Вадим Панов – Столкновение (страница 53)

Космос огромен и холоден, он требует времени и внимания, он поглощает целиком, а если не отдашься – убьет так быстро и с таким неистовством, будто тепло пролившейся крови способно хоть на мгновение согреть его гигантское пустое тело. Космос хочет тебя целиком: эмоции, чувства, разум… Космос становится твоим смыслом, твоей судьбой, твоей жизнью, и поэтому почти все космонавты в разводе или одиноки. У них прекрасные отношения с бывшими. Все обожают детей и проводят с ними много времени, но, прогуливаясь в парке или играя в бейсбол, отправляясь в кино или поход, космонавты все равно видят космос. Космонавты не знают иной жизни, поэтому Линкольн так и не понял, почему в эту ночь ему приснилась Сара. Почему она – женщина, с которой он не жил уже двадцать лет? Почему именно сегодня?

После катастрофы Линкольн ночевал в машинном отделении клипера. Без изысков – в расстеленном на полу спальном мешке, возле которого стоял рюкзак. Но один, в машинном отделении, а не в лагере. Капитан искренне считал, что обязан соблюдать с подчиненными и пассажирами дистанцию, и никогда не позволял себе ни близости, ни тем более панибратства. Поэтому, увидев во сне Сару, он никого не побеспокоил тем, что резко заворочался и издал удивленное восклицание, От которого сам проснулся, перевернулся на спину, положил под голову руку и улыбнулся темноте.

– Почему?

Почему не Майкл или Морган – их сыновья, а именно бывшая? Что за причудливый выбор? Их отношения закончились грубым разрывом, и Сара не разговаривала с ним два года – не могла простить лжи. Но устроив свою жизнь, бывшая сменила гнев на милость, и с тех пор их связывала крепкая дружба. Так почему же именно она явилась во сне?

– Похоже, мы связаны теснее, чем мне казалось…

– Сэр? – едва слышно прошелестела «Сирена».

– Я не сплю, – отозвался Линкольн.

– Докладываю: зафиксировано подозрительное движение.

– Инопланетяне? – подобрался капитан.

– Нет, сэр. В настоящее время большое количество пассажиров собралось в мужской уборной.

– Что они там делают?

– Я не располагаю видеокамерами внутри помещения, сэр, но пассажиры находятся в уборной довольно давно.

– Кажется, я понимаю, в чем дело, – усмехнулся Линкольн. – Вечеринка.

– Согласна с вашим выводом, сэр.

Капитан вздохнул, выбрался из мешка и стал натягивать штаны.

– Где Вагнер?

– Предположительно в трюме, сэр, – доложила «Сирена».

– В трюме? – удивился Линкольн. – Он вроде ночует в лагере?

– Сегодня старший помощник остался в трюме, сэр.

Линкольн не сразу сообразил, что могло побудить Павла остаться на борту, но машинально задал правильный вопрос:

– Один?

– Вместе с мисс Амар.

– Черт! – Капитан замер с ботинком в руке. Он должен был распознать оценивающие взгляды, которые Наоми бросала на всех мужчин штаба. Видимо, Нуцци оказался крепким орешком, и хищная помощница Райли взялась за Вагнера. А кадеты, насколько помнил свою молодость Линкольн, не имели привычки отказываться от того, что само плывет в руки. – Проклятие!

– Что-то не так, сэр? – ровным голосом осведомилась компьютер.

– По крайней мере, у них хватило ума не показываться пассажирам.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, сэр.

– Спасибо, что предупредила, «Сирена», дальше я сам, – произнес Линкольн, торопливо обуваясь. – Дальше я сам…

Как выяснилось, почти все ребята заявились на борт «Чайковского» с запасом разнообразной «химии»: Лесли притащил «бодрящие капли» в ультразвуковом ингаляторе, Мо оказался владельцем коллекции разноцветных таблеток, Арнольд вложился кокаином, остальные не отставали, добавив порошки, подозрительные ампулы, конфеты с секретом и сиропы от кашля. С таким «угощением» вечеринка быстро набрала обороты. Никто не жадничал, не греб в себя больше нужного, торопясь захлебнуться в передозе, но «долбанулись» все, и Анна, явившаяся в уборную в самый разгар веселья, разглядывала знакомых ребят с некоторым изумлением.

