Вадим Панов – Кардонийская петля (страница 77)
– Касма, – прошептал побледневший консул. – Касма!
Самый короткий путь из центра в сферопорт проходил по широкой улице Ашо Машеля, длинной стрелой рассекающей Унигарт на северную и южную половины. Начиналась Машеля у площади Конфедерации, в респектабельном центре, переполненном ресторанами, магазинами, офисами и настолько дорогими жилыми домами, что они, казалось, были сложены из чистого золота. Здесь, у истока, Машеля блистала витринами, подметёнными тротуарами и вымытыми мостовыми; перемигивалась с прохожими электрическими фонарями, чинно гудела двигателями авто, среди которых преобладали «Колетты Витарди», «Бебесы» и «Синг Силачик Ураганы», да важно поскрипывала рессорами лакированных колясок – многие богачи продолжали передвигаться на старых добрых лошадках. Но чем дальше от центра, тем больше менялась Машеля и на финише походила на саму себя исключительно шириной. Раздел проходил по линии парка Западных скал: до него улица ещё сохраняла признаки добропорядочности, а вот после, вклинившись в пригородный район пакгаузов и мастерских, теряла не только лоск, но и безопасность. Власти много раз пытались переименовать идущую от парка дорогу в какое-нибудь шоссе, но кардонийцы с удовольствием поминали Машеля – народного героя, отчаянного борца с пиратами Барьерной россыпи, привыкли, что она тянется до сферопорта, и называть улицу иначе отказывались.
В мирное время улица становилась небезопасной лишь после наступления темноты, когда вылезали из парка и промышленных проездов подозрительные личности, живо интересующиеся финансами припозднившихся прохожих. В самом начале войны стало совсем хорошо: ушерские десантники расстреляли нескольких грабителей, отбив у их коллег охоту заниматься НАСТОЛЬКО опасным промыслом, и по дороге стало безопасно передвигаться в любое время суток, однако неприятности последних недель подкосили боевой дух островитян, и бандиты вновь распоясались. Сейчас на улице шалили даже днём, а потому охрану следующего в сферопорт Касмы серьёзно усилили: помимо двух массивных «Бордов» «Колетту Витарди» сопровождал настоящий бронеавтомобиль, из башенки которого торчал хищный ствол «Шурхакена». Тяжелая колымага оказалась медлительной, и этот факт изрядно нервировал щуплого секретаря.
– На кой ляд мы его взяли?!
Сидящий рядом Адеро – начальник личной охраны Касмы – размеренно осведомился:
– Разве мы торопимся?
И снова отвернулся к окну: кортеж как раз въехал в опасный парк Западных скал.
– Цеппель маршала Тиурмачина скоро уходит, – объяснил Друзе.
– Тиурмачин ещё в штабе Эрсийского корпуса.
– Маршал должен был выехать через десять минут после нас. А его люди едут быстро.
– Но нас они ещё не обгоняли.
– Но… – Друзе хотел сказать что-нибудь едкое, но вместо этого неожиданно расплылся в дурацкой улыбке и ткнул пальцем в стекло: – Смотри, какая красавица.
– Ужасная.
– Зато эффективна против осколков, – не согласился Аксель.
– Сужает обзор.
– Я слышу эти слова от бамбадао?
– Поддел, – признал дер Даген Тур. – Поддел.
И цокнул языком, продолжая крутить в руке благлитовую маску кирасира.
Они сидели в широченной кабине строительного паротяга, гигантского монстра, на спине которого расположился подъемный кран. Машину добыл ушлый Бабарский, и он же гарантировал, что здесь, в промышленном районе Унигарта, никто не обратит внимания на паротяг.
«Сразу за парком начинаются пакгаузы, недалеко находится сферопорт, и вокруг полным-полно грузовых полустанков чугунки; тут постоянно либо что-то строится, либо что-то тяжёлое перевозится. Местные ко всему привыкли».
Даже к колоссальным устройствам с кузельными двигателями, которые не пускали в центры городов. Да и как пустишь, если диаметр одного только колеса их колесницы превышал два метра? А колес таких у крана было двенадцать…
План поимки Касмы составили, исходя из размеров паротяга, и особенными изысками он не отличался: Помпилио собирался преградить конвою дорогу и забросать ушерцев гранатами с алхимическим усыпляющим газом семейного рецепта. А потому помимо «Острой жимолости», восьмизарядной бамбады калибра одиннадцать с половиной миллиметров, дер Даген Тур прихватил ручной бомбомёт стандартной армейской конструкции, который лежал сейчас слева от его кресла. Бамбада, что естественно, покоилась на коленях.
Управлять же громадным паротягом выпало Акселю: во-первых, у Крачина был опыт, во-вторых, адиген отказался брать на опасную операцию кого-либо ещё, решив проверить возможности их зарождающейся команды в максимально жёстких условиях.
