Вадим Панов – Русский фронтир (страница 63)

– Именно.

Несколько секунд священник молчал, глядя на Дженкинса так, словно собирался проникнуть в его душу, после чего вновь погладил бороду:

– Никаких проблем, капитан, я с радостью побеседую с вами на борту монастыря.

Разумеется, Дженкинсу доводилось видеть и даже бывать на гигантских колониальных судах, поэтому размеры «Иерусалима» его не поразили. Большой? Да, безусловно. Очень большой? И это принимается. Огромный? Нет, ребята, нет, нет и нет. Все Империи строили гигантские колониальные звездолеты и, например, в русском «Ковчеге» могло затеряться с десяток «Иерусалимов». Но колониальные гиганты – это особый класс, сравниться с которыми не мог ни один другой звездолет. Что же касается «традиционных» кораблей, то здесь «Иерусалиму» равных не было. Размерами он превосходил даже десантные звездолеты класса «Муссон», способные перебросить в другую звездную систему небольшую армию. Даже их.

«Иерусалим» оказался велик, и потому маяк на стыковочном блоке был совсем не лишним: без него Дженкинс мог бы долго кружить на своем небольшом шаттле вокруг русского звездолета.

Что же касается главного в монастыре человека, то он, к удивлению Денни, встретил гостя у шлюза, проявив невероятное для руководителя такого ранга уважение.

– Капитан Дженкинс.

– Настоятель.

Денни на размеры не жаловался, считал себя мужчиной крупным, но игумен оказался выше его на полголовы и шире в плечах. И, как ни странно, добродушие, светящееся в больших голубых глазах настоятеля, идеально гармонировало с его массивной фигурой. Огромный, сильный, но при этом добрый – классическое русское сочетание.

– Рад познакомиться лично, – приятным голосом произнес отец Георгий.

– Я должен поцеловать вам руку? – поинтересовался Денни.

Честно говоря, не хотелось.

– Необязательно, – качнул головой игумен.

– Очень хорошо.

– Прошу, проходите.

И мужчины неспешным, прогулочным шагом пошли по техническому коридору звездолета.

– Ваш звездолет производит впечатление, настоятель.

– Судя по тону, вы не поразились, как это обычно бывает с гостями.

Монах монахом, а собеседника игумен «читал» идеально и без труда уловил то, что Денни пытался скрыть.

– Мне доводилось посещать колониальные корабли.

– Тогда понятно. – И вновь – мягкая улыбка. – Как вы здесь оказались, капитан Дженкинс?

– У вас на борту?

– В этой звездной системе.

– Врать не буду: случайно, – не стал скрывать Денни. – Мы собирались в сектор Аиста, но наша «Минни»…

– Кто, простите?

– «Верная Минни», так называется мой корабль.

– Ах да… Извините, продолжайте, пожалуйста.

– Да… – Денни помолчал, как будто ему стыдно, но закончил: – В секторе Аиста мало хороших космических баз, а наша «Минни» слишком стара… – Тяжелый вздох. – Мы решили не рисковать, отправились в сектор Броненосца и наткнулись на эту звезду. – Еще одна пауза. – Случайно.

– Случайностей не бывает, капитан Дженкинс.

– Совсем?

– Совсем, – подтвердил игумен, поглаживая бороду. – Мы должны были встретиться, и мы встретились.

– Зачем?

– Я пока не знаю.

– Вы говорите, как предсказатель на ярмарке, – не сдержался Денни. – Впрочем… – Но уже в следующий момент он опомнился: – Извините.

Не следовало обижать того, чьи планы собираешься выведать. Однако отец Георгий счел необходимым развить тему:

– Хотели сказать, что я не сильно отличаюсь от ярмарочных шутов?

– Я извинился, – буркнул Денни.

– Я не обиделся, – спокойно продолжил игумен.

– Правда?

– Поверьте, капитан Дженкинс, я слышал в свой адрес высказывания и похуже… – И резко, настолько резко, что ухитрился сбить гостя с толку, спросил: – Сколько вы надеялись выручить за планету?

– Вы ее как-то назвали? – попытался отбиться Дженкинс.

– Не расслышал цифру.

И стало ясно, что отец Георгий не отстанет.

– Вы знаете сколько, – неохотно ответил Денни. – Думаю, пять-шесть триллионов новых кредитов.

– Солидная премия, – с уважением произнес игумен.

– Издеваетесь?

– Теперь я понимаю, почему вы так резки со мной, капитан Дженкинс, – вздохнул настоятель. – И понимаю ваши постоянные попытки меня уколоть.

– Я мог бы обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь, – горько сообщил Денни.

– Войти в элиту общества, – в тон ему добавил отец Георгий.

– Даже правнуки в золоте купались бы…

– Если путешествовать, то только для удовольствия.

– И только на курорты, где есть хорошие игорные дома.

– Тогда правнукам может не достаться, – хмыкнул игумен.

– Плевать на правнуков, – махнул рукой Денни. – Пусть сами зарабатывают.

– Согласен, – с улыбкой кивнул отец Георгий, поглаживая густую бороду. – Согласен…

Его большие голубые глаза… Нет, не гипнотизировали, но привлекали, от них трудно было оторваться, и если бы игумен захотел, он мог стать выдающимся гипнотом. Дженкинсу доводилось видеть таких – заставляющих зачарованных людей исполнять любые, даже самые идиотские приказы. Хорошие гипнотизеры встречались среди врачей, артистов, мошенников, и все они прилично зарабатывали. Но этот русский выбрал другую стезю.

– О чем мы говорим? – нахмурился Денни.

– О людях, капитан Дженкинс, – объяснил отец Георгий. И легко перешел на другую тему: – Кстати, мы пришли.

– В смысле? – растерялся Денни, который ожидал, что его проводят на мостик или кают-компанию. – Куда пришли?

Они остановились в большом круглом зале, по периметру которого выстроились похожие на мраморные колонны. Высота каждой, как оценил Дженкинс, превышала четыре метра. Над колоннами виднелся купол. Тоже похожий на каменный, но точно сказать не представлялось возможным, поскольку в зале царил полумрак, едва-едва освещаемый несколькими свечами.

«Свечи?! На звездолете?!»

Именно свечи. Самые настоящие.

– Неожиданно? – улыбнулся игумен.

– Консервативно, – кивнул Денни.

– Что делать, капитан Дженкинс, мы – ортодоксы.