Вадим Панов – Кардонийская петля (страница 80)

– Мы сможем заставить их вернуться! – перекрикивает ветер Аксель.

Не так сложно: убить пару беглецов, чтобы остальные сообразили, чего от них хотят, но адиген качает головой:

– Не получится! – И тычет пальцем в торчащий у берега паротяг. Точнее, в бегущего от него мужчину, руки которого связаны за спиной. – Или беглецы, или Касма!

– Хитрые, гады!

– Согласен!

Почему неизвестные бросили добычу сейчас, не важно. Значение имеет только то, что, если они продолжат погоню, Касма попадет к эрсийцам: часть кирасиров тушит дымящийся «Клоро», зато остальные рассыпались цепью и постепенно приближаются к берегу.

Крачину кажется, будто он слышит скрип адигенских зубов, но удивиться Аксель не успевает: Помпилио машет рукой, наклоняется к пилоту и кричит:

– Спускайся! Нужно забрать того парня!

– После чего они вновь подняли аэроплан в воздух и улетели, – закончил Сычин.

Маршал пошевелил пальцами, словно стряхивая с них пыль, поморщился и глухо заметил:

– Я очень разочарован.

Сычин понурился, продемонстрировав, что переживает за неудачу, и добивать начальника охраны Тиурмачин не стал. Тем более они как раз добрались до мачты, к которой пришвартовался доминатор, и должны были вот-вот покинуть салон «Синг Силачика».

А затем покинуть проклятую планету.

Навсегда.

Маршал тяжело вздохнул.

Потеря Касмы коренным образом изменила ситуацию: если до сих пор Помпилио мог только догадываться о роли Дагомаро в смерти Лилиан, то теперь он узнал все подробности. И узнал о предательстве своего старого друга Гектора Тиурмачина. И каков будет следующий ход адигена, предсказать несложно.

– Меня ждёт яд, – пробормотал Тиурмачин.

– Извините? – Сычин удивлённо посмотрел на старика. – Вы что-то сказали, мой маршал?

– Мы приехали! – Гектор зло дёрнул ручку двери, выбрался из автомобиля, не дожидаясь помощи, и яростно огляделся.

«Месяц? Да, одного месяца убийцам хватит, чтобы подобраться ко мне. Может, чуть меньше, зависит от того, как сильно зол Помпилио. И ведь ничего не поделаешь. Совсем-совсем ничего не поделаешь…»

Тиурмачину стало горько. Он смотрел на замерших вокруг телохранителей, на мощных кирасиров, облачённых в благлитовые доспехи, на «Клоро», на тяжёлый крейсер и понимал, что никто и ничто не спасёт его от мести адигена: ни герои, ни пушки. Приговор подписан. Один месяц.

Кольнуло с левой стороны груди, слюна стала горькой.

«Я боюсь? Да, получается, боюсь».

– Мой маршал? – вопросительно произнес Сычин, преданно глядя на задумавшегося старика.

– Пора. – Тиурмачин сделал шаг к мачте, но замер, услышав изумлённые восклицания, и задрал голову к небу.

Над Сферой Шкуровича вышли из Пустоты три лингийских доминатора.

Глава 5,

в которой принимаются непростые решения

Они не виделись с Линегарта. Точнее, с того момента, как расстались на патрулировавшем северный берег Приоты корвете, возле которого Помпилио распорядился приземлиться. Если совсем точно: приводниться. Там-то их пути и разошлись: адиген на угнанном паровинге продолжил путь в Унигарт, а Кира подождала отца и вернулась в сферопорт на его флаг-яхте. С тех пор они с Помпилио не встречались. Не обсуждали случившееся, не обменивались впечатлениями и потому сейчас испытывали некоторую… неловкость. Да, именно неловкость. У них было общее прошлое, недолгое, но понятное. У них было общее настоящее, с которым никто из них не знал, что делать. Они совершенно не представляли, каким окажется будущее, и потому в начале разговора с огромным трудом подбирали слова.

– Прекрасно… выглядишь.

– Вижу… ты окончательно оправился.

