Вадим Панов – Красные камни Белого (страница 16)
– Мне было непередаваемо, невероятно хорошо, – негромко продолжила Свечка. – Можно сказать, я познала истинное блаженство.
Она говорила медленно, не скрывая довольную улыбку, но при этом не смотрела Грозному в глаза. То ли стеснялась, то ли просто не хотела.
– Катастрофа произошла в момент оргазма, и все мои чувства, и без того возбужденные, были усилены в тысячу или миллион раз. Я сама превратилась в оргазм, понимаешь? – Короткая пауза. – Нет, ты не понимаешь. Ты и представить себе не можешь, что чувствует женщина рядом с хорошим мужиком, но то, что досталось мне, было в миллиард раз великолепнее. Наслаждение в Пустоте оказалось настолько острым, что мне не хотелось возвращаться. – В глазах Свечки вспыхнули яркие огоньки. – Я не думала о смерти, не боялась ее и не понимала, что она есть, ибо утонула в удовольствии. Пустота стала сладким повидлом, обмазала меня с головы до ног, всосалась внутрь, стала мной, стала моим оргазмом и зажгла так, как никогда раньше. И если бы не вы, я получила бы в подарок вечность, полную чистого удовольствия.
– Смерти не было? – заинтересованно уточнил Грозный.
– Только экстаз.
– Тебе повезло.
– Не совсем. – Губы Свечки дрогнули, почти скривились, как от боли. – Ведь мне хочется вернуться.
– Но ты понимаешь, чем это закончится.
– Понимаю, – согласилась девушка. – Но не знаю, как буду жить дальше. Меня тянет…
– Пройдет время, и воспоминания потускнеют.
– Только не эти.
– Хорошее забывается быстрее, чем плохое.
– Это не хорошее, – тихо ответила Свечка. – Это сверхъестественное, а потому – незабываемое. – Она вздохнула, словно говоря: «Да ничего ты не понял!», улыбнулась и почти весело спросила: – А что видел ты?
И Грозный, к некоторому удивлению девушки, кокетничать не стал.
– Я растерялся, – честно ответил он.
– И все?
«Какая ерунда: растерялся!»
– Да как тебе сказать… – Он потер затылок. – Я ничего не помню о себе, не знаю, кем был и каким был. Время в Пустоте – единственный мост ко мне настоящему. Точнее – ко мне прошлому. Я знакомлюсь с собой, снова и снова прокручивая в памяти свое поведение в Пустоте, анализируя свои чувства, эмоции… Я совершенно точно помню, что не боялся смерти. Или думал, что не боюсь смерти. Или даже хотел…
Грозный замолчал.
– Хотел умереть? – участливо спросила Свечка.
– Судя по всему, я так часто думал о смерти, что мысль потеряла остроту. Я считал, что останусь спокойным до конца, а потом… растерялся. Я пытался разговаривать с Пустотой, задавал ей вопросы, говорил, не переставая, как спятивший граммофон. Я растерялся. И помню, мне стало стыдно.
– Ты мечтал о смерти…
– Возможно, – признал Грозный.
– А там, в Пустоте, вдруг понял, что не хочешь умирать, – мягко продолжила девушка. – Что же в этом постыдного?
Мужчина прищурился, но промолчал, не мешая Свечке говорить.
– Ты не помнишь ничего из прошлого, не знаешь, почему мечтал о смерти, но достойно встретил Пустоту, и… И ты ее победил.
– Что?
– Ты не растерялся, Грозный, – улыбнулась девушка, беря мужчину за руку. – Ты настолько силен, что даже на самом краю продолжал думать и анализировать. И ты понял, что спешил не туда. Ты разобрался в себе, Грозный, тебе невероятно повезло.
– Разобрался и обо всем забыл?
– Ты вспомнишь. – Свечка мягко провела ладонью по его щеке. – Ты ведь сильный.
– Не помешала?
Громкий женский голос прозвучал совсем некстати, но Свечке хватило выдержки не отдернуть руку. Она медленно повернула голову, посмотрела на стоящую в трех шагах Привереду и неспешно ответила:
– Нет.
Грозный же на появление нахалки вообще никак не среагировал: продолжил напряженно смотреть на Свечку, словно ожидая продолжения разговора.
– Обнимаетесь?
– Болтаем.
– Секретничаете? – Привереда приблизилась на пару шагов.
– Нет.
Свечка опустила руку, Грозный усмехнулся.
– О чем не секретничали?
Упорство, с которым Привереда возвращалась к этой теме, говорило об одном: подсмотренная сценка выбила ее из колеи. То ли жест Свечки оказался слишком неожиданным, то ли слишком неприятным, но факт оставался фактом: Привереда на какое-то время потеряла контроль над собой.
– Так о чем вы шептались?
– О том, что вы не доверяете Грозному, – легко ответила Свечка. – Пошли на поводу у Рыжего, о котором тоже ничего не знаете, и раскололи команду.
– Мы никогда не были командой.
– Мы стали, оказавшись здесь.
– Допустим, – сдалась Привереда. И покосилась на Грозного: – Тебя это беспокоит?
– Когда я очнулся, меня беспокоили ребра. Я их проверил и выяснил, что переломов нет. С тех пор все в порядке.
Свечка рассмеялась, Привереда порозовела, но сдержалась.
– Я видела, как ты снимал одежду.
– Теперь я буду тебе сниться, – прокомментировал Грозный.
– Не слишком ли ты о себе возомнил? – не стерпела Привереда. – В конце концов…
– Что бы я о себе не возомнил, это я возомнил о себе. И тебя никто не заставляет слушать.
Свечка думала, что резкая отповедь вызовет скандал, что Привереда обязательно ответит лысому, но та лишь вздохнула: