Вадим Панов – Самый главный приз (страница 11)
– Может, у них мало ракет?
– Может, – тут же согласился заместитель, понимая, что в столь напряженный момент спорить с нервничающим Томми весьма опасно.
Но Кабба, в свою очередь, не был идиотом и высоко ценил заместителя за ум и хитрость. Он уже понял, что Сиака пришел к плохому выводу, и хотел его услышать.
– Говори.
– Мне кажется, они специально дают нам время приготовиться.
– Зачем?
– Не знаю, – развел руками Сиака. – Но сам посуди, Томми, все выглядит именно так: нас изводят тревожащим огнем, но не атакуют… Пока.
– Значит, надо атаковать их! – Кабба яростно улыбнулся. – Если они просто нас прощупывают, нужно их догнать и растерзать! Нечего сидеть в обороне! Готовьте пикапы!
Идея была здравой, однако в голову Томми она явилась слишком поздно. Потому что, едва Сиака открыл рот, чтобы согласиться с королем, как с улицы донеслись громкие вопли, Кабба схватил бинокль, выглянул в окно, ничего не увидел и выскочил на крышу. Несколько секунд разглядывал улицы и дома, напряженно выискивая нападавших, а увидев, кто атакует поселок, взревел:
– Это люди Белой Львицы!
Потому что в Tommy-Gun-Town ворвались очень быстрые и очень сильные бойцы, как две капли воды похожие на взорванного вчера Макса.
Числом их было крайне мало, с десяток, вряд ли больше, но количество в таких раскладах не главное. Главное скрывается в других числах – определяющих боевые параметры, а в них, во всех них, начиная со скорости и заканчивая жестокостью, «львы» ди Атуры превосходили солдат Каббы на голову.
Если их вообще можно было хоть в чем-то сравнивать.
Все «львы» были высокими и плечистыми, в одних лишь набедренных повязках и вооруженные одними только мачете. Они явились со всех сторон и молча бросились на боевиков, атакуя только их. И только тех гражданских, кто по дурости или со страху схватился за оружие – таких безжалостно убивали, не слушая мольбы о пощаде. Остальных не трогали, четко давая понять, что явились в Tommy-Gun-Town исключительно за Томми и теми, кто его защищает.
И даже – какое благородство! – позволили им подготовиться к сражению.
Однако подготовка не помогла.
Неудержимые «львы» летели вдоль поселка смертоносным ураганом. Не стреляли, ни у кого из них не оказалось огнестрельного оружия, но остановить их не было никакой возможности. «Львы» опережали солдат, иногда ухитрялись уклоняться от выстрелов, а в нескольких случаях принимали автоматные очереди на себя, не падая и даже не вздрагивая. Пули просто вонзались в их тела и застревали. Иногда проходили навылет, иногда оставались торчать на виду. При этом никакой крови. «Львы» принимали пули, не замечая повреждений, и, увидев это, солдаты принялись кричать, что колдуны привели в Tommy-Gun-Town мертвых.
В поселке началась паника, которая еще больше помогла нападавшим.
– Их можно убить! – заорал Кабба, заметив, что его бойцы разбегаются. – Их можно убить!
Он был хорошим командиром и опытным военным, понимал, что нужен лишь один удачный ход – яркая смерть одного из противников, после которой солдаты соберутся с духом, и сумел этот ход сделать: прицелился из гранатомета, выждал и выстрелил, вновь, как было и вчера, разорвав «льва» на куски. Ошметки тела разлетелись по улице, но смерть одного из страшных воинов наступила слишком поздно и осталась незамеченной: солдаты продолжали разбегаться, а «львы» – атаковать.
Организованно отбивались только телохранители, но некоторые из них уже поглядывали на стоящие во дворе пикапы, прикидывая, что нужно уносить ноги. Армия алмазного короля Томми таяла на глазах.
Поняв, что все пропало, Кабба отшвырнул пустую трубку гранатомета и бросился к «королевскому дому».
– Ты выяснил, что там случилось?
– На улице?
– Я слышала шум.
И Кабба оторопел.
Он ожидал, что Гранни сбежит. Или встретит его с пистолетом в руке. Или в окружении своих невероятных головорезов. Он ждал атаки и потому не ворвался в спальню «королевского дома», а медленно прокрался, держа перед собой оружие и готовый в любой момент пустить его в ход. И меньше всего на свете ожидал увидеть Львицу спокойной и расслабленной. Она сидела на пуфике перед трюмо и небрежно красила губы. Одетая в распахнутое кимоно, не скрывающее ни изящных ног, ни красивой груди. Увидев Каббу, улыбнулась и задала идиотский вопрос. Как будто не слышала выстрелы. Как будто это не ее люди истребляют его солдат.
Как будто во дворе забрехала собака, и Томми выходил поглядеть, в чем дело.
– Ты… ты… – Он задыхался от ненависти.
– Хочешь знать, почему я так с тобой поступила? – пришла ему на помощь Гранни.
– Да! – Он хотел пристрелить лживую суку сразу, но любопытство взяло верх.
– Из-за денег, – сообщила женщина, откладывая помаду. Но от зеркала не отвернулась, продолжила разглядывать свое прекрасное лицо, то ли любуясь, то ли выискивая следы ночных забав. – Ты стал воровать, милый, а мы договаривались так не поступать.
