Вадим Панов – Русский фронтир (страница 25)

– Ой, – сказала Ольга. – А как же дядя Вася?

– Сволочь твой дядя Вася! – только и смог ответить Виктор.

Осторожно вывинтил взрыватель, завернул его в платок и спрятал в поясную сумку. Туда же, прижав на миг ко лбу, отправил и костяшку от маджонга. Гранату сунул в карман комбинезона. Эксперты разберутся, откуда у мирного архитектора снаряжение коварного подрывника.

Покинув контейнерный городок, Виктор повел Ольгу наверх, причем не таясь и самым коротким путем. Как он и предполагал, никто не обратил на них внимания, патрули местного самоуправления даже не посмотрели в их сторону, а полицейский блокпост у одного из легальных выходов не был перекрыт.

Выйдя на поверхность недалеко от палеонтологического музея, Виктор достал навигатор и задумался – кому звонить? Роль Бурмистрова в этой мутной истории была непонятна, секретарши вышестоящего начальства могут вообще отказаться с ним говорить и переключат на Николая Семеновича. Оставался номер, который вечность тому назад сообщил Олег, и номер этот запомнился очень крепко. Но на такие высоты звонить без серьезного повода как-то даже неприлично. С другой стороны, если возникли сомнения в лояльности руководства, то повод куда уж серьезнее.

– Дай позвонить сестре, – сказала Ольга и чуть не выхватила навигатор из его ладони.

Он успел отдернуть руку.

– Можно сделать только один звонок, – и Виктор, боясь передумать, быстро набрал номер.

Соединили сразу, но не с Олегом, а с секретаршей. Виктор назвал себя и попытался в двух словах обрисовать ситуацию, но запутался. Плюнул на то, что навигатор чужой, а линия не защищена, и сообщил код высшего приоритета, за использование которого всуе в лучшем случае отделался бы двумя-тремя годами вольного поселения. На том конце секунд пять помолчали, затем переключили на начальство и знакомый голос велел добираться до любого полицейского участка, а там назвать себя.

Ольга сердито хмурилась, но услышав его слова, сделала круглые глаза.

– Можно, я домой поеду, – робко попросила она, когда разговор был закончен. – Мама и сестра…

– Решай сама, – сказал Виктор.

– Ага, – сказала Ольга и, пока он пытался реанимировать навигатор, исчезла.

В участке его сразу же, не говоря ни слова, заперли в одиночную камеру. Чуть позже сам начальник отделения принес бутылку с водой и упаковку с бутербродами. Посмотрел на Виктора, покачал головой и вышел. Через три часа его выпустили, а дежурный сказал, что приказано возвращаться домой и спать спокойно. Что Виктор и сделал.

Выспаться не удалось. Всю ночь снилось, будто он бегает по уровням и ярусам Бункера, отстреливаясь от серых плоских, словно вырезанных из бумаги фигур, а над ними время от времени вспыхивали красным огнем числа, показывающие, сколько врагов он истребил и сколько зарядов у него осталось. Проснулся от боли в ногах, словно он на самом деле пробегал всю ночь.

В офисе продолжались сборы. Николай Семенович как ни в чем не бывало заглянул в отдел, поторопил, а потом, отозвав Виктора в сторонку, сказал, что у него нет к нему претензий, хотя дров он чуть не наломал. Виктор не понял, при чем тут какие-то дрова, но Бурмистров уже скрылся в своем кабинете, даже не спросив, куда делась Ольга и почему ее и сегодня нет на месте.

А через час на его терминал пришло сообщение, в котором предписывалось, куда и во сколько ему следует явиться для устного доклада. Место оказалось несколько странным для встречи с начальством, но Виктора сейчас было трудно чем-то удивить.

Незадолго до указанного времени он оказался в Тропарево, у дверей храма Архангела Михаила. Вошел, поставил свечку у иконы Николая Чудотворца, постоял, дожидаясь, пока не отпустит наконец внутреннее напряжение, которое, подобно сжатой пружине, последние дни не покидало его.

Во дворе храма его встретил крепкий мужчина с выправкой профессионального телохранителя и кивком указал в сторону аллеи, ведущей к станции метро. Через несколько шагов его окликнули.

На скамейке сидели Олег и Сергей Викторович. Большое, очень большое начальство, подумал Виктор, и по спине пробежал холодок.

– Присаживайтесь, юноша, – сказал Сергей Викторович. – Медленно и не торопясь рассказывайте обо всем, что сочтете важным. А потом и о неважном.

Виктор сосчитал в уме до десяти и начал говорить…

– Ну, что же, – примерно через час сказал Олег. – Картина в целом ясная. Ты не понял намека Бурмистрова, это он якобы предупреждал, чтобы опасались Зельдина. Полиция приехала вас спасать. Но в целом неплохо, весьма неплохо. Вы смешали карты, наши… скажем так, контрагенты не успели разобраться в ситуации, начали метаться, некоторые концы провисли. Благодаря вам с этих кончиков следователи мало-помалу и размотают все, что им положено разматывать.

