Вадим Панов – Продавцы невозможного (страница 47)
— Если ждали, значит, подготовились, — улыбнулся Мишенька.
— Мы идем по графику, — спокойно ответил Стравинский. — Сегодня заканчиваем стендовые работы и с завтрашнего дня начинаем монтаж. Через неделю последнее изделие сможет покинуть Станцию.
— Комплектация?
— Полная.
— Запас сырья?
— Присутствует.
Отвечая, начальник производственной зоны, не стесняясь, работает челюстями, однако Мишенька не реагирует. Специалисты уровня Стравинского уже не инженеры — творческие личности, а потому имеют право на поблажки. Гораздо больше Щеглова интересует другое:
— Нестандартное изделие?
— Почти готово.
— Посмотреть можно?
— Разумеется.
Стравинский провел офицеров в дальний конец ангара, к стенду, на котором стояла желтая «Ламборджини». Двигатель вскрыт, приборная панель снята, отовсюду, откуда только возможно, тянутся к приборам провода, работа кипит — «Ифритом» занимаются три инженера.
— Проблемы были? — поинтересовался Мишенька.
— Никаких, — широко улыбнулся Стравинский. — Работали с удовольствием. — И пояснил: — Нам нравятся нестандартные задачи.
— Коды?
— Я ведь сказал: никаких проблем.
— Имитация выхлопа?
— Хватит на тысячу километров. Затем нужно заправить баллоны.
— Зачем такие сложности? — проворчал Грег.
— Кое-кто считает, что так надо, — бесстрастно ответил Мишенька. — А другой кое-кто с кое-кем согласился. Поэтому наша задача — обеспечить.
— Первый кое-кто сам это придумал?
— Ага.
Короткий ответ делает дальнейшее обсуждение ненужным.
— Спасибо, — дружелюбно произнес Щеглов, в упор глядя на Стравинского.
Начальник производственной зоны понял, что «проверка» окончена, и засобирался:
— Я пойду.
— Был рад повидаться.
— До свидания.
Прощаясь, Мишенька вновь бросил взгляд на татуировку Стравинского. И несколькими секундами позже, когда инженер отошел на несколько шагов, негромко заметил:
— Они верят.
— И ждут, — так же тихо подтвердил Слоновски.
— Все мы ждем и надеемся.
Мертвый, Слоновски, Стравинский, люди, собравшиеся сейчас на первом подземном уровне «Производственной зоны № 17», Лариса, дети…
— Они не надеются, — не согласился Грег. — Они верят. Поэтому знают.
— Пожалуй. — Мишенька снял очки и принялся протирать стекла. — Знаешь, я тут подумал, что наша затея станет первым толковым делом после Вавилонской башни.
— У тебя есть время философствовать?
— Это позволяет мне отвлечься.
Слоновски хмыкнул.
— А о чем думаешь ты?
Грег пожал плечами:
— Честно говоря, мне безумно интересно, как Мертвый узнал, что нам потребуются собираемые здесь изделия?
— Ты плохо знаешь доктора Кауфмана? Он всегда все знает. Это называется планированием.
— Но он планирует действия других.
Мишенька вернул очки на нос и дружески потрепал Слоновски по плечу.
— Именно поэтому, Грег, ты тот, кто ты есть. Умный человек планирует свои действия, а великий — действия других.
Глава 4
— Хороший мобиль, — оценил Хан, придирчиво разглядывая «Ауди Шаттл», приземистый седан, похожий на сплющенный однообъемник.
Сильно скошенное лобовое плавно становилось прозрачной крышей, а затем задним стеклом спускалось к багажнику. Узкие фары придавали «Шаттлу» хищный вид, а большие колеса указывали на спортивный норов. Мобиль считался четырехместным, однако сзади тесно, комфортно лишь водителю и пассажиру. «Седан холостяка», идеальный вариант для средней руки менеджера, который не может себе позволить двухместное спортивное купе. Или же выбор торговца наркотиками, не желающего привлекать к себе внимание.
— В кредит взял?
— Наличными заплатил.
— И как объяснил?
Налоговая служба султаната и так-то не оставляла без внимания крупные покупки, а уж теперь, после объявленной Европолом охоты на торговцев «синдином», совсем озверела. Отмывать деньги приходилось под дикие проценты, и покупка за наличные могла серьезно аукнуться.
— Никому я ничего не объяснял, — хмыкнул Шмейхель. — У меня паспорт Анклава Франкфурт. Плевать я хотел на местную налоговую.
— Они настучат в полицию, и тебе сядут на хвост.
— Не в первый раз. — Шмейхель с любовью посмотрел на новенький мобиль. — К тому же у меня отличная репутация, все думают, что я ломщик.
А ломщиков пока давить не приказывали. То есть приказывали, конечно, но в обычном режиме, без выдачи сезонных абонементов на отстрел.
— Они тебе на хвост сядут, ты их приведешь ко мне, — объяснил недовольный Хан. — А мне проблемы не нужны.
— К тебе я приезжаю раз в неделю. И в «Школу Барсука» раз в неделю. Оттягиваюсь. У меня два любимых клуба, и оба — с отличной репутацией.
А то, что происходит на подземной парковке «Золотого запаса», никого не касается — раз ничего не видно, значит, репутации ничего не угрожает.
Шмейхель распахнул багажник. Алоиз усмехнулся, но спор закончил, молча вытащил из «Шаттла» узкий черный чемоданчик и молча же положил в багажник такой же. В одном — «синдин», в другом — «поплавки» и деньги. Высокотехнологичный бизнес, если вдуматься, передовое производство. Правда, незаконное.
— Говоря откровенно, я делаю для тебя невозможное, — проворчал Хан, захлопывая крышку багажника. — Торгую почти «в ноль».