Вадим Панов – Продавцы невозможного (страница 34)

«Ифрит» встал в прямоугольник так, словно никогда его не покидал. Словно определивший свое место пес. Пэт вышла из машины и надавила на кнопку брелока, заставив «Ламборджини» мигнуть огнями. Нормальные люди управлялись с дверцами и зажиганием через «балалайки», ей же приходилось пользоваться электронным брелоком.

Плата за необычность.

Войдя в дом, Пэт сделала несколько шагов по коридору и остановилась, увидев выбивающуюся из-под двери отцовского кабинета полоску света. «Зайти?» Девушка сделала неуверенный шаг вперед, вновь остановилась и прищурилась, услышав знакомые строки.

Кровью вымокли мы под свинцовым дождем И смирились, решив: все равно не уйдем! Животами горячими плавили снег. Эту бойню затеял не бог — человек: Улетающим — влет, убегающим — в бег… Свора псов, ты со стаей моей не вяжись, В равной сваре — за нами удача. Волки мы — хороша наша волчая жизнь, Вы собаки — и смерть вам собачья!

Грязнов читал стихи. Декламировал негромко, почти шептал, неподвижно сидя в кресле. Глаза закрыты, на переносице стучит маленькая жилка, да пальцы едва заметно ерзают по раскрытым страницам, словно выискивая метки шрифта Брайля.

К лесу — там хоть немногих из вас сберегу! К лесу, волки, — труднее убить на бегу! Уносите же ноги, спасайте щенков! Я мечусь на глазах полупьяных стрелков И скликаю заблудшие души волков. Те, кто жив, затаились на том берегу. Что могу я один? Ничего не могу! Отказали глаза, притупилось чутье… Где вы, волки, былое лесное зверье, Где же ты, желтоглазое племя мое?! …Я живу, но теперь окружают меня Звери, волчих не знавшие кличей, Это псы, отдаленная наша родня, Мы их раньше считали добычей.[10]

Остановился. Открыл глаза и улыбнулся.

— Добрый вечер.

— Привет. — Пэт подошла к столу. — Я услышала.

— Да, — кивнул Кирилл. — Старая песня… Зацепила меня еще тогда… — Он провел рукой по коротким волосам. — Знаешь, когда я услышал ее в первый раз, то почему-то сразу подумал, что она останется со мной надолго. Песня. Тогда я еще не знал… ничего не знал. Просто понял, что мою душу вскрыли. Или мне ее показали. Или кто-то прочитал мое будущее. — Он улыбнулся. — А потом получилось так, что эти строчки… они стали обо мне.

— Я знаю.

— Высоцкий… — Грязнов потер виски, достал из кармана золоченую коробочку и вытряхнул на ладонь пару пилюль. — Я люблю его стихи.

Вода помогла лекарству уйти глубоко внутрь. Не в душу, конечно, но глубоко.

— Ты устроил замечательный праздник, — тихо сказала Пэт, глядя, как отец допивает воду. — Спасибо.

— Пожалуйста.

— Почему?

— Потому что сегодня ты окончила Университет. Ты стала магистром. Сегодня большой день.

— Не только, — покачала головой девушка. — Должен быть другой повод для такого веселья.

Он вернул стакан на стол, закрыл книгу, но убирать не стал — оставил томик в руке, внимательно посмотрел на Пэт, улыбнулся с легкой грустью и тихо ответил:

— Сегодня случился последний беззаботный праздник в твоей жизни, дочь. Самый последний.

Глава 3

Анклав: Цюрих

Территория: Альпийская Поляна

«Замок Ван Глоссинга»

Разные люди считают первоочередными разные вопросы

— Сигару?

— Спасибо, нет.

— Виски?

— Лучше вина.

— Разумеется.

«Разумеется, вина! Сладкого вишневого дерьма, которое ты обожаешь!»

Мысли спрятаны глубоко, змеятся по самому дну души, а на лице Моратти — выражение «радушный хозяин». Президент излучает дружелюбие, но без перебора, чтобы дорогие гости не почуяли неискренность.

— Я приготовил ваше любимое.

Бутылка уже открыта, темно-красная жидкость льется в хрустальный стакан, распространяя удушающую вонь. Дунфан Шо, председатель совета директоров «Asia+Telecom», важно принимает угощение. А Цзинхуа, президенту «MOG Industries», Ник наливает той же дряни. Затем вопросительно смотрит на Чжантина, директора сингапурского филиала СБА. Чэнь мнется, он любит сигары и любит хороший виски, но не смеет. Кивает с таким видом, будто без ума от засахаренного китайского винца, и получает бокал с красным. «Боишься обидеть старших — давись отравой!» Себе же Моратти плещет на пару пальцев бурбона, плюхается в кресло и начинает раскуривать сигару. Смесь ароматов — виски и табак — должна перебить вишневую вонь.

— Ваше здоровье, господа.

Китайцы вежливо поддерживают тост.

Все, кроме четвертого. Кроме невысокого, седого как лунь старика, усевшегося в кресло у стены, сбоку от Ника. Наблюдает, оставаясь в тени — излюбленная манера генерала Ляо, величайшего разведчика Поднебесной, прибывшего в Цюрих под личиной члена совета директоров «MOG».

Встреча ни у кого не вызовет подозрений: верхолазы — частые гости роскошного кабинета президента СБА. Однако с Шо и Цзинхуа ситуация иная. Формально они являлись главами независимых корпораций, людьми самостоятельными, однако за их спинами маячила грозная фигура Председателя. Великого кукловода из Народной республики. И к Моратти китайцы приехали не для обсуждения проблем «Asia+» или «MOG», а на очередное координационное совещание.

С тех пор как Ник поставил на Поднебесную, они стали регулярными.

— Мы слышали о вашей инициативе, — произнес Шо. — Она интересна.

Фраза была данью вежливости, китайцы хотели говорить о другом, однако Моратти вцепился в поднятый вопрос — сделка сделкой, но о своих интересах Ник не забывал.

— Народная республика должна поддержать СБА в деле борьбы с Сорок Два. Уверен, Председатель понимает опасность, которую несет этот террорист.

— Всеми силами поддержит, — кивнул Цзинхуа.

В переводе с дипломатического: разумеется, мы кому-нибудь скажем, наверное. Совсем не тот ответ, что требовался Нику.