Вадим Панов – Красные камни Белого (страница 96)

«Проклятая бамбада!»

– Я же, в свою очередь, удивился твоему удивлению, – задумчиво продолжил адиген. – Особенно когда вспомнил, что легенде о трех сестрах Тау больше двухсот лет. Спорки вроде столько не живут… – А следующая фраза прозвучала ударом хлыста: – Или живут?

Молчание.

– Таков был подарок Отца трем сестрам Тау?

«Что я наделала?»

– Теперь, когда я узнал все твои тайны, ты жалеешь, что завела со мной разговор, – свободно продолжил адиген. – И думаешь, что меня следует убить.

– Думаю, – хрипло признала женщина.

– Но ты этого не хочешь. Я вижу – не хочешь. Ты хорошая, Старшая Сестра Тау. Суровая, но хорошая. А твои сестры?

«Как я могла довести разговор до такого финала? Почему позволила Помпилио узнать всю правду? Потому что он скоро умрет?»

Нет, не только.

Еще потому, что ей нужно было выговориться. Нужно было рассказать о том, что она делает и почему. Не спорки рассказать – человеку. А в ее положении нет лучшего слушателя, чем приговоренный к смерти адиген.

Ею приговоренный.

– Так что насчет твоих сестер?

– Наша младшая, Тайра, ненавидит людей, – через силу произнесла женщина. – Но я не пускаю ее на Ахадир.

– А твои люди? Они такие же стойкие?

«Алокаридас! Добрый, деликатный Алокаридас, требующий крови! Он стойкий? Или нет?»

– Да, мессер, стойкие.

– Ты взвалила на себя необычайно тяжелую ношу, Старшая Сестра, – проникновенно произнес адиген. – Ты идешь по тонкой нити, натянутой между спорки и людьми. Ты пытаешься балансировать, но раскачиваешься все сильнее. Мне жаль это говорить, но рано или поздно тебя заставят сделать выбор.

«Уже заставили, мессер, уже…»

– Не позволяй темноте завладеть твоей душой, Сестра. Не утешай себя тем, что обязана хранить тайну… – Помпилио резко поднялся с дивана, одним широким шагом приблизился к женщине, наклонился и пронзительно взглянул ей прямо в глаза: – Тайна порождает неизвестность, а неизвестность – страх. Тебе сказать, что порождает страх?

– Войну, – прошептала Старшая Сестра.

– В основе всех войн лежит непонимание или нежелание понять друг друга. Сейчас между людьми и спорки выстроена стена, почему бы тебе ее не сломать?

Беспросветный мрак, что еще несколько минут назад властвовал за иллюминаторами, начал сдавать позиции. Он был еще силен, еще укрывал от взора облака и скалистые пики гор, но начал сереть, плавно переходя в недолгие предрассветные сумерки и тем обещая наступление нового дня. Обещая скорое окончание этой опасной, бестолковой и необычайно важной экспедиции. Новый день Ахадира – новый день Герметикона. Так сказал директор-наблюдатель, и Осчик не видел оснований не доверять словам двоюродного деда.

Скоро все изменится. Ученые изучат Ахадир, познают тайны Вселенной, укрепят могущество Галаны, и человечество вступит в новую эпоху. Власть Компании станет абсолютной, и он, Вальдемар Осчик, будет богат и знаменит.

Скоро наступит новый день.

Но сначала будет мрак.

И кровь.

Вальдемар поднялся с узкой койки, на которой без сна пролежал два последних часа, вытащил из-под нее чемодан, открыл его, разворошил одежду и достал металлический ящик, в котором были спрятаны пистолет и три запасные обоймы.

Сначала будет кровь.

Последний час Вальдемар размышлял над вопросом, почему Мондалумчик отправил на Ахадир именно его? В колоде Департамента секретных исследований было множество привычных к полевой работе профессионалов, многие из которых превосходили Осчика и опытом и умениями. Но дед выбрал его. Потому что родственник? Или потому, что ради успеха Вальдемар пойдет на все: не задумываясь, убьет, предаст и обманет. Причем даже своих, галанитов. Судьба капрала Дабурчика и его людей оставалась непонятной. Даже если они справятся с менсалийцами, их, скорее всего, придется бросить, но… Но Вальдемар не испытывал угрызений совести. Главное – выполнить приказ, все остальное – допустимые потери. Что стоят несколько жизней на фоне новой эпохи?

