Вадим Панов – Скопление неприятностей (страница 17)
«Пинком Пустоты» цепари называли удар неизвестной природы, который корабль обязательно получал перед выходом на планету. Цеппель встряхивало, иногда едва заметно, иногда настолько сильно, что люди валились с ног и разрывало шпангоуты, однако цепари «пинку» радовались: он означал, что опасное путешествие окончено и можно расслабиться.
«Пинок» был своеобразной финишной ленточкой.
И первое, что видели пересекшие ее путешественники, была Сфера Шкуровича – гигантский, выполненный из таинственного астрелия маяк, указывающий астрологам путь через триллионы лиг Пустоты. Как правило, неподалеку от Сферы располагалось здание вокзала – это на земле, а в небе над ней болтался вооруженный до зубов вижилан – медленный боевой цеппель, представляющий собой ощетинившуюся пушками и пулеметами платформу. Вижиланы пребывали в постоянном напряжении, готовые открыть огонь по любому пришедшему цеппелю.
Вооруженная охрана была по карману далеко не каждой планете, в пограничных мирах ее и днем с огнем не сыскать, но Тердан был миром развитым, цивилизованным, и его сферопорт защищал вижилан самого высокого класса – «Т», круглая боевая платформа, расположенная под «сигарой» в форме бублика и способная мгновенно открыть огонь в любом направлении, независимо от того, где оказался вражеский цеппель. И один только вид грозного сторожа заставлял пришедших цепарей вести себя предельно вежливо.
Впрочем, Дюкри ругаться с аборигенами не собирался.
– Торговое судно «Счастливый цехин», – отчетливо произнес он в ответ на запрос диспетчера. – Флаг частный, сферопорт приписки – Куегард…
– Это где? – осведомился диспетчер.
– Планета Хансея, Северный Бисер, – тут же произнес Уран. – Я могу продолжать?
– Да, конечно.
Дюкри кивнул с таким видом, будто тердан мог его видеть, и поднес к глазам бумагу:
– Диктую регистрационный номер…
Переговоры с диспетчером никогда не отнимали много времени, но все эти минуты «Счастливый цехин» оставался неподвижным, компенсируя легкий боковой ветер двигателями. И оставался на мушке у вижилана – так требовали правила межзвездных полетов.
– С каким грузом идете?
– Аширские ковры, – ответил Дюкри, бросив быстрый взгляд на старпома. Тот кивнул.
– И все? – удивился диспетчер.
– Это самое выгодное, что я смог найти, чтобы не идти порожняком, – проворчал Уран. – У меня есть клиент на Тердане.
– Стоянка С8, – после паузы произнес диспетчер. – Не выходить из цеппеля до прибытия таможенной команды.
– Разумеется, синьор, мы знаем правила.
– А я знаю вас, приграничных проходимцев, – рассмеялся диспетчер. – У нас тут порядок.
– Я знаю, синьор.
– Доводилось бывать?
– Доводилось слышать.
– А сейчас увидишь.
Посадочное поле на Тердане оказалось большим, не уступающим размерами сферопортам Ожерелья, и оживленным: за то небольшое время, что «Цехин» находился на планете, в Виллемгоф пришел еще один цеппель, а три, загрузившись, покинули порт. При этом перемещения прошли и быстро, и аккуратно, диспетчерская служба Виллемгофа отработала идеально, и гигантские цеппели расходились так, будто маневрировали в одиночестве.
Даже Дюкри, далекий от нюансов управления цеппелями, оценил слаженность работы, а старпом не постеснялся отпустить восхищенное восклицание и обменялся с рулевым одобрительными взглядами. Цепарям терданский сферопорт понравился. И таможенники впечатления не испортили. Они поднялись на борт через полчаса после того, как «Цехин» притянули к земле, и показали себя не меньшими профессионалами, чем диспетчеры. Таможенники прекрасно знали, что в столь огромной машине, как цеппель, можно спрятать любой небольшой груз, поэтому сосредоточились на проверке трюма, осмотрели машинное отделение и ушли, дав разрешение на разгрузку. Но таможенники были далеко не главной проверкой, которую предстояло пройти цепарям в любом сферопорту цивилизованных планет: перед ними на борт «Счастливого цехина» поднялся медикус Благочестивого Братства Доброй Дочери, для встречи которого в главном коридоре цеппеля выстроилась вся команда, строго по списку, который медикус визировал и передавал пограничникам, и если с цеппеля сходил неотмеченный в списке человек, самым легким наказанием для капитана становился запрет на посещение сферопорта. А могли и реквизировать цеппель – прецеденты имелись. Эти драконовские меры были связаны со страшной памятью, которую оставил о себе Белый Мор, некогда выкосивший то ли половину, то ли две трети обитателей Герметикона. Именно тогда было создано Благочестивое Братство, и именно его медикусы, при полной поддержке военных, сумели обуздать пандемию. О Белом Море не слышали уже несколько столетий, но Братство по-прежнему обучало лучших медикусов Герметикона и тщательно следило за тем, чтобы болезни не путешествовали с планеты на планету.
