Вадим Панов – Костры на алтарях (страница 63)
— Мы предполагаем, что Чезаре подался в другой Анклав. Но он не откажется от аукциона, а значит, выйдет с тобой на связь.
«Ну, конечно, Кодацци ведь не знает, что я сижу в гостях у его бывших работодателей, и не откажется от идеи выставить меня похитителем».
— Ты проведешь аукцион…
— Но что вам это даст?! Чезаре осторожен и умен, ему не нужно встречаться со мной, чтобы передать книгу!
— Перебьешь меня еще раз, я отрежу тебе ухо, — ровным голосом пообещала Каори.
— Извини.
Девушка кивнула, помолчала и проговорила фразу с самого начала:
— Ты проведешь аукцион и придумаешь, как добраться до Чезаре. Сделаешь это — расплатишься по всем счетам.
— А если Кодацци окажется умнее меня?
— Ты останешься нам должен.
— А если я выведу вас на него, а вы…
— Просто выведи, и будем в расчете.
Когда из тебя пытаются сделать дурака, утешает только то, что ты, по всей видимости, им не являешься. Дорадо знал, что «в расчете» они не будут. Но спорить не стал:
— Хоть на этом спасибо.
— Что ты имеешь в виду?
Зеркальные очки не сбивали Вима с толку, но полностью скрывали глаза Каори. Чертовски трудно вести разговор, опираясь лишь на интонацию собеседника и его редкие жесты.
— Я имел в виду, что с тобой можно вести дела. Ты не заставишь меня отвечать за… возможные ошибки твоих подчиненных.
— Ты будешь отвечать только за свои действия, — пообещала мамбо. И поднялась: — Пойдем.
«Меня переводят в номер люкс?»
Как выяснилось — не сразу. Они проследовали по абсолютно пустому коридору — Каори даже охранника не прихватила, — вошли в распахнувшуюся дверь («балалайкой» она ими управляет, что ли?) и оказались в большой, отделанной белым кафелем комнате.
«Интересно, почему палачи предпочитают больничный антураж? Потому что не получилось стать докторами?»
Комната пыток была оборудована самым пошлым способом. Куда ни кинь взгляд — белый цвет: стены, пол, потолок. Ярко светят медицинские лампы. Раковина в углу. На блестящих металлических столиках — блестящие металлические инструменты. Блестящий тазик для крови. Блестящее металлическое ложе, к которому пристегнут обнаженный мужчина. Правда, связывали несчастного не блестящие кандалы, а широкие ремни.
Блестящее хорошо сочеталось с очками мамбо.
«Сейчас мне покажут будущее…»
Виму не было страшно по двум причинам: во-первых, отбоялся свое еще в Африке, во-вторых, он прекрасно понимал, что привели его сюда не в качестве клиента.
«Похоже, нужно вздрогнуть…»
Вздрогнуть не получилось, пришлось «незаметно» поежиться. Каори уловила движение и, кажется, осталась довольна.
— Не так давно мы говорили о том, на что способна истинная вера.
— Э-э… мы говорили о принципах.
Девушка предпочла не обратить внимания на замечание Дорадо.
— Известно ли тебе, что истинно верующим дарована сила творить необъяснимые с рациональной точки зрения вещи?
— Ты говоришь о чудесах?
— Можно назвать их так. — Каори подошла к столику, на котором лежал раскрытый металлический чемоданчик, и вытащила из него аляповато сделанную куклу.
— Полагаю, ты слышал истории о том, что жрецы Вуду способны создавать двойников? Связывать незримыми узами человека и бледное его подобие?
Тряпичная кукла с намалеванными маркером лицом и веревочными волосами. Сшита грубо, некоторые швы не доведены до конца, и из них торчат травинки. Вим смотрел на нее не отрываясь.