– Как ты узнала? – хрипло спросил Кабба.
– Я знаю все…
– Сучка!
Томми наконец-то решился. Явившись в спальню, он не убрал оружие, оставив взведенный пистолет в руке, но во время разговора не выпячивал его, держал опущенным, словно позабыв, а теперь уверенно навел на женщину и надавил на спусковой крючок.
Осечка!
Еще раз!
Пистолет вновь стыдливо щелкнул, а Гранни рассмеялась:
– Он не выстрелит.
– Что ты с ним сделала?
– Заколдовала.
– Сучка!
Кабба отшвырнул бесполезный пистолет и бросился на Гранни с ножом. Не думая о том, что мчится прямиком в ловушку, вообще ни о чем не думая, потому что сейчас он хотел одного – растерзать подлую тварь, изрезать красивое лицо, забить ногами тело, уничтожить…
В шаге от женщины Томми пропустил удар. Сначала ему показалось, что он врезался в стену… нет, что ему выдал прямой правой один из «львов»… нет, что ему прилетело копытом от буйвола… Нет! Сначала Томми отлетел, врезался в кровать, скатился на пол, почти минуту лежал, ловя убегающее сознание, затем тяжело выдохнул, кажется, кровью, и с трудом поднялся на четвереньки.
Ни «льва», ни буйвола в комнате не оказалось. Только он и Гранни, которая по прежнему сидела на пуфике.
И улыбалась.
– Сучка, – прошептал Кабба.
– Теперь можешь называть меня сукой, – предложила женщина. – Так будет правильнее. – И понюхала один из флаконов с духами. – У твоих мартышек отвратительный вкус.
Ничего более унизительного Томми переживать не доводилось.
– Почему не убила только меня? – хрипло спросил он, усаживаясь на пол и прислоняясь спиной к кровати. Потому что атаковать сил не было: болела голова, болела грудь, а во рту скапливалась кровь, которую приходилось сплевывать.
– Потому что нужно преподать урок, – ответила Гранни, прислушиваясь к доносящимся с улицы воплям. Организованное сопротивление давно закончилось, и теперь ее «львы» искали и добивали последних солдат Каббы. – Чтобы твой сменщик понял, как будут наказаны его шалости.
Он не хотел спрашивать, понимал, что унижается, но удержаться не смог:
– Кто меня сменит?
– Ибрагим Каллона, – коротко ответила Гранни. – Ты не заметил, что я его подняла из грязи точно тем же способом, что и тебя? С этой точки зрения он твой близнец…
Томми засопел.
– …А трахается даже лучше, – закончила женщина. – Так что я скорее приобрету, чем потеряю.
В комнату вошел один из «львов», и Гранни небрежно указала ему на Каббу. Сама отвернулась, еще раз понюхала флакон и брезгливо выбросила его в окно.
«Лев» молча перерезал Томми горло и повернулся к хозяйке, ожидая дальнейших распоряжений.
Этот небольшой, отдельно стоящий дом, причудливо воткнутый на окраине прижавшейся к Третьему кольцу зоны складов, мастерских и мелких производств, не привлекал особого внимания. Двухэтажный, неказистый, такой же обшарпанный, как абсолютно все соседние постройки, он ничем не выделялся и являл собой чистый, как слеза слесаря, незамутненный образец сугубо утилитарного строения. Когда-то дом считался «административным», в нем размещалась «контора», в ведении которой находились все окрестные склады, но бухгалтеров и менеджеров, в целях экономии, переместили в выстроенные в ангарах клетушки, а дом продали, «прикрутив» к нему довольно большую открытую площадку. Новые хозяева заморачиваться не стали и выставили строение на сдачу, дом несколько раз менял арендаторов, постепенно теряя последние остатки презентабельности, и сейчас его занимала небольшая транспортная компания, владельцы которой приспособили второй этаж под ночлежку для водителей-нелегалов.
А вот лазать в подвал сотрудникам компании, хоть легальным, хоть нет, было строжайше запрещено. Впрочем, они и не смогли бы, поскольку все оконца были заложены кирпичом, а двери стояли новые, с виду такие же неказистые, как все в доме, но крепкие и надежные. А если бы и смогли, то все равно не стали, ибо, кроме мощных дверей, подвал защищало гипнотическое заклинание «Ничего особенного», которое рассеивало даже легкий интерес к нижним помещениям еще на стадии замысла, незаметно, но твердо убеждая желающих спуститься под землю, что ничего, кроме грязи, крыс и крупных неприятностей их в подвале не ожидает.
При этом правдой был только третий пункт, насчет крупных неприятностей, потому что ни грязи, ни крыс в сухом и очень чистом подвале не наблюдалось: Ярга терпеть не мог ни того ни другого. Зато здесь имелся алтарный камень с вырезанными письменами на старонавском – годный и для жертвоприношений, и для повседневной работы; несколько больших шкафов, забитых старинными книгами в кожаных переплетах; полки со смесями, растворами, порошками, сушеными травами и прочими ингредиентами, необходимыми для магических упражнений; а еще бронзовые конструкции, жаровни, тигли, ритуальные кинжалы… Другими словами, обширный подвал представлял собой прекрасно оборудованный кабинет колдуна, увлекающегося алхимией и предсказаниями.