Конелли… – сбилась, потому что в голове особенно сильно зашумело, коротко ругнулась, но сумела закончить: – Нужно тщательно обыскать бруклинский outG и найти логово Гарибальди.
А в следующий миг вздрогнула, почувствовав толчок, и растерянно спросила:
– Что это?
– Землетрясение? – предположила ошарашенная Рейган.
Закричали зеваки, а дроны помчались к расположенному неподалеку зданию, по левой части которого пошли крупные трещины.
– Что опять? – громко спросил Захар.
– По всей видимости, гибель Гарибальди активировала систему самоуничтожения его логова, – хладнокровно произнес Конелли. – Я немедленно направлю дроны в эпицентр подземного взрыва.
Охота завершилась провалом. Во всех смыслах слова.
В конце концов, они выбрали Тихий океан.
Планируя жизнь на пенсии, Орсон сразу решил, что лучшего места, чем Коста-Рика, не найти: он бывал в этой маленькой теплой стране и по работе, и на отдыхе, неплохо знал испанский, мог общаться без загруженного в «балалайку» киберпереводчика и даже подобрал для них с Сарой уютный домик на побережье. К счастью, не оплатил, потому что Беатрис фотографии возможного пристанища категорически не понравились. Дом показался девушке большим – четыре комнаты и терраса – и стоящим далеко от воды. К тому же Беатрис сказала, что два-три ближайших месяца им лучше провести в дороге, постоянно меняя места пребывания. Орк, поразмыслив, согласился, и они неспешно проехали Коста-Рику с севера на юг, останавливаясь там, где понравится, и наслаждаясь бездельем, покоем, тишиной и друг другом. Мерцающая ртуть в глаза Бенджамина не вернулась, их след потеряли, поэтому уже через пару дней путешествия любовники перестали вздрагивать от каждого шороха и обрели покой.
Настоящий покой.
Мир, от которого они бежали, стал далеким и ненастоящим. Его чудовищные проблемы потеряли значение. Его жестокость казалась страшным сном. Мир съежился до размеров репортажей – когда они добирались до новостных каналов, – которые выглядели серо-бессмысленными в своей гнетущей серьезности.
Потому что настоящими во всей Вселенной были только они: Бен и Беатрис.
И их чувства.
Смерть Сары выжгла Орсона дотла. Через некоторое время он снова стал встречаться с женщинами, но чувства его умерли, и на встречах он искал только удовольствия.
А рядом с Беатрис стал снова испытывать радость.
От того, что видит ее. От того, что слышит ее голос. От того, что вдыхает ее запах. От прикосновений к ней и ее прикосновений. От того, что иногда ловил на себе ее любящий взгляд и чувствовал себя счастливым восемнадцатилетним мальчишкой. От того, что ей нравилось быть с ним, и она этого не скрывала.
– Ты настоящий, – шептала девушка, обнимая Орка тонкими руками. – Ты неудержимо настоящий и тем сводишь с ума.
А потом она улыбалась, кусала губы, стонала и царапала ему плечи и спину. Волосы закрывали ей лицо, но не могли скрыть горящего взгляда. Упоительное «потом» длилось долго, ведь им некуда было торопиться, плавные паузы нежности сменялись шумными бурными играми, и теплый песок пляжа послушно принимал форму их страсти.
Они были одни, и только очень тихий океан улыбался, глядя на счастливых влюбленных.
– Иногда мне кажется, что встреча с тобой повернула время вспять и я снова научилась радоваться, – прошептала Беатрис, лежа на плече Орка. Они вышли из воды, упали в тени пальм и отдыхали, наслаждаясь блаженным покоем. – Смерть родителей потрясла меня, но я понимала, что рано или поздно сумею вернуться к нормальной жизни, и рада, что вернулась в нее именно с тобой.
– Я не лучший кандидат, – вздохнул Бен, ласково гладя девушку по волосам. – Быть рядом со мной означает постоянный риск.
– Потому что ты – suMpa?
– Потому что я – suMpa.
– Бывший.
– Бывших suMpa не бывает.