Вадим Панов – Продавцы невозможного (страница 92)
Несколько долгих секунд генерал молча смотрел на мокрого, как мышь, офицера, затем велел ему присесть. Но тон следующего вопроса оставался ледяным:
— Из старых работ Сорок Два следует, что он придумал троицу?
— С вашего позволения, товарищ генерал, Сорок Два не придумывал троицу. — Пропадать так пропадать! А потому аналитик начал отвечать уверенно и даже чуть нахально: — Если бы врач ввел ему нормальные наны, изобретение не состоялось бы. Троица стала результатом серии совпадений.
Парень держался отлично, отстаивал свою точку зрения, несмотря на окрик прямого начальника и недоумение всесильного Ляо. Парень убежденно шел против течения, а генерал знал, что именно такие ребята в результате оказываются правы.
— Я прочитал, что вы подозреваете в написании программ кого-то из великих? — Ляо подержал в руке листы с распечаткой доклада, но тут же вернул их на стол.
— Так точно, товарищ генерал! Я перечислил возможных: Алабама Ги или Одноногий Ральф. С гораздо меньшей вероятностью автором программ может оказаться Десять Моисеев. — Аналитик выдержал паузу и решил развить ответ: — У этих ломщиков схожий почерк, но Алабама из них самый умный и талантливый. Я бы поставил на него.
Ляо вдруг подумал, что все идет именно так, как должно: все усложняется. Третий гений, «тот, кто говорит с железом», не мог оказаться на виду. Конечно, Сорок Два прячется, и прячется успешно, однако поймать можно кого угодно, было бы желание. А третий гений — фигура скрытая, о нем, как и о двух других, ничего не должно быть известно…
Немного успокоившийся аналитик терпеливо ждал, когда отошедший к окну Ляо продолжит разговор.
— Вы хорошо изучили великих?
— Я всю жизнь работал против них, товарищ генерал.
А вот следующий вопрос мог задать Ляо, и только Ляо. Следующий вопрос прозвучал от человека, знающего, что в срединном мире возможно все.
— Скажите, если бы вы абсолютно точно знали, что все двенадцать живы… Подчеркиваю: все двенадцать великих ломщиков живы. Как бы тогда выглядел ваш список?
Генерал испытующе посмотрел на офицера, но тот не дрогнул.
— В нем было бы только одно имя — Чайка.
Главный враг любой засады — постепенная, но неотвратимая потеря концентрации.
Первые часы проходят на подъеме. Бойцы только прошли инструктаж, уяснили задачу и последовательность действий, поверили в план и свою способность его реализовать. И подсознательно решили, что драка начнется с минуты на минуту. Даже самые опытные солдаты, умом понимая, что ожидание может растянуться на часы, а то и дни, в глубине души надеются на скорую драку. Надежда будоражит, но она же подтачивает готовность к бою. Напряжение постепенно спадает, солдаты расслабляются, у операторов снижается внимание, и справиться с этим нет никакой возможности — против природы не попрешь.
Утешало Соловича то, что засада не должна продлиться слишком долго. Дата поставки определена четко, встреча назначена, а значит, спецназовцам придется мучиться не более трех суток. Так и получилось.
— Внимание! Поверка! Доложить в порядке очередности!
— Первый! Без изменений.
— Второй! Без изменений.
— Третий…
Подступы к франкфуртской зоне Мутабор контролировали шесть операторов, каждому поступали картинки с пяти видеокамер. Двадцать установлены на улицах, десять — в подземных коммуникациях. Поверки каждые полчаса, чтобы не уснули.
— Говорит пятый. Из южных ворот Мутабор только что выехал фургон.
— Опишите объект.
— Стандартный мобиль «Мерседес»…
— Когда он окажется возле наноскопа? — влез в разговор молчавший до сих пор Солович.
Времени до встречи оставалось мало, все фургоны, что до сих пор покидали Мутабор, были «чистыми», перевозили разрешенные препараты, а потому последние несколько часов Альфред не отходил от коммуникатора, внимательно слушая переговоры подчиненных. Нервничал, опасаясь, что его провели, но к себе внимания не привлекал. Сейчас же не сдержался.
— Четыре секунды. Три. Две…
«Ну, пожалуйста, пусть это окажется он! Пожалуйста!»
— Есть данные с наноскопа!
— Доложите!
— Фургон с защитным покрытием. Мы не знаем, что внутри.
«Черт!»
В принципе, можно было догадаться, что при поставках «синдина» храмовники предпринимают все меры предосторожности.
— Приказ?
«План А» не сработал. Моратти мечтал взять «синдин» у самых ворот Мутабор и сразу же — сразу! — направить в зону корпорации отряд с ордером на обыск. Моратти хотел атаковать храмовников красиво, но не вышло.
— Франкфурт, продолжайте наблюдение, — распорядился Солович. — Мобильная группа!
— Мобильная группа на связи.
— Следуйте за фургоном.
— Есть!
— Резервная Мобильная группа!
— На связи!
— Выдвигайтесь к зоне Мутабор.
На тот случай, если появится еще один подозрительный фургон.
— Есть!
«План В» предполагал тщательную слежку за подозрительным мобилем. Если он действительно везет «синдин», то его возьмут спецназовцы, сидящие сейчас в Штутгарте. А видеозапись докажет, что фургон выехал из Мутабор.
— Мобильная группа!
— Объект движется на юг, в сторону Штутгарта.
— Ждем…
Солович доложил о ситуации президенту, пропустил мимо ушей проклятия в адрес «этих предусмотрительных тварей», получил одобрение своих действий, после чего вытащил из ящика стола початую бутылку виски и налил в стакан на два пальца. Он не спецназовец, ему в бой не идти, значит — можно.
Но — немного. А потому в следующие два с половиной часа Солович к спиртному не прикасался.
«Франкфурт?»
«Без изменений».
«Штутгарт?»
«Хан и Киприот покинули «Золотой запас». Их сопровождают пятнадцать человек».
«Мобильная группа?»
«Объект ни разу не исчезал из поля зрения, движется к Штутгарту. Видеозапись не прерывалась».
«Франкфурт?»
«Без изменений».
Мутабор, выдавив из себя подозрительный фургон, замер. Никаких других мобилей на выезд.
«Штутгарт?»
«Хан и Киприот прибыли на место встречи».
«Дайте картинку».