— Ты злопамятный.
Вим покачал головой:
— Глупый. Из-за тех двух часов, что подыхал ублюдок, я исковеркал себе жизнь.
— Все равно тебе повезло больше, чем мне.
— Это точно.
Дорадо завел разговор не для того, чтобы проверить искренность нового партнера. Ему нужно было разговорить трансера, отвлечь, расслабить. Не дать Хале сообразить, что она должна срочно связаться с Чезаре. Она еще не поняла, что должна СРОЧНО СВЯЗАТЬСЯ С ЧЕЗАРЕ! Кодацци знает о нападении китайцев, но коммуникатор молчит, а «балалайка» осталась у Изольды. И Кодацци понятия не имеет, чем закончилась перестрелка. И что стало с Халой…
Трофейную «дрель» Вим специально положил на самом виду, между собой и трансером. Как знак доверия. Маленький штрих, позволивший Хале расслабиться. Тем более что, едва оказавшись в подвале, Дорадо присмотрел кое-что получше: бейсбольную биту из утяжеленного пластика, с помощью которой местные бандиты выясняли, кто круче в битвах за контроль над чайханами и туристическими достопримечательностями. Мюнхен — это не Анклав, где пушку можно купить на каждом шагу, хочешь — зарегистрированную, хочешь — нет, что, в принципе, одно и то же, потому что безы за незарегистрированную пушку только штраф выпишут. Здесь государство, ствол добыть сложнее, поэтому мелкие уголовники предпочитали сражаться палками.
Бита лежала у стены, как раз в том месте, где расположился Дорадо.
— Надо бы связаться с Чезаре, — опомнилась женщина.
— Для этого нужен коммуникатор, — заметил Вим.
И увидел, что Хала не сводит глаз с автомата. Женщина насторожилась. Или просто задумалась?
— Похоже, пора расставаться.
— Похоже, — согласился Дорадо.
Он поднялся на ноги чуть раньше Халы. Поднялся, одновременно схватив правой рукой биту. И прежде чем девушка успела защититься, уклониться или хотя бы выставить руки, ударил ее по голове.
Говорить о состоявшейся Традиции можно только в том случае, если основополагающие ее принципы, глыбы, на которых держится здание, прошли испытание временем. Но не минутами, что считают часы, а поколениями, десятками поколений, каждое из которых привносило в жизнь общества нечто новое, нечто свое. Слово Традиции меняет мир, делает другим его восприятие людьми. Но нельзя отрицать обратного: развитие общества заставляет человека по-новому смотреть на веру. Триремы были вытеснены парусными судами, которые, в свою очередь, уступили место пароходам. Люди целеустремленно познавали законы материального мира и в один прекрасный миг решили, что знают все. Ну, или почти все. Земля шарообразная, а не плоская. Солнце не бог, а термоядерная печка. Душа не в сердце, а в голове. Разум есть результат высшей нервной деятельности. Ничего вечного не существует, даже Вселенная рано или поздно погибнет.
А когда все знаешь, зачем тебе Слово?
И тут возникает вопрос о силе Традиции.
Способен ли ее фундамент выдержать напор всезнаек, очарованных теориями, придуманными людьми и доказанными людям? Достаточно ли он крепок? Сумеют ли иерархи провести корабль Традиции между Сциллой прогресса и Харибдой разумного консерватизма? Запрешься в крепости окаменевших догм — разочаруешь людей. Поддашься «велениям времени» — растратишь проверенные веками ценности ради сиюминутной выгоды.
Но что делать, если иерархи сами не верят в силу своей Традиции?
Некоторые считают, что появление Католического Вуду тесно связано с постройкой в Новом Орлеане храмового комплекса Иисуса Лоа. Масштабный собор, продемонстрировавший миру мощь и богатство новой Традиции, дал верующим повод для гордости и указал направление паломникам. Вуду, до того момента считавшееся уделом колдунов, совершающих свои обряды вдали от посторонних глаз, обрело лицо, обрело символ.
Соглашусь: возведение храма Иисуса Лоа стало событием знаковым, важнейшей вехой в истории Католического Вуду. Однако сама Традиция сформировалась значительно раньше и обрела силу задолго до того, как святой Мбота заложил первый камень в фундамент комплекса.
Храм Иисуса Лоа стал центром давно существующего учения.
Другие источники утверждают, что становление Католического Вуду в качестве одной из мировых религий, свершилось в результате знаменитого Собрания Недовольных, когда две трети кардиналов Римской Католической Церкви отказали папе в доверии и объявили о поддержке нового христианского течения. Последовавший за Собранием раскол укрепил позиции Католического Вуду, позволил завоевать положение, которое раньше занимала материнская церковь.
