Вадим Панов – Поводыри на распутье (страница 5)

— Мы хорошо поработали, — признал Кауфман.

— Не скромничай — великолепно поработали. В последнее время тебе сопутствуют сплошные удачи.

— Пытаюсь оправдаться за прокол с Фадеевым, — попытался отшутиться Максимилиан.

Или не отшутиться? Или нарочно напомнил о самом большом провале Службы за последние десять лет? Моратти немедленно посерьезнел:

— Новых фактов в расследовании не появилось?

— Увы. Но мы продолжаем копать.

— Я надеюсь на тебя, Макс, крепко надеюсь. Если до конференции появятся хоть какие-нибудь проблески, мой отчет верхолазам станет менее унылым.

— Пятно лежит на нас обоих, — вздохнул Кауфман. — Мне бы тоже хотелось почистить мундир.

— Вонючий ублюдок, — выругался Моратти, выключив коммуникатор. — Скотина!

— Наши подозрения оправдались?

— А ты так не считаешь?

— Я хотел услышать ваше мнение, патрон.

Единственным человеком, который присутствовал при разговоре президента СБА и директора московского филиала, был Стефан Дрогас, официально являющийся одним из десятка советников Моратти, а на деле — ближайшим его помощником. Квалификация Дрогаса позволяла ему претендовать на пост начальника специального оперативного управления — его боевому опыту и таланту мог позавидовать любой служака, но Стефан предпочел роль серого кардинала, человека, улаживающего щекотливые дела президента.

Стефан расположился с другой стороны стола, так, чтобы не попасть под камеры коммуникатора, и заговорил лишь после того, как Ник отключил связь.

— Я не верю Мертвому, — после короткой паузы произнес Моратти, назвав Кауфмана его кличкой. — Двадцать лет он искусно водил всех за нос, прикидывался исполнительным дуболомом, а сам прибирал к рукам Анклав. В настоящее время Москва вышла из-под контроля Цюриха. Я не имею там власти… — Снова пауза. — Нет, не так: СБА не имеет там власти.

— Если мы сообщим об этом, признаем, что выпустили ситуацию из-под контроля, верхолазы потребуют отставки Кауфмана и добьются ее, — негромко произнес Дрогас. — Но и нам не удержаться. Корпорации такой вопиющий прокол не простят.

— Ты думаешь, я этого не понимаю?

— Извините, патрон, я размышлял вслух. — Стефан побарабанил пальцами по столешнице. — У нас есть компромат на Кауфмана?

— Увы.

Святых среди директоров СБА не водилось — слишком много возможностей предоставляла высокая должность. Директора присваивали выделенные филиалам средства, оказывали незаконные услуги верхолазам, обкладывали данью работающие в Анклавах фирмы: мало, что ли, способов поднять с земли лишнюю копеечку? Зарывались директора редко, корпорации скорее мирились с этим злом, чем боролись, но если президент вытаскивал на свет грязные делишки неугодного подчиненного, тот всегда отправлялся в отставку.

А вот на Кауфмана у Моратти компромата не было. Никакого.

— Его родители давно умерли, детей нет, жены нет, любовницы постоянно меняются. Акций нет, на личном счету только накопления, складывающиеся из официальной зарплаты.

— Неправедные сбережения на открытых счетах не хранят.

— Тем не менее служба собственной безопасности за все эти годы ничего не накопала. Даже Чинча оказался бессилен, а уж какой был профессионал.

— В таком случае выход у нас один: бороться с Мертвым его же методами, — подытожил Дрогас.

— Тайными операциями?

— Совершенно верно. Мы должны продемонстрировать, что Кауфман не соответствует занимаемой должности. В этом случае поддержка со стороны москвичей станет выглядеть подозрительно, и они его сдадут.

Моратти потер лоб.

Предложение Дрогаса было не лишено смысла. Если провести несколько громких акций, вызвать народное ворчание и неудовольствие верхолазов, то Мертвого можно убрать еще до выборов: ну, не справился директор с должностью, перестал отвечать высоким требованиям, размяк, постарел, с кем не случается? Почетная пенсия, красивый дом в заповедном уголке, ловля форели, а через пару месяцев или внезапный инфаркт, или несчастный случай. Кому интересны отставники? Однако существовали на этом пути и подводные камни. Моратти, опытнейший интриган, поднаторевший в бюрократических играх и подковерной борьбе, опасался выходить на поле, на котором Кауфман уже продемонстрировал блестящие способности. Бороться в тайных операциях с гением тайных операций? Полагаться только на Дрогаса? Трудно решиться. Впрочем, атаковать проще, чем обороняться, а другого выхода, судя по всему, нет.

Стефан не мешал президенту размышлять и лишь после того, как взгляд Ника вновь сфокусировался на нем, спросил:

— Кауфман может выставить свою кандидатуру на пост президента?

— Исключено, — махнул рукой Моратти. — Мертвый прекрасно понимает, что его уважают, но не любят. А верхолазы и вовсе считают солдафоном. Репутация играет против него, так что сам Кауфман на выборы не пойдет. Но обязательно выставит кого-то из своих.

