Вадим Панов – Поводыри на распутье (страница 43)

— Как насчет современных сплавов? — немедленно нашелся мужчина. — Легких и прочных? Как насчет стрельбового комплекса, что зашит в «балалайке» моего человека? И разве в начале двадцатого века существовало понятие «краш-пуля»?

Кирилл сдержанно улыбнулся, перебрал четки, отвел взгляд:

— Наверное, вы правы. Отличия действительно колоссальны.

Но что-то в тоне антиквара заставило мужчину задуматься. Он нахмурился, хотел было что-то сказать, но не успел. Дверь распахнулась, и в зал влетела пожилая женщина.

— Кирилл! — Увидела клиента, замерла, неловко улыбнулась: — Извините, я не знала, что ты… что вы заняты.

Яркое цветастое платье, желтые туфли, а в довершение картины — чудовищная шляпка с бумажными розочками, съехавшая на один бок и оттого смотревшаяся особенно забавно.

Антиквар коротко вздохнул и прикрыл рот пальцами. Юрист понял намек и, демонстрируя прекрасное воспитание, поднялся на ноги:

— Не буду вас задерживать, Кирилл. И еще раз спасибо за то, что вы столь быстро выполнили заказ.

— Помнится, ваш отец интересовался дуэльными пистолями девятнадцатого века…

— К Рождеству, — рассмеялся мужчина и махнул рукой. — Поговорим об этом ближе к Рождеству.

— Договорились.

Грязнов проводил клиента до дверей, обменялся на прощание рукопожатиями, затем вернулся к креслам и вопросительно посмотрел на Мамашу Дашу.

— Не скажу, что беседа слишком меня увлекала, но прерывать ее я не собира…

— Он здесь! — выдохнула женщина. — Он совсем рядом! На Болоте.

— Был на Болоте, — уточнил Кирилл. — Сейчас где-то в другом месте.

— Ты чувствовал?

— Чуть-чуть.

— А он тебя?

— Вряд ли, — покачал головой Грязнов. — Я хорошо закрывался.

— Ты его почувствовал и спокойно продолжил разговор?

— А что я должен был делать? — осведомился в ответ Кирилл. — Сказать гостю: извините, давайте перейдем в подвал, потому что по окрестностям бродит человек, который хочет меня убить?

— Хватит шутить!

— Хватит паниковать!

На мгновение взгляд Грязнова стал настолько жестким, что женщина отшатнулась.

— Ох!

— Извини. — Кирилл отвернулся.

Даша опустилась в кресло, устало провела рукой по лбу, поняла, что шляпку перекосило, и придала ей верную ориентацию.

— Что ты еще хотела мне сказать? — нейтральным голосом поинтересовался Грязнов.

— Вы встретитесь.

— Знаю.

— Тебе будет трудно.

— Но он не представляет, насколько трудно будет ему.

— Я не вижу, чем закончится встреча, — после короткой паузы сообщила гадалка.

Кирилл медленно повернулся к женщине, посмотрел ей в глаза, и впервые — впервые за многие и многие годы! — она увидела в его взгляде высокомерие. Властное превосходство человека, стоящего на другой ступени.

— Тебе не дано этого видеть, — внятно и тяжело проронил Грязнов.

— Да, — тихо согласилась Даша, склоняя голову.

— Приведи себя в порядок, — тем же тоном продолжил Кирилл. — Моя встреча с Урзаком состоится. Чем она закончится, ты узнаешь одной из первых. Тебе страшно?

— Нет…

— Тебе страшно?

— Я боюсь за девочек, — прошептала Мамаша. — Почему ты не спрятал их?

— Они не пострадают.

— Но никто не знает, чем закончит…

— Они не пострадают. Я этого не допущу.

— Но если, если… — Гадалка сбилась. Не смогла произнести: если тебя убьют — и сбилась. Решила, что Грязнов поймет.

Он понял. Усмехнулся. Теперь не высокомерно, без превосходства — весело усмехнулся, по-настоящему весело.

— А если будет «если», то, где бы я ни спрятал девчонок, им не скрыться. Урзак их достанет. И ты это прекрасно знаешь.

— Неужели ты не боишься потерять Петру?

— Сейчас у меня нет Петры, — спокойно ответил Грязнов. — Невозможно потерять то, чего нет.

Даша открыла было рот, хотела сказать, но… поняла, что Кирилл прав. Отвернулась.

— Ты жесток.

— Я просто честен. С собой. С тобой. Со всеми нами.

Не доехав сотни метров до пересечения вторых уровней Масловки и Новослободской, Пэт неожиданно сбросила скорость, перестроилась в правый ряд — все-таки не удержалась, обогнала пару мобилей — и остановила мотоцикл у бетонного бордюра.

— Поедешь со мной?

Матильда недоуменно посмотрела на повернувшееся к ней непроницаемо черное забрало. Шлемы девушки не снимали, говорили через «балалайки», и невозможность видеть глаза собеседницы раздражала Мату.

— Далеко?

— Надо пообщаться с Русом.

До Матильды не сразу дошло, о ком говорит подруга.

— С байкером?!

— Ага.

— Ты с ума сошла?

— Пришло время кое-что обсудить, — спокойно произнесла Пэт. — Ты со мной?

— Я? — Мата растерялась. Машинально поднесла руку ко лбу откинуть прядь, вспомнила, что на ней шлем, смутилась. — Ты хочешь идти к нему одна?

— Почему одна? — невозмутимо отозвалась Пэт. — С тобой.

— Может, надо взять кого-нибудь еще?

— Кого?