Вадим Панов – Сокровища чистого разума (страница 52)

– Проверил? – тихо спросила Сада.

– В полку об этих троих ничего не знают, – так же негромко отозвался Спун. – У меня замечательные отношения с командиром, так что информация точная. Ручаюсь.

Геба считался трибердийским любимчиком. Он устраивал пикантные развлечения для высших офицеров, чиновников, контрабандистов, знал подноготную едва ли не каждого своего клиента, но никогда не опускался до банального шантажа. Неизменное дружелюбие и весёлый нрав позволяли ему обзаводиться друзьями, а не деловыми партнёрами, ему не врали, и, когда Геба говорил «ручаюсь», он действительно ручался.

– Может, он упоминал о своих планах? – Нульчик вновь обратилась к проститутке. – Куда собирается? Где мечтает побывать?

– Нет, – покачала головой западура. – Ничего такого.

Ну да, с чего бы Гатову откровенничать со шлюхой? Он к ней за мясом приходил, а не поболтать.

– Уходи, – буркнула Сада, отворачиваясь от пышной брюнетки. – Я узнала всё, что нужно.

– А моя награда? – осведомилась та. – Синьор Спун! Вы обещали перевести меня в Триберди!

– Переведу, переведу, – поморщился Геба, подталкивая женщину к дверям. – Будешь работать у Офицерского дома.

– Правда? – Судя по радостному тону, новое место службы стало для западуры существенным повышением.

– Правда, чтоб меня Рубен поймал и укусил.

– Дайте я вас поцелую!

– Убирайся!

Спун передал осчастливленную западуру телохранителям, захлопнул дверь, помолчал, после чего извиняющимся тоном произнёс:

– Заведение Флиси находится в медвежьем углу, обслуживает расквартированных там военных и местную шелупонь. Я отправлял туда портреты, которые присылал Граболачик, пару недель девочки были внимательны, а потом вновь расслабились. Вы ведь знаете, Сада, как это бывает: рисунки куда-то пропали, задача забылась, всё пошло своим чередом…

Спун был прав на сто процентов, выдвигать ему претензии не имело никакого смысла, поэтому Нульчик улыбнулась и мягко ответила:

– Геба, я прекрасно понимаю, что люди несовершенны. Ваша информация необычайно важна, у меня появился след, и теперь я пойду по нему. С вашей, в том числе, помощью.

– Что вы хотите знать?

Он предложил Саде вина, трибердийское белое казалось ей слишком резким, но она пила его, чтобы не обижать аборигенов, уселся рядом и вопросительно поднял брови.

– Неподалёку от заведения Флиси есть другие механизированные части? – поинтересовалась Нульчик. – Или авиационные? Моим друзьям проще выдавать себя за механиков, в этом обличье они чувствуют себя как рыбы в воде.

– Там есть ещё одни панцирники и аэродром, – кивнул Спун. – Однако, если люди, которых вы ищете, предпочитают выдавать себя за механиков, то им имеет смысл прятаться на Паровой Помойке. До неё от заведения Флиси примерно двадцать лиг.

– Вы её проверили?

– Её невозможно проверить, – развёл руками Геба. – На Помойке заправляет Эзра Кедо, а он – личный друг губернатора. – Спун чуть подался вперёд и понизил голос: – Думаю, это он укрывал ваших людей.

Сада не нравилась Гебе как женщина, но, оставаясь один на один, он начинал машинально приударять за собеседницами, кем бы они ни были.

– Почему?

– Я обдумываю доходящие до меня слухи и складываю из них картину мира. – Спун сделал глоток вина. – Ваше здоровье, Сада.

– Вы составляете картину мира из слухов?

– Это самая точная информация, – улыбнулся Геба. – На пустом месте они не рождаются.

– Я сама иногда запускаю слухи. На пустом месте.

– Искусственные вбросы хорошо заметны, но сейчас не об этом… – Прохладный голос галанитки привёл Спуна в чувство. Он чуть отодвинулся, снова глотнул вина, поправил воротник шёлковой рубашки и продолжил по делу: – Вы слышали, что некоторое время назад знаменитого и могущественного Уру Клячика выставили на посмешище?

– Об этом весь Шпеев рассказывает. Шёпотом.

– Не удивлен. Клячик – злопамятный ублюдок.

– Почему вы о нём заговорили?

– Потому что несколько дней назад в Триберди появились его громилы. Никакого отношения к деловым операциям Клячика они не имели, но общались с военными. – Спун прищурился, став похожим на заправского заговорщика, и закончил: – Полагаю, охотились за обидчиком.

– А кто мог рискнуть кинуть Клячика? – тут же продолжила Сада, поняв ход мыслей собеседника. – Вся Менсала знает, что с этой скотиной лучше не связываться, а вот инопланетники…

– Которым плевать на авторитеты…

– Потому что они собираются улететь…

– Могли добыть деньги на билет столь экзотическим способом, – закончил Спун.

– Опасным, – прищурилась Нульчик.