Несмотря на то что по плану Акселю запрещалось покидать кабину, эрсиец надел полный кирасирский комплект, включая маску, вызвавшую неподдельный интерес Помпилио. Классический палаш за спиной, карабин и любимая «Пятнашка» в кобуре. Кроме того, Крачин прихватил уникальный фоган «ГЗ»: дер Даген Тур хотел испытать в бою одно из последних изобретений Гатова.
Операция, таким образом, получалась наполовину учебно-испытательной, но бамбальеро понимали, что схватка предстоит жёсткая.
– Пожалуй, соглашусь, – протянул Помпилио, возвращая маску Крачину. – В обычном бою действует множество случайных факторов: взорвалась бомба, пуля раскрошила стену или дерево, полетели осколки… Предсказать их невозможно, лучше принять меры и защититься.
– Именно так, аллакут.
– Возможно, я закажу что-нибудь похожее для себя.
«С драгоценными камнями и золотой гравировкой», – едва не ляпнул эрсиец.
– Только надо будет её как-нибудь украсить, – закончил адиген.
А в следующий миг он выпрямился в кресле и резко повернул голову налево: из парка, с того участка дороги, что был скрыт от них деревьями и скалами, послышались звуки бодрой перестрелки.
– Ядрёная пришпа!
– Выстрелы? – удивился Аксель.
– Нас опередили! – взревел Помпилио.
– Привет, красавчики! – Орнелла ослепительно улыбнулась и помахала мужчинам рукой. – Как дела?
Борта у спортивного «Бебеса» низенькие, поэтому Григ, нарядившаяся в предельно откровенное платье, предстала перед ушерцами во всей красе. Тонкие бретельки едва заметны на загорелой коже, ткани минимум, и поражённым охранникам кажется, что управляющая дорогим авто красавица обнажена. Они начинают ёрзать, стараясь заглянуть за борт, увидеть ноги темноволосой прелестницы, убедиться, что эти прелести тоже доступны взору.
Разрабатывая план, капитан предположила, что воякам с провинциальной Кардонии вряд ли доводилось сталкиваться с профессиональными диверсантами и они поведутся на самую примитивную разводку. Так и получилось.
– Куда едете?
Орнелла вновь улыбнулась, с наслаждением ловя на себе жадные взгляды островитян, и повела плечами, сыграв возбуждающую игру едва прикрытыми полушариями груди. Теперь повернул голову даже водитель лимузина.
«Козлы!»
Правая рука девушки мягко сдавила рукоятку лежащего на соседнем сиденье пистолета, палец уверенно лёг на спусковой крючок.
Орнелла понимала, что главный телохранитель Касмы обязательно убьёт своего подопечного при невозможности спасти, и начать решила именно с него.
– Горячая девица, – оценил сидящий рядом с водителем охранник. – Такой холод на улице, а она полуголая.
– Небось наркоты перебрала, – заметил Адеро. – Обкурилась, лярва.
– Ну и пусть, – вставил шофёр. – Всё равно красивая.
– За дорогой следи, – прикрикнул на него Адеро.
– Мне эта сучка не нравится, – неожиданно заявил Касма.
– Почему? – удивился Адеро. – Обыкновенная девчонка…
А в следующий миг «обыкновенная девчонка» вскинула пистолет, и тяжёлая пуля влетела главному телохранителю в голову.
Бить Адеро следовало наверняка, и потому Орнелла взяла модифицированную галанитскую «Фаретту» со стволом из жезарского сплава, который позволял использовать усиленный боеприпас. В Химмельсгартне его называли «Тигриным когтем». Тяжёлая пуля насквозь прошила голову телохранителя и застряла в стойке. Адеро повалился на завизжавшего Касму. Ошеломлённый водитель резко вывернул руль и надавил на тормоз, пропуская «Бебес» вперёд, но Орнелла не собиралась стрелять повторно. Точнее, сразу не собиралась.
Следующий ход сделал Хайнц.
Основная группа оседлала грузовой паротяг, многотонную махину, в пристяжном кузове которой могла поместиться рота десантников. Паротяг ожидал в парке, среди скал, и Хайнц, продемонстрировав потрясающую выучку, врезался в кортеж не абы когда, а в нужный момент. В бортах кузова диверсанты заблаговременно проделали бойницы, и едва паротяг встал поперёк улицы, Копатель с Якорем открыли огонь из «Брандьеров», целясь в «Борды» и бронеавтомобиль. А Солёный врезал из «Шурхакена».
Дорогу прокладывал «Клоро», в десантном кузове которого сидел взвод кирасир в полной боевой выкладке, а два курсовых «Гаттаса» в двенадцать стволов предупреждали встречных, что следует прижаться к обочине и не делать резких движений. Встречные отвечали бронетягу полным взаимопониманием. Второй «Клоро» замыкал конвой, в составе которого к сферопорту мчались ещё три чёрных «Борда» с личными телохранителями Тиурмачина и два роскошных лимузина «Синг Силачик Ураган» с затемнёнными стёклами: никто не должен знать, в какой именно машине находится маршал.
А находился он в головном «Борде» и поэтому одним из первых увидел, что «Клоро» сбрасывает ход.
– Что происходит?