Вадим Панов – Сады пяти стремлений (страница 13)

– Судя по тому, что я вижу, вам нужно говорить с сенатором, – подумав, ответил капитан.

– Он здесь главный?

– Да, мессер.

– Насколько тяжело до него добраться?

– Простые серифы вряд вас отведут. К тому же сенатор живёт в столице и нечасто балует нас своими визитами. К счастью.

– Как много понадобится времени, чтобы ему рассказали обо мне?

– Если вы сумеете сильно удивить серифов и местные власти, сенатору доложат незамедлительно, – рассказал капитан. – У нас есть радио.

– Почему у тебя его нет?

– Дорого.

– Я так и думал.

Вопросы у дер Даген Тура не закончились, однако рулевой закричал:

– Рынок прямо по курсу!

И Помпилио повернул голову в указанном направлении.

В этом месте стена береговой линии изгибалась, образуя довольно большой залив, защищающий суда от штормов и высокой волны. Берега здесь тоже не было – его заменяли принайтованные к скалам понтоны, к которым и швартовались суда. Но самым интересным был не искусственный берег, не большая платформа подъёмника, связывающего Море с Садами, а мощный водопад, с грохотом низвергающийся в море с высоты плато. Возможно, он и стал причиной появления бухты – за миллионы лет вода подточила береговые скалы. А возможно, она появилась по странной прихоти Создателя.

– Что за река наверху?

– Стремление Мэя.

– Вы называете реки стремлениями? – уточнил Помпилио.

– Самые крупные, – объяснил капитан. И перечислил: – Стремление Мэя, Стремление Суно, Стремление Уло, Стремление Харо, Стремление Фага. Так же называются государства.

– Почему?

– Потому что Стремления – основа их.

– Любопытная концепция, – протянул дер Даген Тур. – И каждое Стремление заканчивается водопадом?

– Да.

– И у каждого водопада – бухта?

– Да, мессер, только у Стремления Мэя и Стремления Фага они самые большие. Как сами эти Стремления.

Бухта оказалась просторной и не пустовала. Справа от водопада располагались рыболовецкие судёнышки различного размера: от простеньких лодок до тридцатиметровых шхун и несколько довольно больших грузовых судов – редких представителей хилой морской торговли. Слева стояли яхты – местные богачи распробовали прелесть морских прогулок, и вооружённые катера, при виде которых Помпилио прищурился и повернулся к собеседнику:

– Зачем тут военные? Зачем вы их вообще строите? У вас война?

– У нас бывают войны, – не стал скрывать капитан. – И сейчас, похоже, назревает очередная.

– Большая?

– К сожалению. – Капитан вздохнул и мрачно посмотрел на катера. – Всё началось с того, что фага подмяли Харо. Формально Харо осталось самостоятельным, сенатор там, все дела, но теперь они делают так, как скажут фага. Такое поведение насторожило нашего Радбуда, и Мэя заключило союз с Суно. И теперь Союз и северян разделяет только Уло. Это мощное Стремление, но оно находится в самом центре континента и его могут превратить в поле боя.

– Почему до сих пор не превратили?

– Фага боится, что Уло займёт нашу сторону.

– Почему не занимает?

– Потому что в этом случае Наамар – это сенатор Фага – точно начнёт войну, ему просто некуда будет деваться, а Феодора этого не хочет. – Пауза. – Мы балансируем, но готовимся воевать. Поэтому Радбуд и приказал построить военные катера – на случай если Фага устроят какую-нибудь пакость на Море.

– Кажется, мы не вовремя, – вздохнул Мерса, который всё это время внимательно прислушивался к разговору.

– Может, и не вовремя, но мы уже здесь, – усмехнулся в ответ дер Даген Тур. И посмотрел на водопад. – Мы уже здесь…

«Удивительное строение континента, как я понял – единственного освоенного на Траймонго, поразило меня до глубины души. Никогда раньше мне не доводилось наблюдать ничего даже отдалённо похожего, и я в очередной раз восхитился удивительным разнообразием, которым балует нас природа. Или Создатель. Я не хочу спорить, кто из них придумал и воплотил в жизнь все эти чудесные, неповторимые планеты, которые мне довелось повидать, но, по моему мнению, подобное разнообразие есть признак Гения.

И Совершенства.

И сейчас я говорю о тех мирах, красота которых не нарушает законов физики. А если вспомнить Трио Неизвестности, то восхищение фантазией Гения достигает наивысшего предела.

Но я отвлёкся.