На фоне того, что он, Вальдемар Осчик, будет богат и знаменит?

Дед знал своего внука, а потому отправил на Ахадир не опытного офицера, привыкшего заботиться о своих людях, а честолюбивого Вальдемара.

Безжалостного?

«Нет! Твердо идущего к цели!»

Осчик спрятал пистолет за пояс, прикрыл его курткой, рассовал по карманам брюк обоймы и, гордо вскинув голову, вышел в коридор.

Встреча с Хеллером и Вандаром состоится на мостике. Это будет очень важная встреча…

Лео Мон и Мойза застряли в кузеле. Сначала, как было договорено, осмотрели орудия, затем переместились в машинное отделение да там и остались, ведя веселые, но бессмысленные разговоры с механиками. Спорки ни на секунду не выпускали чужаков из поля зрения, но Мон и Мойза дали понять, что с пониманием относятся к мерам предосторожности. Рыжий поведал, как случайный попутчик стащил у него сумку, а Лео подивился дружелюбию Старшей Сестры, добавив, что на его цеппеле порядки куда строже. А поскольку оба старательно избегали подозрительных тем, не расспрашивали ни об Ахадире, ни о подробностях жизни на нем, то очень скоро их диалог со спорки превратился в дружеский треп, обильно сдобренный солеными шутками и цепарскими байками.

Помпилио, оставив погрузившуюся в размышления Сестру в кают-компании, отправился к себе, где его ждала Марина.

– Все идет по плану?

– «Неудержимый» приближается к противнику, Ллойд и Белла идут к храму, спорки настороже, а Старшая Сестра собирается нас убить. – Адиген улыбнулся: – Да, Марина, все по плану.

– Главное, что у тебя хорошее настроение.

– Чем труднее достается победа, тем она слаще. – Помпилио посмотрел на зачехленную бамбаду, но доставать ее не стал. Вместо этого взял девушку за руку: – Ты выглядишь грустной. – Пауза. – Страшно?

– И страшно тоже, – не стала скрывать Марина, глядя мужчине в глаза. – На самом деле я переживаю за ребят… – Короткий вздох. – За Беллу.

И не просто переживала – в глазах девушки застыла тревога, которая о многом сказала погрустневшему адигену.

– Она справится, – коротко сказал Помпилио.

– Я знаю, – прошептала девушка. – Но… мы правда вернемся за ними? Я не хочу оставлять их на Ахадире. Это… это неправильно.

– Если мы захватим «Неудержимый», то получим подавляющее превосходство в огневой мощи, – мягко, но очень уверенно произнес Помпилио, ответив на взгляд Марины. – На Ахадире нет силы, способной тягаться с импакто, а потому мы спокойно вернемся к храму и возьмем Ллойда и Беллу на борт. Они – мои люди, и я буду о них заботиться.

– Потому что ты адиген.

– Да, потому что.

Девушка судорожно вздохнула.

Получив честный ответ, она заметно успокоилась, однако Помпилио не закончил:

– Единственный, кто может нам помешать, – Старшая Сестра.

– Я помню…

– Она хочет нашей смерти. Она не отдаст нам импакто, а это единственный способ спасти Беллу.

– Я знаю.

Адиген обнял девушку за плечи и прижал к себе:

– Только Старшая Сестра способна помешать нам вернуться за Беллой. Только Старшая Сестра. Она ненавидит меня, она ненавидит Беллу. Помни об этом.

– Хорошо… – Марина закрыла глаза и спрятала лицо на груди Помпилио. – Я все поняла. Старшая Сестра – наш враг.

– Почему Грозный назвал гипнотом тебя?

– Не Грозный, а Помпилио, – поправил девушку Ллойд.

– Не уходи от вопроса.

Прохладная фраза стерла с лица Чизера ухмылку, и он ответил серьезным тоном:

– Чем ты недовольна?

– Я…

– Ты привыкла получать заслуженное? Хочешь, чтобы все знали, что это ты управилась с мырами?