Вадим Панов – Столкновение (страница 84)

– Кто допустил утечку? – раздраженно спросила президент, даже не поздоровавшись с присутствующими. – Я хочу знать имя человека, устроившего самый крупный международный скандал столетия.

Для чего взбешенная Емельянова хотела услышать имя, было понятно и без дополнительных объяснений. Все знали, что в редкие минуты гнева президенту нельзя перечить или пытаться что-то объяснить, тем не менее Касатонов рискнул высказаться:

– Я не верю, что утечку устроили наши люди, – произнес адмирал, твердо глядя Емельяновой в глаза.

– Почему? – нахмурилась президент.

– Над проектом «Чайковский» работают только лучшие, тщательно отобранные сотрудники: опытные, квалифицированные, с большим послужным списком, – объяснил Касатонов. – Все они дали подписку о неразглашении и знают, что мы будем требовать для преступника пожизненного заключения.

– Если найдем преступника, – уточнила президент.

– Найдем, – спокойно ответил адмирал. – Не уйдет.

– Нужно было уже найти.

– Я позаботился о том, чтобы участниками проекта «Чайковский» стали только семейные люди, – жестко закончил Касатонов. – Им есть что терять: мало кто захочет наблюдать за взрослением детей из тюремной камеры.

Несколько секунд Емельянова молча смотрела на адмирала, взвешивая каждое услышанное слово, а затем кивнула, показывая, что согласна. Но все равно недовольна.

– Это катастрофа, – пробормотал Штерн, разглядывая заголовки новостных сайтов.

– Не катастрофа, но неприятно, – буркнул Райли. – И к тому же они могли поставить на фото копирайт Vacoom Inc.

– Аллан, ты серьезно? – удивился адмирал.

– Почти.

Впрочем, удивился Касатонов притворно: все знали, что Райли никогда не забывал о маркетинге.

– Что говорить иностранцам? – негромко спросила Емельянова. – Предложения моей пресс-службы или глупы, или доведут дело до третьей мировой. Марк?

– Почему бы не сказать как есть: что мы обязательно все расскажем, но только после того, как разберемся в происходящем? – предложил Штерн.

– Иностранцы догадываются, что мы можем заполучить от инопланетян, но тот факт, что на «Чайковский» отправился Аллан, их слегка успокоит. Плохо, что они нам не верят…

– Они никогда нам не верили, – пожал плечами адмирал. – Но хотят получить свой кусок пирога. Тот факт, что к «Чайковскому» летит Аллан, покажет им, что мы готовы делиться.

Райли тихонько рассмеялся и показал адмиралу большой палец, Марк вздохнул, но согласно кивнул, признавая правоту Касатонова, Емельянова улыбнулась, и лишь Козицкий остался равнодушен.

– Я с тобой согласна, Алексей, – произнесла президент. – Иностранцам придется бросить кость.

– Нам еще нечего отдавать, – неожиданно произнес Козицкий.

– Что вы имеете в виду? – резко спросил адмирал.

– Только то, что сказал, – пожал плечами блеклый. – Инопланетный корабль находится в далеком космосе и удаляется от Земли. Ничего, кроме фотографий, мы иностранцам предложить не можем.

– На корабле наши люди и в том числе – опытнейший космонавт.

– При всем уважении к капитану Линкольну хочу заметить, что он находится на корабле, а не управляет им, – уточнил дознаватель. – В противном случае VacoomA не был бы обстрелян.

– Кстати, это обстоятельство существенно ухудшает наше положение, – нахмурилась президент. – Алексей, что с пришельцами?

– Как говорить с тем, кто не хочет общаться? – развел руками адмирал.

– Они отвечают на вопросы, – напомнил Козицкий.

– Больше не отвечают.

– А мы их больше ни о чем не спрашивали.

Марк замер, а затем коротко рассмеялся, скрывая растерянность.

– Что вы планируете делать? – негромко спросила Емельянова у Райли, но при этом внимательно посмотрела на дознавателя. Козицкий увлеченно играл разогнутой скрепкой.

– В самом крайнем случае мы можем пробить корпус их корабля… – ответил Аллан. – То есть мы считаем, что можем это сделать тем оружием, которым располагаем.

– А дальше?

– Подойдем к пробоине и устроим через нее переход на VacoomA.

– Звучит авантюрно.

– Если инопланетяне не ответят, ничего другого нам не останется.

– А они молчат… – протянул Штерн.

– Потому что мы не спрашиваем, – вновь заметил дознаватель.

– Козицкий, с каких пор вы стали специалистом по общению с пришельцами? – раздраженно поинтересовался Касатонов.

– С тех пор как узнал, что у вас таких специалистов нет.

– Это была шутка?

– Вы считаете мои слова смешными?

– Нет.

– Благодарю.

– Мистер Козицкий, вы можете говорить понятнее? – угрюмо спросил Райли.

– Прошу прощения, если мои реплики показались невнятными – я обдумывал происходящее.

– Алексей, Аллан, пожалуйста. – Емельянова приподняла руку, пытаясь успокоить адмирала и директора Vacoom Inc. – Дайте ему высказаться.

– Благодарю, госпожа президент. – Козицкий помолчал, сворачивая скрепку в проволочную абстракцию, и поинтересовался: – Мы уже знаем, как информация утекла в Сеть?

– Я переслал фото по стандартному каналу, – сообщил Райли. – Что с ними было дальше – понятия не имею.

– Мы тоже не знаем, – признался Касатонов. – Они проскочили защиту и разлетелись по основным информационным агентствам.

– С какого терминала?

– Неизвестно.

– Объясняющие подписи были?

– Одна фраза в заголовке писем: «С кем столкнулся «Чайковский». Во вложениях – только фотографии.

– Преступник просил у новостных агентств деньги?

– Нет.

– Обвинял правительство в обмане и сговоре?

– Нет.

– То есть преступник действовал не ради золота или идеи, – резюмировал Козицкий.

– К чему вы клоните? – спросила президент.

– В чем мотив человека, выложившего фотографии в Сеть и при этом рискнувшего судьбой? – быстро спросил дознаватель. И так же быстро продолжил: – Есть два сильных мотива: идея и деньги. Их мы исключили. Что остается? Ради чего он рискнул своим будущим?

Несколько секунд участники совещания обдумывали слова блеклого, после чего Касатонов неуверенно предположил:

– Может, он шпион?