Они встретились случайно, точнее – «случайно», потому что неожиданной их встреча стала только для дер Даген Тура. Кира же готовилась, два часа провела в штабе Миротворческого корпуса, прокручивая в голове предстоящий разговор, подбирая подходящие фразы и даже целые монологи, дожидаясь появления адигена, однако чудовищно высокая ставка заставила её смутиться.

– Рада… что у тебя всё в порядке. С ногами… – Помпилио едва опирался на роскошную трость.

– Да… с ними неплохо.

Они стояли на лестничной площадке третьего этажа, у огромного окна с мраморным подоконником, смотрели друг на друга и не решались перейти к главному. Вокруг царила привычная суета военного муравейника: офицеры, унтер-офицеры, вестовые, все куда-то бегут, что-то говорят, кого-то зовут. Миротворцы едва прибыли, нужно решать множество вопросов, вот штаб и гудит. Не самое удачное место для разговора, но другого нет. Оба понимают, что, раз встретились, отступать нельзя, слова должны быть произнесены, и перестают обращать внимание на гул.

– Хотела сказать спасибо… Тогда не получилось.

– Я помню твой взгляд, Кира, ты всё сказала.

– Но не произнесла.

– Я услышал.

Они оба в тёмно-синем: Помпилио в повседневном мундире командора Астрологического флота, Кира в форме полковника ушерской армии. Цвет мундиров похож, так совпало. А ещё совпало, что они отличаются от окружающих: мимо мелькают лишь чёрные, серые и оливковые мундиры. Тёмно-синих нет, они одни, и именно это обстоятельство, наверное, позволяет им не видеть никого больше.

– Ты спас то, что от меня ещё осталось, – прошептала Кира.

– Я случайно оказался в нужное время в нужном месте.

– Случайно там оказалась я, ты же целенаправленно искал Арбедалочика.

А вот и слово, определяющее весь последующий разговор.

Услышав имя, адиген помрачнел, Кира же, напротив, успокоилась. Сожгла мосты и успокоилась, потому что теперь они точно скажут друг другу всё.

– Я знаю, что ты слышала наш разговор.

– А я знаю, что ты поверил Арбедалочику.

Девушка ожидала, что на это замечание Помпилио отреагирует эмоционально, покажет, что думает и что чувствует. Но адиген даже плечами не передёрнул, заметил равнодушно:

– Раз пришла, значит, тоже поверила. – И добавил: – Или проверила.

Последние слова Кира услышала так: «Перестаём притворяться!», и спокойно, в тон Помпилио, произнесла:

– Ты похитил Касму.

– Мне требовались доказательства.

– Мы не нашли тело.

– Прекращайте поиски.

И снова – равнодушие.

Кира едва не взвилась: «Мы ведь говорим о человеке!», а потом поняла, что человеком Друзе оставался только для неё. В тот момент, когда Касма сознался, а он, получается, сознался в сотрудничестве с террористом, дер Даген Тур отказал ему в праве на жалость и сочувствие.

– У Друзе остались жена и трое детей.

– По приказу твоего отца Касма вёл переговоры с Огнеделом, лично передавал деньги за кровь. В том числе – за кровь Лилиан.

– Не играй со мной, – тихо попросила Кира. – Не прикидывайся зверем.

– Ты достаточно обо мне знаешь, чтобы понять, когда я играю, а когда – нет.

– Звери ничего не чувствуют, Помпилио, – девушка слабо улыбнулась. – А ты до сих пор любишь Лилиан.

К этому удару он не подготовился.

Он был адигеном, поэтому не вздрогнул, не издал восклицания, но глаза… Глаза дер Даген Тур не «удержал», и Кира увидела в них боль. Но не ярость. Не злобу к ней, осмелившейся напомнить о потере, а только боль. К ней, дочери своего врага, адиген не испытывал ненависти.

– Да, мне очень-очень плохо, – негромко ответил Помпилио. – Ты это хотела узнать? Ты узнала. Да, я поступаю неправильно и не могу ничего изменить: сколько бы крови я ни пролил, Лилиан не вернуть. Да, я это понимаю, но не остановлюсь.

– Почему?

Он не удивился глупому вопросу. Он знал, что такое любовь, и прекрасно понимал, что дочь будет стоять за отца до последнего.