Диккенс страстно целуется с толстеньким Филипом. Диккенс?! Август танцует с Настей, рядом с ними Карсон и Мэйсон. Рядом, это так близко, что иногда кажется, будто они танцуют вчетвером. Октавия сидит на столешнице с ингалятором в руках, возле вертится Саймон, гладит девушку по бедру, заглядывает в глаза, натужно смеется над собственными шутками, но видно, что Леди увлечена исключительно «каплями». На ручке крайней левой душевой кабинки висит чья-то футболка, видимо, это означает, что кабинка занята. Из соседней, смеясь, выходят Нэнси и Мишка, Нэнси не успела застегнуть блузку, и видны ее небольшие, твердые груди. Впрочем, когда она запахивается, они все равно просвечивают через тонкую ткань. Мишка надевает снятую с ручки рубашку. Гремит музыка. Анна чувствует на талии чью-то руку и улыбается.

– Я обещал, что будет весело, – рассмеялся Пятый.

– Как ты догадался устроить вечеринку? – громко спросила Октавия. Она уже рядом, но как успела, Анна не заметила. Глаза Леди ярко блестят от капель, губы расплываются в довольной улыбке, прическа в полном беспорядке, и Баррингтон догадывается, что не так давно на ручке душевой болталась футболка Августа.

– Я должен был выманить Баррингтон из спальника, – сообщил Пятый, крепко прижимая к себе Анну.

Октавия запрокинула голову и громко рассмеялась. Анна ее поддержала, почувствовала на шее горячее дыхание Чарльза и решила, что сегодня можно.

Плевать!

Каждый имеет право на отдых!

– Я вам не помешаю? – поддержал веселье Арнольд, неожиданно появившись со спины Октавии.

– Сегодня здесь все счастливы, – ответил Пятый, продолжая мягко ласкать Анну.

– Леди, ты попробовала кокс?

– Я обещала папе не становиться на кривую дорожку и сдержу слово, – вновь рассмеялась ОК.

– А как же ингалятор?

– У меня запершило в горле.

Теперь засмеялись все.

– Вы пробовали карамельки? – поинтересовался Хиллари. – Нэнси притащила целую коробку. Вот уж не думал, что у такой пай-девочки окажется запас настолько качественного дерьма!

– Предпочитаю другое сладкое, – пробормотал Пятый, нежно целуя Анну в шею.

Девушка поняла, что Чарльз ее не отпустит, вспомнила слова Баджи: «Не делай то, о чем будешь жалеть», но призналась себе, что жалеть ни о чем не будет. Наверное. Во всяком случае, не сегодня вечером, потому что сегодня – ночь добра и любви.

– А ты любишь сладкое? – спросил Арнольд у Октавии.

– Я пойду потанцую, – ответила девушка.

– Со мной?

– Почему с тобой? – Леди сделала шаг назад и гордо ткнула пальцем в майку, которую не снимала целый день. – Читать умеешь?

– Дерьмовый принт, – зло бросил Хиллари.

Анна почувствовала, что Пятый напрягся, понадеялась, что у Хиллари хватит ума не продолжать, но надежда не сбылась.

– Приятно ходить как заклейменная корова? – рявкнул распаленный здоровяк.

– Это мой выбор! – резко ответила ОК.

– Ты ходила с ним в душ!

– Завидно? – Арнольд поперхнулся. Леди окинула его презрительным взглядом и сообщила друзьям: – Я иду танцевать.

– Останься! – Хиллари грубо схватил девушку за руку.

– Это плохо, – пробормотал Фрейзер. – Это очень-очень плохо.

И разжал объятия. Анна поняла, что Пятый собирается вмешаться, подумала, что он не такой болван, каким кажется, но прежде чем Чарльз успел шагнуть к Хиллари, музыка оборвалась и Август очень холодно и очень громко произнес:

– Жирный, оставь мою девушку в покое.

Танцующие быстро разошлись, и Даррел остался в центре комнаты совсем один.

– Это еще почему? – злобно осведомился Хиллари.

– Потому что Леди пришла со мной, – прежним тоном объяснил Август.

– Их надо успокоить, – пробубнил Пятый.

– Не лезь, – Анна удержала его за руку и не позволила встать между соперниками. – Они должны сами определить, как будет дальше.

Чарльз удивленно посмотрел на девушку, но остался. Анна поняла, что Пятому приятно ее беспокойство. Но при этом ему не хотелось оставаться в стороне.