Вадим Панов – Кардонийская рулетка (страница 116)
— Вы слышали? Дагомаро арестовал того лингийца!
— Дер Даген Тура?
— И бросил за решетку!
— Не может быть! Наверняка оставил адигена в отеле под домашним арестом.
— За решетку!
— Так ему и надо!
Разговоры за столиками уличного кафе вертелись вокруг главного события вчерашнего дня: ареста знаменитого путешественника. Скандал затмил и новости с выставки, и проблемы на переговорах, и неуловимых террористов.
— Я думал, Дагомаро дружит с адигенами.
— Дагомаро?! Он же псих! Об этом во всех газетах написано.
— Адигены кого хочешь доведут. Такие уроды!
— Когда же они исчезнут?
— Жаль, что я не пью по утрам, — тост получился замечательный.
— Постараюсь не забыть его до обеда…
«Идиоты!»
Одни боятся, другие бахвалятся, третьи надуваются спесью, демонстрируя умение «во всем разобраться», но все, все без исключения, обсуждают подброшенную газетами тему. Говорят не о том, о чем хотят, а о том, что нужно кукловодам. Горячатся, спорят, размахивают руками, трясут головами и широко разевают рты, чтобы добавить услышанному немножко собственного бреда.
— Вы слышали? Помпилио связан со взрывами и пожарами!
— Не может быть!
— Друг моего двоюродного брата служит в военной разведке, он врать не будет.
Сегодня вам дают темы для разговоров, завтра влезают в мысли, и вот вы уже не замечаете рабского ошейника. Вы улыбаетесь и продолжаете считать себя свободными. Потому что не видите железа на шее, клейма на лбу, и вам достаточно. Вы не понимаете, что самые прочные цепи не гремят при ходьбе. А цепи нужны любой власти, потому что любая власть преступна по определению и должна быть уничтожена!
«Но прежде нужно уничтожить мир». — Лайерак тихонько рассмеялся и довольно потер руки. Взял чашечку с кофе, поднес ее ко рту и… И замер, невидяще глядя перед собой.
Потому что вдруг понял.
Потому что происходящее сложилось, как складываются в пасьянс потрепанные карты. Каждая на своем месте, в соответствии с правилами, что придуманы кем-то другим, не зависящими от наших желаний правилами. Карта за картой на зеленый стол, перекладываются, тасуются, выстраиваются в комбинации и последовательности. Какое-то время игрой можно управлять, но чем ближе финал, тем меньше все зависит от игрока, потому что собраны комбинации, выстроены последовательности и теперь главенствуют правила.
И удача.
И одна-единственная карта сделает победу.
Или же придется начинать сначала.
— Я — эта карта, — шепчет Огнедел.
И чашечка кофе выскальзывает из ослабевших пальцев. Падает на стол, бьется, кофе плещет на галстук и рубашку, но ему плевать.
Он все понял.
Но карта не он, а предстоящая акция. Не красивая и не эффектная акция, простая и жестокая, она оказалась наполнена громадным смыслом… Который ускользнул от всех, кроме Лайерака.
Бедный дурачок Шо решил, что Огнедел продался, превратился в наемника.
Хитрый и подлый заказчик пытается победить в малюсенькой, но очень большой для него игре. Последовательности, комбинации, движения — все сходится здесь, на Кардонии. Пасьянс почти готов.
— А ведь получится. — Теперь у Отто дрожат не только пальцы — его всего трясет. Но не от страха, нет — от возбуждения.
От понимания того, что только он, Огнедел, видит картину целиком и знает, что через пять минут изменит мир.
Бесповоротно.
— «Пытливый амуш» все еще не восстановил ход. У них проблемы с электричеством и кузелем, — доложил секретарь, наклонившись к самому уху Дагомаро. — «Дер Каттер» стоит рядом, охраняет. Из Линегарта вышел грузовой цеппель с запасными частями и ремонтной бригадой.
— Когда ремонтники доберутся до «Амуша»?
