Вадим Панов – Продавцы невозможного (страница 27)
— И братья сломались?
— Война никому не нужна, даже тебе.
— Я ее не начинал… — Сорок Два пристально посмотрел на китайца: — Почему ты пришел ко мне?
— Не хочу участвовать в твоем убийстве.
— Братья знают?
— Нет. — Двадцать Пять вновь откинулся на спинку кресла, однако в тоне его не было ни грана той расслабленности, что демонстрировала поза. — После инцидента в Марселе мы начали готовиться к войне. Ждали, что ты ударишь. Укрепляли охрану, готовили отряды… Не знаю, как другие, а вот я неожиданно понял, что сторонников у меня будет значительно меньше, чем хотелось бы. «Темные собаки» никуда бы не делись, убили бы любого по моему приказу, это их работа, а вот с настоящими сторонниками — беда. Я перебирал в памяти машинистов, пытался понять, кому смогу довериться, и понял, что никому. Ты идеалист, Сорок Два. В этом твоя слабость и в этом же твоя сила. Ты, как вол, тянешь идеи Поэтессы и тем берешь людей за душу. Я понял, что, случись между нами война, ты сможешь завербовать любого из моих машинистов. Или они сами к тебе прибегут. Я понял, что ты был прав — мы оторвались от корней. Мы построили отличное здание, сообщество dd стало грозной силой, но в его фундаменте лежат идеи Поэтессы. А на сегодняшний день идеи Поэтессы — это ты. Большая часть наших машинистов — нейкисты, а без машинистов dd не существует.
— Вы можете сменить персонал.
— Полагаю, некоторые братья так и поступят.
— Но не ты.
— Не я, — кивнул Двадцать Пять.
— Значит, мир?
— Нет, не просто мир. — Китаец встал с кресла и наклонился к видеокамере. — Я признаю тебя своим лидером, Сорок Два, и готов исполнить любой твой приказ.
— Великолепно! — Красная захлопала в ладоши сразу, едва погас монитор. — Враги Его пойдут следом и понесут штандарты Его! Братья возвращаются к Идее!
— Не все, — заметил Крюгер.
— Двадцать Пять — первая ласточка!
— Или у него не выдержали нервы.
— Разве важно — почему? Он с нами, и его пример подтолкнет остальных.
— Он никому ничего не сказал и не скажет.
Двадцать Пять предложил не афишировать свой переход под знамена Сорок Два, дабы не терять доступ к самой секретной информации dd. «Если братья не одумаются, нас ждет противостояние, и скрытый друг сможет принести гораздо больше пользы». Сорок Два согласился, однако добавил, что оставляет за собой право объявить о переходе в любое удобное время — вполне возможно, эта весть не позволит разразиться войне в dd. Спорить китаец не стал.
— Ты ему веришь?
— Двадцать Пять — самый умный из братьев, — неспешно ответил Сорок Два. — Возможно, он просчитал, чем закончится противостояние.
— А я думаю, он затеял игру, — мрачно бросила Ева. — Именно потому, что умный.
— Он готов исполнять мои приказы и не особенно приближаться. Не станем отталкивать протянутую руку.
— Ты сиди спокойно: глазами не вращай, руками не дергай, — наставительно повторил Алоиз, останавливая мобиль в полусотне шагов от клуба. — Говорить буду я и только я.
— Почему?
По пути Шмейхель Хана разговорами не отвлекал, не нравилось ему, как Алоиз ведет тяжелый «Ауди Дромадер». Чувствовалось, что к внедорожникам Хан привык настолько, что способен управлять ими даже во сне. Однако шумные улицы Штутгарта наемника смущали — он в других местах привык кататься, по полям каким-нибудь или горам, а в окружении бесчисленных мобилей Хан ехал внимательно, неторопливо, вот Шмейхель и не лез с комментариями, теперь же решил кое-что прояснить.
— Я не с неба свалился, умею с такими людьми разговаривать.
«Не первый день «синдином» торгую, а раньше без тебя справлялся».