– Что там на самом деле… – начал было Виктор, но Олег оборвал его.

– А тебе пока не положено. Получишь допуск, узнаешь все детали.

– На той флешке, что сбросили в сеть, ничего не было? – попробовал угадать Виктор. – А сам «дядя Вася» был в доле?

Олег и Сергей Викторович переглянулись.

– Информация была заархивирована, пароль у Зельдина. Насчет его интереса… Основная версия – он собирался шантажировать корпорацию. За долю малую, полпроцента, но ради нее взорвал бы весь ваш клоповник.

– Друга своего, Никиту, тоже он?

– Пока не знаем. Сбой в программе принтера. Но ты говоришь, что у Зельдина был знакомый хакер. Копнут и по этой линии.

– Что будет с Ольгой?

Сергей Викторович и Олег переглянулись.

– С сегодняшнего дня Скобелева в штате аналитического отдела, – сказал Олег. – Это она нашла какие-то мелкие нестыковки в открытых отчетах Департамента и вывела на Зельдина. Несмотря на родственные чувства.

«Вот оно как!» – безразлично подумал Виктор.

– Стало быть, – сказал он, – мы вроде наживки дергались туда-сюда, выманивая рыбку покрупнее.

Олег улыбнулся, а Сергей Викторович, хмыкнув, забарабанил пальцами по скамейке.

– Только мне почему-то кажется, – продолжил Виктор, – что и Зельдин здесь был наживкой для самой большой рыбы. И мне почему-то кажется, что мы его не скоро увидим.

– Мне все ясно, – заговорил Сергей Викторович.

– Мне тоже, – отозвался Олег. – Немного погонять на тренингах, и мы имеем готового Наблюдателя.

– Ты не обратил внимания на его интуицию, – возразил Сергей Викторович, а затем повернулся к Виктору: – Ваши суждения комментировать не буду, и, надеюсь, своими версиями вы будете делиться только с нами. Но только скажите, молодой человек, что вас заставляло действовать так, а не иначе?

– Ну-у… – замялся Виктор, – наверное, ощущение неправильности.

– Вот, – Сергей Викторович назидательно поднял палец. – Хотя и есть в нем какая-то эмоциональная заторможенность, мы определим его в стажеры к опытному Уполномоченному, а пару-тройку лет, чем черт не шутит…

– Кто это здесь черта поминает! – рявкнул сердитый бас у них над головами.

Над скамейкой возвышался священник в рясе и грозил им кулаком.

– Присаживайтесь, отец Михаил, – сказал Сергей Викторович. – Мы тут с юношей беседуем. Перспективный юноша, надо заметить. Вырос в Бункере, повидал жизнь, разумом не быстр, но крепок.

– Что, служивые, очередную душу в тенета мирские поглубже затягиваете?

– Так ведь государству и Государю служба, – сказал Олег.

– А ну как правитель с пути истинного сойдет, – прищурился отец Михаил. – Кому служить будете? А? То-то и оно! Так что поаккуратнее со рвением, рвение без разумения к соблазну склоняет.

– К какому соблазну? – спросил Виктор.

– К простым ответам на любые вопросы, и тогда жизнь становится простой, беззаботной. Не жизнь, а праздник! Вот как у вас там, внизу.

Виктору не понравилось, что в последнее время по адресу Бункера все, кому не лень, нехорошо прохаживаются. Он возразил отцу Михаилу в том смысле, что не умеющие радоваться жизни люди заболевают и потом долго лечатся…

– Как, говоришь, – перебил его священник, – ангедония?! Ишь, чего выдумали, в Юнга через Адлера мать их Фрейдом по Грофу восемь раз на кушетке, прости Господи! Кто же не велит радоваться? Все хорошо в меру. То, о чем тебе рассказали, – это смертный грех, грех уныния! Ты помни, что по службе твоей придется в людях на вид прекрасных сомневаться, искать за ними дела ужасные. Испытывать будет жизнь тебя всегда, специфика такая у вашего Департамента. Не ликуй беспричинно, но и не копи в душе тоски, потому что с годами тебе может показаться, что все вокруг дерьмо. Помни, все вокруг творение Божие и всему есть место и цель. И не стоит впадать в уныние из-за всякого дерьма.

Виктор задумался над словами отца Михаила. Он даже закрыл глаза, пытаясь понять, что так разгневало священника. А когда открыл, то обнаружил, что остался на аллее один, лишь уходящее за горизонт солнце сквозь дыру в облаках играло на позолоченных куполах.

Далия Трускиновская, Дмитрий Федотов

Марианский инцидент

Признаться, получив это задание лично от господина Сытина, главного редактора нашего солидного еженедельника «Российский вестник», я сперва решил, что в чем-то провинился. Ведь обычно в далекие провинции империи посылают именно за неумеренный язык, ну или за разгильдяйство – в качестве последней меры. Я же себя разгильдяем не числил, да и за языком в репортажах и статьях старался следить…