Мне нечего возразить: Собрание Недовольных и принятое на нем обращение раскольников стали важнейшим событием. Но не стоит забывать, что кардиналы переметнулись на сторону Вуду не под влиянием импульса и не вследствие временного помешательства. Их демарш был обдуман и тщательно спланирован. Они увидели силу нового течения, послушали, что говорит о нем паства, получили от вудуистов гарантии и только поэтому решились на раскол. Они поверили в перспективу, поверили в Мботу.
Собрание Недовольных не имело отношения к становлению Католического Вуду, оно стало очередной его победой.
Становление — это работа. Незримая, упорная, тяжелая…
Я утверждаю, что Католическое Вуду явилось миру в тот самый миг, когда молодой хунган Мбота, известный теперь как святой Мбота, осознал, что достиг потолка и больше ему рассчитывать не на что.
В тот самый миг. Ни часом раньше, ни минутой позже.
Духи Лоа любили этого гаитянского мальчишку. Его привечали все тринадцать пантеонов. Он обладал огромной силой, вполне достойной его невероятного честолюбия.
К двадцати семи годам будущий святой добился всего, о чем мог мечтать колдун Вуду. Пройдя обучение на Гаити и в Новом Орлеане, Мбота перебрался в Калифорнию и вскоре стал самым авторитетным хунганом Лос-Анджелеса. К нему обращались за советом миллионеры, государственные чиновники и видные бандиты, к его слову прислушивались все американские колдуны, его уважали гаитянские и африканские старейшины. Авторитет Мботы был столь велик, что с ним не рисковали ссориться даже «люди леопарда». Но это был предел.
Предел для колдуна.
В двадцать семь Мбота понял, что впереди его ожидают тридцать, сорок, а то и пятьдесят невыносимо скучных лет, каждый день которых будет похож на предыдущий. Его власть была весомой, но не всеобъемлющей. Миллионеры и государственные деятели выслушивали предсказания хунгана, следовали его советам, но никогда и никому не признавались в связи с ним. Мботу называли великим, но он не мог выйти из тени, в которой пребывало Вуду. В двадцать семь, пройдя через все ступени, оказавшись на самой вершине Вуду, Мбота осознал, что хочет большего.
И понял, что покончит с собой, если ничего не изменит.
Вы не найдете этой детали в канонической биографии основателя Католического Вуду. Я знаю о ней от самого Мботы и уважаю его за то решение и за ту одержимость, с которой он взялся за дело.
За то, что поставил на кон собственную жизнь.
Необходимо отметить, что Мбота задумался о своем будущем едва ли не в самый подходящий для этого момент. Как раз тогда статистические агентства сообщили, что доля исповедующих ислам европейцев перевалила за шестьдесят процентов. Албанцы и французы все настойчивее требовали от Европарламента привести конституцию в соответствие с законами шариата, а призывы папы к взаимопониманию вызывали глухое недовольство католиков. Ватикан не понял, что времена изменились, и то, что раньше воспринималось жестом доброй воли, виделось теперь признаком слабости.
А слабых не любят. Мбота понимал это, как никто другой.
Его дальнейшие шаги были точны и продуманны.
Молодой хунган разработал план, в котором набросал принципы нового христианского направления и изложил действия, необходимые для создания полноценной церкви. Он представил план на суд старейшин и добился сдержанного одобрения: лидеры Вуду не сумели распознать угрозу, не поняли, что идеи Мботы нанесут удар не только по католичеству, и дали хунгану шанс. Собственными руками выкопав себе могилу.
Заручившись поддержкой старейшин, Мбота принялся формировать команду, привлекая на свою сторону молодых хунганов и мамбо. Его сила, его авторитет и его идеи понравились вудуистам, они увидели в них свет будущего, возможность выйти на первые роли в обществе, обрести власть. Сильные, азартные, честолюбивые и убежденные… Они без сожаления расправлялись с теми, кто отвергал замысел Мботы. По миру прокатилась волна убийств, места погибших колдунов занимали проповедники нового учения. Опомнившиеся старейшины потребовали от Мботы прекратить безобразие, они поняли, что перестройка коснется и самого Вуду, но было слишком поздно. Сторонники реформации отбили нападение на свой центр в Новом Орлеане и перешли в наступление, окончившееся грандиозной резней на Гаити. Так Мбота совершил первое невероятное дело в своей жизни: объединил разрозненных колдунов Вуду, заставив их признать свое абсолютное главенство.
Но этого ему было мало.
Книга нового учения — «Послание Мботы» — вышла в свет одновременно с папской буллой «О принципах добросердечных отношений» и нанесла сокрушительный удар по позициям Ватикана. Гений Мботы проявился в том, что он сумел подвести под традиционную, но несколько странную связь между Вуду и христианством крепкую, логически обоснованную базу. Его знаменитые «Выводы», в которых остроумно доказывалась божественная природа духов Лоа, смутили умы не меньше, чем демонстрация «чудес», свершаемых под сенью креста. А появившиеся вскоре мученики — десятки хунганов подверглись нападению фанатиков — еще больше укрепили позиции Католического Вуду.