– Насколько я знаю, изначально Клячику предлагалась честная сделка, – усмехнулся Геба. – Но ваш жадный соотечественник решил кинуть продавца, а в итоге кинули его самого.

– Жадность до добра не доводит, – протянула медикус, торопливо обдумывая новую информацию. – Громилы ещё в Триберди?

– И вот тут начинается самое интересное, Сада. – Теперь Спун стал походить на рассказчика в светском салоне. – Когда я понял, что у Флиси бузили те самые люди, которых вы ищете, я решил пообщаться со вторыми участниками перестрелки, со свободянами, но они пропали. И одновременно испарились громилы Уру.

– Жизнь в Триберди полна опасностей?

– Я обратился за справкой к знакомым военным, и мне позволили прочитать коротенький отчёт о том, как рота кнехтов, усиленная техникой и находившаяся под командованием капитана Асети и майора Брауна, мужественно и героически предотвратила нападение свободной сотни на Паровую Помойку. Капитан Асети и майор Браун представлены к наградам, и Его превосходительство уже завизировал представление… Я упоминал, что Эзра Кедо – личный друг губернатора?

– Свободяне шли по тому же следу: искали обидчиков, – медленно произнесла Сада.

– А в те дни, когда неизвестный кинул на большие деньги Клячика, Асети и Браун как раз находились в Шпееве. Полагаю, громилы Уру прибыли в город и надавили на офицеров какими-то фактами, после чего наши доблестные кнехты разобрались с проблемой единственным способом, который им подсказали их военные мозги. – Спун допил вино и тоненько рассмеялся: – И знаете что, Сада? У меня есть связи и кое-какое влияние, но нет желания связываться с Асети и Брауном, поскольку медальки намекают, что Его превосходительство не был против их действий.

Если последняя фраза и являлась намёком, то очень толстым: Геба практически открыто попросил дорогую гостью избавить его от своего присутствия. Он помог, исполнил свой долг перед Граболачиком и теперь хочет отойти в сторонку.

– Да уж, история показательная, – легко улыбнулась Нульчик.

– И заставляет о многом задуматься.

– Но главное – она получилась шумной, а мои друзья шума не любят и, значит, уже покинули Паровую Помойку. – Сада отметила, что Спун на этих словах заметно повеселел, и закончила: – Куда они могли направиться?

– Куда угодно! Например, на Ожерелье. – Геба опустошил бокал и наполнил его вновь. – Из нашего порта каждую неделю уходят цеппели к другим мирам.

– Будь всё так просто, они давным-давно покинули бы Менсалу, – наставительно произнесла Нульчик. – За головы этих троих объявлена колоссальная награда, так что уйти они могут лишь с тем, кому безоговорочно доверяют, кто решится рискнуть и пойти против Клячика и множества других людей, увлечённых поисками, причём уйти они должны незаметно.

– В Камнегрядке есть действующая точка перехода на Кардонию, – прищурился Геба. – Она лежит в стороне от торговых путей, поэтому почти не используется. Маленькая, незаметная калитка, так сказать, как раз то, о чём вы спрашиваете.

После Шпеева, который походил на разросшийся и как попало заселённый базар, в менсалийской провинции Йорчик ожидал увидеть нечто совершенно ужасное, однако Лекровотск приятно удивил. Город оказался чистым, опрятным – освещённым! – и совсем не похожим ни на печальные руины былого великолепия, ни на осаждённую крепость. Нет, правый, высокий берег, где находились губернаторский дворец и основные государственные учреждения, лекрийцы достаточно укрепили: стены, рвы, подъёмные мосты через овраги, бетонированные доты – они, естественно, напоминали о царящих на Менсале нравах, но, будучи аккуратно вписанными в холмистый рельеф, не бросались в глаза и не выделялись, благодаря чему город казался мирным. Широкие улицы, широкие тротуары, площади, заполненные гуляющими людьми, магазины, рестораны, улыбки на лицах, уличные фокусники на набережной – в какой-то момент Руди показалось, что он очутился в Бей-Гатаре… Нет, не в нём, скорее в небольшом и прелестном Чур-Имиле, что южнее шумного сферопорта, существенно уступает ему в размерах, зато превосходит в умении жить.

И сходство тем более усиливалось, что по дороге во дворец они проехали мимо трёх кабраров – чиритских молельных домов, – а гигантские размеры последнего заставили Руди с уважением присвистнуть:

– Самый большой на Менсале?

На что последовал гордый ответ:

– Самый большой во всем Бисере, – с достоинством сообщил Фил. – Размерами наш кабрар Золотого Завета уступает только священному кабрару праведника Чипчика в Бей-Гатаре, да будет он стоять вечно.

– Да будет он стоять вечно, – машинально повторил Йорчик, несмотря на то, что не мог назвать себя религиозным человеком. И тут же уточнил: – Много верующих?

– Будет больше, – пообещал Саймон. – Пока что на Менсале сильны безумные традиции олгеменов, но Его превосходительство, в меру своих скромных сил, укрепляет истинную веру среди наших несчастных, пребывающих в невежестве соотечественников.