Вадим Панов – Красные камни Белого (страница 27)

– И вы спасли ему жизнь!

– А как я должен был поступить?

– Как? – Нучик задохнулся от гнева. – Как?!

«Я знаю этих людей. Нестор Гуда – адиген, знаменитый военачальник, поднявший мятеж против короля Заграты. Барон Нучик – галанит, оплативший бунт, поскольку свержение монарха было в интересах Компании. Но кто я? Какова моя роль в мятеже? Мы сражались? Я был королем Заграты? Вряд ли…»

– А буквально перед вашим появлением, барон, я рассказывал кузену, что мы летим в Альбург. Там, к сожалению, беспорядки, и необходимо спасти несчастных загратийцев от хаоса.

– Он виноват в хаосе. – Галанит злобно посмотрел на гостя.

«Я?!»

– Он перебил всю верхушку Трудовой партии! Оставил революцию без вождей!

«Я?!»

– Какая разница, кто виноват, барон? – махнул рукой Гуда. – Главное, что план рушится на глазах, и нам жизненно необходимо восстановить порядок. Иначе Компания не сможет заняться нефой.

– Я не хочу, чтобы вы об этом упоминали.

– Барон, не считайте моего кузена глупцом. Для многих людей эта ошибка стала последней.

– Не так мрачно, Нестор.

– Кузен, я знаю, что говорю. – Гуда вновь повернулся к галаниту. – Нетрудно догадаться, чем именно Заграта заинтересовала Компанию.

Нучик мрачно оглядел нейтрально улыбающихся адигенов, после чего осведомился:

– Что вы планируете делать в Альбурге, Нестор?

– Наведу порядок, – коротко ответил Гуда.

– И останетесь в столице навсегда.

– Вы совершенно правы, барон, – останусь, – подтвердил Нестор.

– Это идет вразрез с нашими договоренностями.

– Я знаю.

Несколько секунд Нучик ожидал продолжения, а когда сообразил, что развивать свою мысль Гуда не планирует, угрюмо осведомился:

– И что?

– Ничего, – пожал плечами Нестор. – Вы напомнили о договоренностях, я принял к сведению. Я не мешал вашим людям действовать в Альбурге, но теперь, когда они провалились, я не имею права оставаться в стороне. И, положа руку на сердце, барон, неужели кто-то другой на моем месте поступил бы иначе?

По физиономии Нучика было видно, что он хочет много чего сказать своенравному адигену. И сказал бы, но понимал, что угрожать Нестору опасно, а взывать к его совести – смешно. Да и прав был Гуда, во всем прав: действия Трудовой партии раскачали корабль под названием «Заграта», и не допустить гражданской войны можно было лишь быстрыми и жесткими действиями.

– Я немного погорячился, – признал галанит.

– Мы только что вышли из сражения, – мягко произнес Гуда. – Все немного нервничают.

– И однако я не понимаю, почему этот пленник пользуется такими поблажками?

– Пленник? – Нестор удивленно приподнял брови. – Барон, вы, к сожалению, и в самом деле не понимаете происходящего: мой кузен выразил желание отправиться на Каату, и я предложил ему воспользоваться «Дланью справедливости», чтобы добраться до сферопорта. Нам, знаете ли, по пути…

Плеск воды…

Уже не враждебный, а успокаивающий. Добродушный, можно сказать – ласковый. Каким разным он может быть – плеск воды.

Вода…

Такая же холодная, как там, в нахлынувших воспоминаниях, только пресная, прибежавшая с высоких ледников, но не быстрая, потому что для купания он выбрал примеченную днем заводь. Слева шумит поток, спешат в далекую долину миллиарды капель, а здесь тишина и умиротворение. Здесь замер бег воды, и время, кажется, тоже замерло. Здесь можно задремать, но слишком уж холодна прибежавшая с ледника водица, заснешь – не проснешься.

«Может, хватит плескаться?»

Мысли тянутся медленно, лениво, мысли тоже в заводи, они поймали неспешный ритм и не хотят разгоняться. Следовало бы, конечно, выйти из воды, пока не застудился, но лень. К тому же он откуда-то знал, что простуда ему не грозит.

«Я спокойно переношу холодную воду, она мне даже нравится… Я закален. Я умею разводить огонь без спичек и делать каменные ножи. Мои руки помнят, как это делать, а значит, умения мои почерпнуты не из книг – я и раньше разводил огонь без спичек и делал каменные ножи. Кто я? Мой кузен устроил переворот на Заграте, но мне, кажется, это не понравилось. Я был недоволен, а он пытался меня умаслить… Что связывает меня с Загратой? Кто я? Адиген? Теперь в этом нет сомнений: Нестор называл меня кузеном. Он адиген, он ни за что не обратился бы так к простолюдину… Я – адиген. И еще я хорошо стреляю… Нет, не просто хорошо…»

В памяти всплыли недавние события: горный козел на террасе, привычная тяжесть пистолета в руке и спокойное понимание того, что козел уже мертв. Еще до выстрела. Еще до того, как он вскинул оружие и прицелился. Да и целился ли он? Выстрел в памяти отсутствовал: удобная стойка, которую тело приняло само, оценка положения жертвы, прицеливание, давление на спусковой крючок и грохот – все это мелькнуло молнией, не потребовало осмысления, а значит, он настолько привычен к стрельбе, что все сведено к инстинктам.

«Я не просто хорошо стреляю – я великий стрелок. Я – бамбальеро. Многие адигены – бамбальеро, и я, похоже, один из них. Но откуда взялись синяки на запястьях? С Нестором мы расстались мирно. Что произошло потом?»

Шум потока не смог заглушить тихие шаги приближающейся женщины. Точнее, должен был заглушить, но Грозный уже понял, что чувства его весьма и весьма тренированы. Он легко вычленил новый звук, сразу понял, что идет именно женщина – шаги были слишком легкими, и определил примерное расстояние до цели…

«Цель! Высокое Искусство достижения цели! Я все-таки бамбальеро».

И еще он понял, что идет Куга – по запаху.

Девушке очень хотелось подкрасться незамеченной, и Грозный ей подыграл: вздрогнул, когда услышал:

– Так вот где ты прячешься.

И резко повернулся:

– Куга?

– Ждал кого-то другого?

Синеволосая остановилась у края заводи.

– Никого не ждал. – Грозный вновь принял расслабленную позу. – Долго искала?

– Изрядно, – призналась девушка. – Вода теплая?

– Для меня – да.

– А для меня?

– Холодная.

– Ну и ладно. В конце концов, надо освежиться.

– Уверен, тебя это не остановит, но предупреждаю: я не одет.

В ответ раздался тихий смешок:

– Мы в походе, Грозный, вокруг нас дикая природа. Пару часов назад мы ели вонючего козла без соли и специй. Неужели ты думаешь, меня смутит твой голый зад?

Это была какая-то другая Куга, совсем не та пугливая девочка, что робела всю дорогу, по малейшему поводу закатывала истерики и задрожала, увидев, как Грозный свежует козла.

«Любопытно…»

– Я должен был предупредить.

– Потому что хорошо воспитан?

– Ага.

– Мне нравятся воспитанные мужчины.

Следующим звуком стал шелест падающей на камни одежды.

«Странно, вокруг темень, хоть глаз выколи, а я прекрасно ее вижу. По запаху, по звуку. Я вижу ее яснее, чем днем. Если я бамбальеро, то отнюдь не бамбини… Ах да, Нестор назвал меня бамбадао…»

– Кстати, ты вспомнил, откуда у тебя синяки на запястьях?