Из рассказов рыбаков стало понятно, что Сады – это и есть плато, то есть основная часть континента, которое пересекают пять очень больших рек, называемых Стремлениями. Ещё рыбаки рассказали, что рек и озёр в Садах великое множество и они образуют мощную водную структуру, омывающую плодородные земли. И мне не терпится всё это увидеть. Посмотреть на ещё одну планету, абсолютно не похожую на другие. Насладиться новой красотой. А ещё рыбаки рассказали о грандиозной горной системе, которая тянется вдоль всего континента с севера на юг и делит его на две неравные части: плодородную западную – Сады и пустыню на востоке. И там бы я тоже с удовольствием побывал.

Что же касается мессера, то он всё оставшееся время подробно расспрашивал капитана о политическом устройстве Траймонго и силах, здесь действующих… Интересно, чем это может закончиться для аборигенов? Если «Пытливый амуш» не появится, боюсь, ничем хорошим…»

Из дневника Андреаса О. Мерсы alh.d.

Траймонго – это Сады.

Да, были богатейшие залежи полезных ископаемых, которыми славились горные рудники; да, была кристально чистая вода, а значит – жизнь, которую несли благословенные Стремления; но именно плодородные Сады с их великолепным климатом являлись лицом планеты. Сады занимали бо́льшую часть континента, в них жили подавляющее большинство людей и бурлила политическая жизнь. Здесь заключали союзы, нарушали договорённости и воевали по любому поводу, точнее… поводом становился даже малюсенький клочок земли, поскольку она в Садах имела особую ценность.

Что же касается Моря, оно никогда не играло на Траймонго значимой роли: ведь будучи совсем рядом, располагалось очень далеко и неудобно – из-за отвесной береговой линии по всему периметру континента. Лет триста назад тогдашние сенаторы Мэя и Суно договорились пробовать пробить скалу, чтобы сделать удобный порт, но вскоре выяснилось, что колоссальные затраты на строительство вряд ли себя оправдают, во всяком случае – быстро. Географическое расположение Стремлений, вытянутых с востока на запад, и тот факт, что реки и протоки никогда не замерзали, делали передвижение по ним и быстрее и удобнее. Но по мере развития связей коммерсанты искали новые пути торговли и примерно сто лет назад поняли, что Море – это перспективно. К сожалению, войны, которые тогда шли на Траймонго, не позволили вернуться к идее создания удобных подходов к Морю – власти Стремлений отказались от неё в целях безопасности, но порты появились. Хоть по одному на Стремление, но появились и принялись богатеть. В Мэя портом стал прибрежный Абергульф, славящийся и торговцами, и контрабандистами, и огромным Южным рынком – не Вонючим, расположенном на понтонах бухты, а верхним, городским, на котором шла бойкая торговля редкими в южных Садах товарами с севера. И, что было естественно, в Абергульфе стали появляться выходцы из Стремления Фага, которых на Траймонго так и называли – фага. Сначала моряки и торговцы, остававшиеся в городе на день-два – отдохнуть и заключить сделки. Затем начали селиться: открывали конторы, магазины, лавки, трактиры и мастерские. В первое время фага вызывали удивление: поведением, внешним видом и манерой одеваться, но постепенно местные перестали проявлять любопытство к чужим традициям, и фага стали привычной частью городской жизни.

Однако нравилось это не всем.

– Чем торгуешь? – грубо спросил здоровяк, словно не видя, какие товары выставлены в лавке.

Владелец магазинчика – старый фага – хоть и почувствовал надвигающиеся неприятности, ответил спокойно и ничем не выдал охватившее его волнение:

– Меха, синьор. – Он повёл рукой, то ли указывая на разложенный на прилавке товар, то ли желая защитить его.

– У нас тут зим не бывает, – заржал в ответ здоровяк. – Даже таких тухлых, как на вашем севере.

– Зачем нам меха? – поддержал приятеля второй громила, одетый по уличной бандитской моде: в рубаху с короткими рукавами, широкие штаны и лёгкие ботинки. – В Стремлении Мэя слишком жарко!

– Меха красивы, – негромко ответил фага. – Они используются как украшение, а не для тепла.

– То есть ты продаёшь честным людям вещи, которые им не очень нужны, и отправляешь наше золото в Фага?

– Люди не покупают то, что им не нужно.

– Ты решил со мной спорить?

– Ни в коем случае, синьор.

То, что два недружелюбных здоровяка нацелены на скандал, было понятно с самого начала. И потому торговец напрасно цеплялся за слабую надежду на то, что конфликта удастся избежать.

– Ты заставляешь богатеев тратить деньги, которые они могли бы потратить в лавках Мэя!

– Я никого не принуждаю…

– Ты отнимаешь хлеб у наших людей!

– И у наших детей!

– Ты грабишь Мэя!

– Я честно плачу налоги!

Но это никого не интересовало.

Разогрев себя истеричными воплями, здоровяки приступили к погрому. Первый резко подался вперёд, одновременно «выстреливая» правой рукой, и нанёс торговцу прямой удар в челюсть, который заставил несчастного врезаться спиной и затылком в стену и потерять сознание.