– Откуда идете?
– С Карле.
– А на Карле откуда взялись?
– С Верзи, – Дюкри помолчал. – В документах указан наш маршрут…
– Может быть, я хотел услышать твой голос, цепарь, – оборвал Урана медикус, и Дюкри проглотил все слова, которые почти вырвались наружу, потому что во власти Братства было отправить «Счастливый цехин» в карантин на месяц-другой. А еще потому, что медикусов обучали распознавать болезни тысячами способов, и голос был одним из важнейших.
– Всем стоять, не шевелясь, – медикус медленно пошел вдоль застывших цепарей. – Вытяни руку, растопырь пальцы… держи ровно… Скажи «девятнадцать»…
– Что?
– Ты идиот? Не умеешь считать до девятнадцати?
– Девятнадцать.
– Повтори.
– Девятнадцать, – на этот раз голос цепаря не дрожал, и удовлетворенный медикус прошел дальше. – Вот ты, выйди на свет!
Дюкри перевел взгляд на старпома и понял, что впервые видит его нервничающим: цепари не любят проверок Братства. Однако на этот раз все прошло хорошо…
Ну, почти.
– Сколько человек на борту? – осведомился медикус, дойдя до конца строя.
– Шестнадцать.
– Я насчитал пятнадцать.
Дюкри наклонился вперед, чтобы понять, кого не хватает, старпом проделал то же самое, перекрыв Урану обзор, однако разозлиться Дюкри не успел, поскольку раздался голос:
– Вы еще не закончили?
И в коридор вышел Квадрига. Как всегда, не совсем понимающий, где пребывает.
– В процессе, – пробормотал старпом, выпрямляясь. – Уран, что за офицеров ты мне подсунул?
– Дай угадаю: астролог? – осведомился подошедший медикус.
В ответ Галилей добродушно икнул и улыбнулся:
– Вижу, ты не зря посещал университет, брат…
– Брат Бенедикт.
– Вижу, ты не зря посещал университет, брат Бенедикт.
Старпом закатил глаза, показывая, что не виноват в скандале, который последовал… последует… должен был последовать за словами Квадриги, но медикус, к изумлению присутствующих, отнесся к Галилею более чем снисходительно.
– Трудный переход…
– Галилей.
– Трудный переход, Галилей?
– Легкий и потому неинтересный, – Квадрига вздохнул. – Обошелся вихелем.
– Настоящий астролог?
– Мой диагноз подтвержден лучшими психиатрами, – кивнул Галилей. – И будь я проклят, если я не самый настоящий астролог во всем Герметиконе!
– Спорить не стану, – медикус, не оборачиваясь, протянул помощнику руку, тот вложил в нее визитную карточку, которую брат Бенедикт протянул Квадриге: – Это адрес лучшей местной ведьмы, Галилей. Она тебе необходима.
– Знаю, – Квадрига взял визитку и спрятал в карман. И после короткой паузы буркнул: – Спасибо, брат Бенедикт.
И побрел вдоль строя.
Медикус кивнул, помолчал и громко объявил:
– Карантин не требуется.
А еще через пять минут на борт поднялись таможенники.
Визит директора-наблюдателя всемогущей Компании всегда становился Событием с большой буквы, независимо от уровня развития планеты. То есть понятно, что на мелких, едва заселенных мирах Пограничья люди такого уровня могли оказаться исключительно по случаю, например ради охоты на экзотического зверя, а вот на центральных планетах, хоть в Ожерелье, хоть в развитых мирах вокруг, появление директора-наблюдателя вызывало ажиотаж. С директорами-наблюдателями не гнушались встречаться даже дары, не говоря уж о королях, президентах и прочих руководителях богатых и развитых планет.