Вадим Панов – Последний адмирал Заграты (страница 47)
— Сто?!
— А что, за шпионаж тебе предложили меньше?
Мерса вздрогнул, но сумел быстро взять себя в руки. И даже выдал смешок:
— Ты и об этом знаешь?
— Не знаю, — махнул рукой ИХ. — Но всех, кто начинает работать на мессера, пытаются купить. Надеюсь, ты не отказался?
— К счастью, они встретили меня, а не Энди.
— Ну и молодец. Вернемся к делам, а то я совсем замерз на ветру. — Бабарский покашлял, демонстрируя то ли наследственный бронхит, то ли пресловутое повреждение дыхательных слоев, и поднял меховой воротник цапы. — Сто цехинов за участие в небольшом мероприятии.
— Что нужно делать?
За сто цехинов наличными Олли был готов на многое.
— Держать рот на замке и быть алхимиком.
— Это я умею.
— Но ты должен быть алхимиком на серьезной встрече, тебе придется проверить на подлинность слиток золота. В лаборатории есть все необходимое.
— То есть Форце это делать приходилось?
— И не один раз.
— Кто еще пойдет?
— Только мы, Олли, только мы. Ты уж извини, но вы с Энди выглядите одинаково: безопасными кретинами — как раз то, что мне нужно. Никаких громил, никаких телохранителей, только двое скромных мужчин, поскольку в нашем деле доверие — важнейшая вещь.
Выглядело предложение очень даже подозрительно, однако Мерса, поразмыслив, вероятность подвоха исключил. Бабарский, конечно, тип скользкий, однако офицера «Амуша», даже новичка, он не подставит, мессера побоится. Ему действительно нужна помощь алхимика, и он действительно уверен, что вдвоем они справятся.
— Договорились, — кивнул Мерса.
— Молодец, Олли. — Бабарский вновь поерзал в кресле. — Времени у нас мало, так что слушай и запоминай…
Глава 6,
— Правильно ли я понял, мессер: адира Агата дает ужин в вашу честь?
— Совершенно верно, Теодор.
Валентин сдержанно кивнул — стекла пенсне неярко блеснули — и осведомился:
— Вы планируете быть заранее?
В ответе он не сомневался.
— Я люблю тетушку Агату, но у меня нет желания проводить в гостях больше времени, чем необходимо, — поразмыслив, ответил Помпилио. — Провинциалы назойливы, Теодор. Их интересуют светские сплетни и большая политика. О первом говорить скучно, а о втором — бессмысленно.
— Совершенно с вами согласен, мессер.
— К тому же кто-нибудь из гостей обязательно припомнит, что я холост, и мне представят шеренгу местных красоток, мечтающих о пышных балах и утонченных развлечениях. Целовать им руки я согласен, но общаться — храни меня Добрый Маркус!
Помпилио поцеловал медальон.
— Вы должны их простить, мессер, люди вашего положения нечасто навещают Заграту.
— Визит не должен превращаться в пытку.
— Совершенно с вами согласен, мессер.
— Вернемся к делам, Теодор, — предложил Помпилио.
— С удовольствием, мессер.
— Что мне надевать?
Они разговаривали в каюте адигена, большую часть которой занимала невысокая, но весьма широкая кровать в верзийском стиле: почти без спинки, зато с множеством подушек. Завершали обстановку две тумбочки и большое, очень мягкое кресло все в том же верзийском стиле. Помпилио только что принял душ и теперь, освежившийся, стоял перед большим зеркалом, рассеянно теребя пояс тонкого халата.
— Я рекомендовал бы остановить выбор на парадном мундире командора Астрологического флота, мессер. Я взял на себя смелость принести его из гардеробной.
Помпилио скептически оглядел висящий на вешалке мундир: белое сукно, золото, погоны с большой звездой, после чего — с еще большим скепсисом — покосился на парадную треуголку:
— Ты уверен?
Элегантный, но строгий мундир всегда вызывал у привыкшего к роскоши адигена сомнения. Мундиру не хватало пышности, зато присутствовали ненужные, на взгляд Помпилио, аксессуары.
— Как показывает опыт, мессер, командорское облачение производит на провинциалов неизгладимое впечатление, — хладнокровно ответил Валентин. — Кроме того, положение офицера Астрологического флота позволит избежать расспросов о политике. Полагаю, разговор будет вертеться вокруг путешествий по Герметикону, а это одна из ваших любимых тем. Я составил памятную записку, в которой перечислил шесть забавных и курьезных ситуаций, которые случились за последний год. По моим расчетам, эти истории помогут вам поддерживать разговор в течение двух часов.
— Замечательно, Теодор, замечательно… — Помпилио еще раз оглядел мундир, на этот раз дружелюбнее, и добавил: — Только сними аксельбанты и не вешай на пояс кортик — это чересчур.
— Совершенно с вами согласен, мессер. Полный парад в данном случае неуместен. — Валентин принял халат и подал хозяину сорочку. — Вы уже просмотрели утренний выпуск «Загратийского почтальона»?
— Я читал эту газетенку вчера и больше не собираюсь брать ее в руки. — Помпилио застегнул сорочку и взял брюки. — Увы, но приличное некогда издание превратилось в лживый листок. Я считаю, Теодор, о «Почтальоне» следует забыть.
— А вот они о вас помнят, мессер.
— Неужели?
Валентин протянул Помпилио газету.
— На первой полосе, мессер.
«Для чего прибыл в Альбург Помпилио дер Даген Тур? Что нужно махровому реакционеру и религиозному фанатику в нашем свободном мире? Будет ли Заграта оккупирована лингийцами?»
— Галанит все-таки нашел тему для передовицы, — протянул Помпилио, разглядывая крупную, на четверть полосы фотографию: он и три лингийских дара во время какой-то официальной церемонии. Все четверо в военной форме, все сосредоточенны и смотрят куда-то вдаль, возможно — в сторону Заграты. Снимок был подобран идеально, многократно усиливая лживые слова текста.
— Галанит? — Валентин удивленно поднял брови.
— Вчера тетушка представила мне Зопчика, главного редактора этого листка.
— Похоже, вы ему не понравились, мессер.
— При виде адигена у него пена с зубов капает.
— С клыков? — уточнил Теодор.
— С зубов, — махнул рукой адиген. — Откуда у этого головастика клыки? — Он «по диагонали» проглядел статью и продолжил: — Нестор — не единственная головная боль Генриха.
— У меня возникла точно такая мысль, мессер. Но должна быть причина.
— Компания обнаружила в Азеанской пустыне огромные залежи нефы. С Генрихом галаниты не договорились, а вот Нестор готов отдать им нефу в обмен на корону.
— На инкийскую корону? — уточнил Валентин.
— Галаниты, судя по всему, планируют разделить Заграту на два государства: Инкийское королевство на юге и что-то вроде республики на севере. У Нестора — нефа, у северян — сферопорт. Если Нестор затеет свою игру, ему тут же перекроют кислород. — Помпилио расправил воротник сорочки и закончил: — Я презираю галанитов, но они знают, как добиваться своего.
— И все дело в нефе? — Валентин покачал головой. — Неужели она так важна?
Валентин тоже любил поговорить о большой политике, но Помпилио никогда не называл его провинциалом.
— Все дело в новых механизмах, которые называются двигателями внутреннего сгорания.
— Если не ошибаюсь, они существенно проигрывают кузелям?
— Во всем, кроме размера, Теодор. На автомобиль кузель не поставишь.