— Эти истории набили оскомину. Скажи любому обывателю: Вуду — и он, не задумываясь, ответит: кукла. В эти истории верят и не верят. А между тем… — Каори погладила уродливую игрушку. — А между тем люди тратят годы на то, чтобы научиться создавать такое вот бледное подобие. За каждой куклой — большой труд и много сил. — Она перевела взгляд на Дорадо. — Сейчас ты увидишь то, что часто показывают в кино. Увидишь необъяснимый факт. Увидишь чудо, совершенное мной с помощью силы, дарованной истинной верой. В твоей душе, Вим, пока нет места религии. И я показываю тебе все это отнюдь не для того, чтобы ты обрел веру, у меня другие задачи. Но я мамбо, я обязана нести людям свет Католического Вуду, поэтому я и говорю столь много. Сейчас ты увидишь разницу между нами, Вим, увидишь, насколько жалок и слаб человек, лишенный огня истинной веры.
Каори положила куклу на блестящий металлический поднос, молитвенно сложила руки и опустила голову. Дорадо с трудом расслышал бормотание:
— …И да благословят меня святые духи Лоа…
Связанный мужчина замычал, с ужасом наблюдая за действиями закончившей молиться девушки.
«В чем же ты провинился, приятель?»
— Смотри внимательно, Вим, смотри и не отворачивайся.
Мамбо вытряхнула на куклу несколько капель из прозрачного пузырька — Дорадо почувствовал запах эфира, — и чиркнула зажигалкой.
И в тот же миг мычание мужчины едва не превратилось в крик. Кукла горела, а по обнаженному телу несчастного расползались уродливые ожоги. Завоняло паленым мясом. Ошарашенный Вим оперся рукой о стену.
«Этого не может быть!»
Мужчина горел… нет, не горел, но на глазах превращался в обугленный кусок плоти. Лицо, грудь, живот, руки, ноги… на нем не осталось живого места. Не горел — плавился. Ведь не было огня!
— Люди вставляют себе в головы «балалайки», вживляют импланты, на расстоянии управляют машинами и погодой. Но они забыли о том, что вначале было Слово.
Мужчина перестал мычать. Затих.
— Зачем ты мне это показала? — прошептал Дорадо.
Он знал ответ, но не мог не спросить. Ему нужно было что-нибудь сказать, а ничего не лезло в голову. Ничего, кроме этого дурацкого вопроса.
— Я освобожу тебя, — спокойно ответила Каори. — Верну тебе все, что мы забрали, и отпущу на свободу. Ты будешь искать Кодацци, оставаясь на воле. И я обещаю, что больше не посажу тебя в клетку. — Она сняла очки, и Вим вновь увидел ее чудесные сапфировые глаза. — Но не забывай о том, что у меня есть твой двойник.
«Лучше уж в клетку…»
Вентиляция в пыточной работала отлично, запах жареного мяса почти не ощущался, но Дорадо все равно слегка мутило. А ведь ему доводилось видеть, как горят танкисты, не сумевшие покинуть подбитую машину. Им подбитую машину. Но там все было иначе. Там Дорадо понимал, почему горят люди. А сейчас…
— Ты должен знать еще кое-что, — невозмутимо продолжила Каори. — С помощью двойника я могу не только доставить тебе неприятности, но и найти тебя, где бы ты ни был.
— У тебя есть предположения, куда мог отправиться Кодацци? — хрипло спросил Вим.
— Я думаю, он тебе сообщит. — Мамбо протянула Дорадо коммуникатор. — Жди звонка.
— Господа, я, право, не знаю, что сказать… у нас приличное заведение… — Гордон Грей растерянно посмотрел на молчаливых полицейских. — Гости будут недовольны… а ведь среди них есть очень важные персоны…
— Важнее султана Баварии? — осведомился возглавляющий группу офицер.
— Нет, конечно, нет… — На управляющего «Шекспиром» было жалко смотреть. — Я не предполагал…
— Это международное дело, — весомо заявил полицейский. — Султан лично обратился к халифу, и британский Европол получил приказ оказать максимальное содействие. Но болтать об этом не следует.
— Я все понимаю, — выдохнул Гордон.
Офицер презрительно посмотрел на оттопыренные уши управляющего, после чего подошел к дверям в главный зал клуба и заглянул внутрь.