— Может, и умеешь, — не стал спорить Алоиз. Однако его тон не оставлял сомнений в том, что Хан считает главным себя. И только себя. Точка. — Но от тебя, дружище, за километр Поэтессой воняет.
— Не надо так шутить.
— Извини, пусть не воняет — пахнет, сути дела это не меняет. Люди вроде Зазы машинистов не уважают. Считается, что вы не способны ни на что серьезное, и даже ваши dd в этом никого не убедили.
— Только вот dd во всем мире известны, а Заза твой…
— Заза — человек с положением и репутацией, — перебил Шмейхеля Хан. — А в dd крутыми делами занимаются другие ребята, машинисты только сетевое прикрытие обеспечивают. Разве не так?
— Так.
Трудно не согласиться с чеканно высказанной правдой.
— Поэтому не пыжься, партнер. Нормально с Киприотом только те говорят, в ком он силу чует. Кто ему голову откусит и костью не поперхнется. То есть я буду говорить, понятно?
Недовольный Шмейхель отвернулся, уставившись на яркую вывеску соседствующего с «Воротами» стриптиз-клуба «Скрытые помыслы»: «Транссексуальная неделя! Для вас танцуют очаровашка Саввина и ее дрессированные тролли!»
«Интересно, а как Хан относится к транссексуалам? По-военному или ничего не имеет против?»
Дурацкая, совершенно неуместная мысль…
В салоне «Ауди» пахло искусственной кожей и оружейной смазкой. Алоиз успел рассказать, что не доверяет новомодным пушкам из суперпрочного пластика, предпочитая добрую сталь, за которой нужно ухаживать, ухаживать и еще раз ухаживать. Чертов наемник!
Хотя… голову он на самом деле кому угодно откусит.
— Я буду нем как рыба.
— Запомни это обещание, — серьезно попросил Хан. — Потому что если испортишь встречу, я твою печень съем.
И запах оружейной смазки бесстрастно подтвердил: съест.
— Заза, пожалуйста.
— Заза, всего две дозы.
— Наличные, ребята, мне нужны наличные.
— Сегодня не получилось.
— Полицаев полно… Мы хотели, но их много… Заза!
Сьюзи и лопоухий парень (его имени Киприот не помнил) промышляли на улице. По мелочи, естественно, промышляли — на серьезные дела наркоманов не подписывают. Обирали пьяных, рвали сумочки у тех, кто их еще носил, выламывали из мобилей электронные блоки. Зарабатывали мало, иногда — и вовсе ничего, а на «синдине» сидели уже третий год. Пропитались им насквозь, а значит, три дозы в неделю хочешь — не хочешь, а найди.
— Заза, мы отработаем.
— Уже отрабатывали, — припомнил Киприот.
— Разве плохо?
— Да как сказать…
В прошлый раз парочку поставили на сцену — трахаться на потеху клиентам, заводить публику. Потом отправили в номера. В целом получилось нормально, без проблем, однако и восторженных отзывов не было. Отдавались ребятки технично, но без огонька. Не отдавались, а отрабатывали.
— Пожалуйста!
Пальцы дрожат, губы дрожат, в воспаленных глазах — робкая надежда. Оба тощие, с немытыми волосами, опустившиеся… Но шмотки хорошие. Грязные, немного рваные, но видно, что когда-то стоили дорого. И говорят правильно, когда не под кайфом, видно, что образованные. Как же вас на «синдин» занесло-то, а? Из машинистов, что ли? Увлеклись да переборщили?
Такое случалось сплошь да рядом. «Синдин», он ведь не только цифровой ветер в башке разгоняет, он еще и добавки требует. Те, кто поосторожнее, особо этими капельками не увлекаются, только по работе, так сказать. А вот фанатики безбашенные срываются частенько и быстро деградируют до уличного уровня.
— Сделаем так, — принял решение Киприот. — Подружка твоя никого не возбуждает, поэтому отправится чистить сортиры. Ты, лопоухий, принимай душ и дуй в номера. Там тебе вдуют. — Заза хохотнул, но тут же посерьезнел: — Утром получите по дозе.
— Спасибо!
— Спасибо!