— Кого?

— У него не так много друзей, — протянул Ник. — Скорее всего, это будет Игнасио де ла Крус из Анклава Рио. Но и у него нет шансов.

— Вы с Макферсоном порвете любого, — кивнул Дрогас.

— Именно.

Моратти был слишком хитер, чтобы идти на выборы в лоб, без подспорья. На роль «пристяжного» — заведомо слабого кандидата, нужного для обеспечения «демократичности», «альтернативы» и отбора голосов у настоящих конкурентов, — Ник выбрал Шона Макферсона, директора эдинбургского филиала СБА. Человеком Шон был авторитетным, но не очень известным, к тому же в истории с Фадеевым он тоже замазался, так что придавить его, в случае необходимости, не составит труда. Переговоры с Макферсоном прошли спокойно, Шон согласился поиграть в выборы в обмен на гарантии сохранения должности, так что к конференции Моратти шел во всеоружии.

Если бы не проблема Мертвого.

— От Кауфмана можно ждать любых неприятностей, — проворчал Ник.

— Именно поэтому вопрос нужно решить до конференции. Он знает, что мы готовимся к выборам, и не ждет удара. Он считает, что мы слишком заняты борьбой за власть, а его оставим на потом, так что самое время атаковать.

— Каким образом?

— Для начала неплохо было бы привлечь к проблемам Москвы общественное внимание, — прищурился Дрогас. — Скажем, небольшой бунт. Пусть граждане немножко поубивают друг друга.

— Он разделается с беспорядками в часы.

— Правильно. Но ведь нас интересует не результат, а процесс. Вот уже год в Анклавах относительно тихо. Почему? Потому что директора филиалов послушно исполняют указания из Цюриха. А Мертвый, известный самодур и солдафон, не соответствует эпохе и вообще реликт. Пусть у него случится хотя бы одна драка — мы растрезвоним на весь мир, что знаменитый мясник вновь довел жителей до беспорядков.

— Одной дракой не обойтись, — заметил Ник, постепенно проникаясь замыслом помощника.

— Это я образно.

— Ты уже знаешь, кто пойдет на улицы?

— Я внимательно слежу за московской жизнью.

— И не только следишь?

— Разумеется, не только, — улыбнулся Стефан. — Наработки есть. Скажу откровенно: каша там заваривается и без меня, но ускорить и усилить ситуацию я в состоянии.

— Езжай, — решил Моратти. — Ускоряй и усиливай.

— Он мне не доверяет, — буркнул Мертвый, выключая коммуникатор.

— В его положении это естественно, доктор Кауфман. — Мишенька позволил себе усмешку. — Господин Моратти не доверяет никому и от всех ждет подвоха.

В свое время сотрудники московского СБА дружно недоумевали, почему директор приблизил к себе именно Щеглова, парня не без способностей, но молодого, чуть за тридцать, и не имеющего большого опыта работы. Злые языки болтали, что Мертвый оригинальничает в своем духе: остальные директора тянут наверх личных шоферов, а он личного палача — Мишенька был первоклассным дознавателем и гарантированно раскалывал любого клиента. Однако и месяца не прошло, как разговорчики поутихли: в двух сложнейших делах Щеглов доказал свой профессионализм, а отсутствие опыта компенсировал умом, блестящими аналитическими способностями и феноменальным чутьем. С тех пор никого не удивляло, что в отсутствие Кауфмана филиалом руководил не кто-то из заместителей, а скромный и молодой начальник Управления дознаний.

— В преддверии выборов президенты становятся тревожными. — Квадратные стекла стильных очков блеснули, но спрятавшиеся за ними серые глаза остались безразличными.

— Я имел в виду другое, — буркнул Кауфман. — Моратти прекрасно знает, что московские корпорации не поддержат его на выборах — мы никогда за него не голосовали. Хотя всегда обещали… Но у меня осталось странное ощущение…

— Он нам не верит. — Теперь и Мишенька говорил о другом.

— Да, — кивнул Мертвый. — Моратти укрепился в своих подозрениях.

— Это все Чинча, — подал голос третий человек, присутствующий в кабинете. Грегуар Слоновски, начальник отдела прямых переговоров. — Наверняка он слил Моратти больше информации, чем мы думаем.

— Не согласен, — качнул головой Щеглов. — Чинча начал собственную партию и не сомневался, что сумеет ее сыграть. Топить нас ему было ни к чему.

Основной задачей Эдди Чинчи, заместителя Кауфмана и одновременно начальника службы собственной безопасности, было удержание Мертвого на коротком поводке. Такие люди, назначаемые лично президентом СБА, работают во всех Анклавах, и большинство директоров научились с ними дружить или держать на расстоянии. На какое-то время Кауфман нейтрализовал неудобного зама, однако во время проблем, связанных с похищением Петры Кронцл и взломом внутренней сети легендарным ломщиком Чайкой, Эдди удалось заглянуть в московские дела слишком глубоко, и его пришлось убрать. Что и вызвало справедливые подозрения Моратти.