— К вечеру.
— Когда? — Крыша снята, автомобиль едет быстро, ветер и звук мотора разгоняют слова, вот Дагомаро и не расслышал ответ, несмотря на приложенные секретарем усилия.
— К вечеру!
— Очень хорошо. — Винчер медленно провел рукой по бороде. Ночь на ремонт, затем обратная дорога… — Пусть дер Даген Тур остается в тюрьме до возвращения «Амуша».
— Хорошо, синьор консул.
— Не хочу видеть его физиономию, — продолжил Дагомаро. — Особенно сейчас.
— Отлично вас понимаю, — вздохнул секретарь.
Сообщение о нападении на Махима пришло за несколько минут до того, как ушерцы собрались во Дворец. Телефонный звонок, бледные лица, растерянность: «Что же теперь будет?», вопросительные взгляды на консула и его уверенный приказ: «Вы отправляйтесь во Дворец, я еду на место преступления».
«Там может быть опасно!»
«Смеетесь? Там сейчас самое безопасное место в городе».
И Дагомаро не ошибся: складывалось впечатление, что на злополучном перекрестке толпились все полицейские Унигарта. Рядовые, офицеры и даже сам синьор Карчебрад — начальник полиции, в компании с мэром Хольчиным. От синих мундиров рябит, тем более что полицейские не стоят на месте: одни прочесывают окрестности в поисках улик, другие осматривают и описывают тела, фотографируют, зарисовывают, опрашивают свидетелей. Тут же репортеры, слетевшиеся на запах крови и беды. Улицы перекрыты, полно автомобилей, грузовиков, фургонов, пролеток, закрытых карет — приехавших по делу и случайно попавших в бедлам. Крики, ругань, толкотня… Но только не для Дагомаро, дорогу которому прокладывал сам Карчебрад.
— К счастью, все обошлось, синьор консул. На этот раз полиция сработала отлично!
Распространяться о том, что удивительная расторопность объяснялась анонимным сообщением, начальник полиции не стал.
— Преступники?
— Почти все убиты. Но одного мы взяли живым!
Карчебрад светится так, словно его подчиненные совершили эпический подвиг. Впрочем, поимка помощника неуловимого Огнедела и в самом деле была вехой для провинциальной планеты.
— Я горжусь вами, синьор Карчебрад. Блестящая работа.
— Спасибо, консул!
Махим обнаружился в карете медиков. Взвинченный — а кто бы остался спокоен после покушения? — растрепанный, с поцарапанным пулей плечом, на которое уже наложили повязку, и горящими глазами.
— Я приехал, как только узнал, — не здороваясь произнес Винчер.
И мэр, и начальник полиции ожидали яростного вопля и были поражены, увидев на лице приотского консула дружелюбную улыбку:
— Спасибо.
— Не за что… Гм… — Судя по всему, ласковый прием стал для Дагомаро не меньшей неожиданностью, чем для мэра и полицейского. Он в замешательстве погладил бороду, еще раз откашлялся и осведомился: — Как ты?
— Синьоры, вы нас не оставите? — Махим многозначительно посмотрел на Карчебрада и Хольчина. — Спасибо. — Дождался, когда следом карету покинут медикус с медсестрой, и вновь обратился к Дагомаро: — Я хочу договориться.
— О чем?
— Не юродствуй. — Консул Приоты тяжело вздохнул. — Я говорил вчера с Лилиан, и она… Нет, не только она — все сразу. Я задумался над тем, что будет дальше, сколько крови прольется в дурацкой войне за то, чтобы Компания прибрала к рукам твои заводы. Я понял, что был глуп, предательски глуп, понял, что отдаю планету галанитам, я… — Махим посмотрел Дагомаро в глаза: — Я хочу договориться.
И вздрогнул, увидев равнодушие в ответном взгляде. И вздрогнул, услышав в ответ на выстраданное предложение неожиданный и короткий ответ:
— Поздно.
И не сразу понял, о чем идет речь: