Вадим Панов – Продавцы невозможного (страница 105)
— Люди слабы.
— Он хочет изменить мир!
— И он его изменит, — уверенно, словно о решенном деле, заявил Грязнов. — Мне не нравится Сорок Два, не нравится, куда он идет и через что переступает. Но он на своем месте. А это, в конце концов, самое главное.
— А… — Чайка укорил себя за эмоциональное восклицание — не следовало давать волю чувствам. — Что вы ему продали?
— Пять комплексов «Тек-9», — честно ответил Кирилл. — Программы, оборудование… даже материалов подбросил на пару месяцев работы.
— Он завалит мир «поплавками».
— Сорок Два пнет мир, — поправил Илью Грязнов. — А дальше все покатится само собой.
— Куда покатится?
— Подальше от прошлого.
— В тартарары?
— Кому-то покажется так.
— А на самом деле?
— На самом деле — еще дальше.
Фраза прозвучала отнюдь не предположительно. Чайка покачал головой и попытался пошутить:
— Вас часто называют оптимистом?
— Да. — Грязнов широко улыбнулся: — Вижу, ты остыл. — Вытащил из кармана коробочку, высыпал на ладонь несколько пилюль и попросил: — В баре есть вода. Подай, пожалуйста.
Несколько секунд Илья, не мигая, смотрел на Кирилла, затем потянулся, открыл бар, достал бутылочку, поколебался, но все-таки открыл ее и налил в бокал, обнаружившийся тут же.
— Спасибо. — Грязнов запил таблетки и потер указательным пальцем висок. — Теперь полегче…
— Как вы узнали, что я — Чайка?
— Довольно давно.
— Я спросил как, а не когда.
Он не собирался продолжать разговор до тех пор, пока не получит ответ на свой вопрос. Да, он полностью зависит от необычного антиквара, но некоторые вещи он имеет право знать.
— Все началось с того, что ты взломал «балалайку» Карбида, — дружелюбно начал Кирилл. — Сложная задача для первокурсника, пусть даже и ученика Танаевского.
— Так и знал, что не следовало помогать вашей дочери, — пробурчал Илья.
— Я приказал навести о тебе справки… Не по сети, конечно. У меня есть надежные знакомые в Санкт-Петербурге, и с их помощью я выяснил, что Илья Дементьев — виртуал. Очень хороший виртуал — моим знакомым пришлось постараться, чтобы докопаться до правды. Ты использовал настоящее имя настоящего человека.
— Илюха умер шесть лет назад, — объяснил Чайка. — Он был сиротой, и я подумал, что его документы могут когда-нибудь пригодиться.
И скрыл смерть друга.
— Затем я сопоставил время твоего появления в Анклаве с попыткой взлома СБА и с удивлением понял, что Корнелиус нанял на работу одного из великих. И платит ему сущие гроши. — Грязнов рассмеялся. — Прими поздравления, Чайка, меня крайне сложно удивить.
— Поэтому вы решили меня спасти? Окажись я обычным парнем, гнил бы до сих пор в Африке?
— Я обещал, и я помог, — твердо ответил Грязнов.
И в этот момент Чайка догадался:
— Вы меня использовали! Вы сказали Флоберу, что я — Чайка.
— Тебя бы тут же пристрелили, — покачал головой Кирилл. — Ты жив только потому, что Мертвый считает тебя покойником.
Оспаривать это заявление Чайка не стал.
— Я просто попросил сообщить Флоберу, что ты талантливый машинист. Когда же ты начал писать программы, мои последние сомнения рассеялись.
Илья помолчал, тщательно обдумывая услышанное, после чего осторожно осведомился:
— Что теперь?
— Теперь я предлагаю тебе работу.
— Подавать воду?
— Изменить мир.
— Убьете Сорок Два?
— Нет, Сорок Два на своем месте.
— Или на моем?!
И опять восклицание вырвалось у Чайки спонтанно. Не удержался. Жахнул.
Обида. Обида. Обида.
Грязнов же подался вперед, взял Илью за плечо и, глядя ему прямо в глаза, проникновенно произнес:
— Я думаю, в глубине души Сорок Два тебе завидует. Ты пишешь программы, ты формируешь Вселенную Цифры. Она будет жить, она будет дышать по законам, которые дашь ты. Сорок Два пророк, но ты — Создатель. Ты занимаешься тем, к чему Сорок Два стремился всю жизнь, — чистым Искусством. И у тебя это получается значительно лучше, чем у него. У тебя это получается лучше всех.
— Но его знает мир.
— Тебе нужна слава?
— Да!
— Не лги себе. — Голос стал почти отеческим. — У тебя был шанс обрести всемирную славу. Ты мог выложить в сеть все секреты Мертвого, но ты не стал. Не потому что испугался, напротив, раскрытие тайны защитило бы тебя, но ты не стал. Ты ушел в сторону, потому что это не твой путь.
«Я ушел в сторону, потому что хотел спрятаться, хотел начать новую жизнь и начал! Спрятался! Но не удержался…»
Чайка вздохнул:
— Я всегда буду ломщиком? Всегда буду вне закона?
Он обожал свое призвание и ненавидел его.
— Нет.
— А что тогда мой путь?
— Твой путь — твое Искусство. Оно не только создает Вселенную Цифры, оно способно изменить все. Мою Вселенную. Мой мир. И мир каждого человека.
— Неужели? — Он очень хотел поверить, очень…
— То, что я предлагаю, — это вызов, дело для настоящего гения. Это путь, который тебя обессмертит. О тебе узнает весь мир — я обещаю. Ты встанешь значительно выше Сорок Два, но при этом останешься собой. Представляешь? Останешься собой. В отличие от него. — Кирилл прищурился. — А еще — это прекрасная возможность кое-кому отомстить.
Что есть Вуду? Барабаны.
Вуду — это вездесущие духи Лоа и грандиозный храм в Новом Орлеане. Страны, объединенные одним знаменем, и миллионы людей, дышащих одним воздухом. Вуду — это свобода каждого хунгана и строжайшая иерархия. Проклинаемое и завораживающее.
Вуду.
Что есть Вуду? Барабаны.