Вадим Панов – Кардонийская петля (страница 56)
В голове шумит от удара, от обиды, от унижения. Руки не слушаются, ноги согнуты, поза… Абедалоф подтащил Киру к дивану и согнул пополам, прижав грудью к твердым подушкам спинки. Поза отвратительна, но нет возможности её сменить: Арбедалочик оказался сильным, бешено сильным, и его руки уже рвут застёжку брюк.
– Нет…
– Я сделаю с тобой то же самое, что собираюсь сделать с Кардонией.
– Нет!
– Кричи, кричи…
Исполнить издевательское пожелание насильника девушка не успела: за спиной Абедалофа послышался сначала грохот – с петель слетела дверь, затем вопль – от боли орал телохранитель, а затем кто-то негромко произнёс:
– Кажется, я разучился опаздывать.
Помпилио вошёл в дом, как только убедился, что Арбедалочик на вилле. Ну, не сразу в дом, конечно, вошёл через калитку, оказавшись в парке, и тут же открыл огонь.
По дороге Помпилио обдумывал два варианта действий: вежливо постучать, представиться и предложить поговорить или же суровый налёт. Остановился на втором, быстром и предсказуемом.
«Пуфф!»
Использовать глушитель дер Даген Тур не любил, как все бамбальеро, он считал грохот естественной составляющей выстрела, придающей ему законченность, но понимал, что в некоторых случаях скрытность предпочтительнее удовольствия.
«Пуфф!»
В доме, согласно уверениям Бабарского, не более десяти телохранителей, в каждом «Уллуме» прячется по двенадцать выстрелов, получается больше двух на голову – настоящая роскошь, бамбадао столько не нужно.
«Пуфф!»
Помпилио спокоен до отрешённости, он видит только цели, не более, но видит их задолго до того, как цель понимает, что она – цель. Он слышит шаги и дыхание, клацанье затворов и щелчки предохранителей, чувствует запахи, все запахи: аромат из кухни – рыба со специями; кожа – ремни и ботинки; оружейная смазка, дерево мебели, краска свежих газет, вино из гостиной… Но прежде…
«Пуфф!»
Нога ноет даже через двойную дозу болеутоляющего, сквозь приказ не ныть и не мешать. Нога ноет, но хромота не мешает Помпилио стрелять.
«Пуфф!»
Движения всё равно страдают, однако заметить огрехи способны лишь величайшие учителя Химмельсгартна, те, кто имеет право учить бамбадао. И критиковать бамбадао. Остальные не понимают, что жесты покалеченного Помпилио далеки от идеала, не успевают понять. Для остальных отточенные движения бамбадао слишком быстры, а выстрелы – слишком точны.
«Пуфф!»
Телохранители не слышат легчайших хлопков, которыми глушители маскируют выстрелы, а если слышат, то не понимают, а если понимают, то слишком поздно. И дер Даген Тур проходит по вилле, как Селтих по Межозёрью – беспощадным ножом сквозь масло. Три человека убиты у ворот, один курил в беседке, пятый и шестой сидели у чёрного хода, двое копошились в гараже, четверо бездельничали в комнате охраны, они отдыхали, едва успели взяться за оружие. Они тоже были целями. Бабарский запирает перепуганных слуг в кладовке, Помпилио убивает двух последних телохранителей у дверей гостиной. Один падает на пол, второй влетает в двери.
И дер Даген Тур негромко произносит:
– Кажется, я разучился опаздывать. – Разглядывает замершую парочку и приказывает: – Отойди от девушки.
Арбедалочик обернулся, молниеносно оценил обстановку и обаятельно улыбнулся:
– Ты выглядишь злым.
– Неужели?
– Поверь, я знаю, о чём говорю. – Абедалоф поправил брюки. – С чем пожаловал?
Повернувшаяся Кира влепила ему пощёчину.
– Мерзавец!
– Ты повторяешься. – Галанит вновь улыбнулся. – Но если бы я знал, как всё обернётся, вёл бы себя иначе.
Девушка всхлипнула и шагнула за спину Помпилио.
– Я приехал поговорить, – светским тоном сообщил адиген.
– Догадываюсь о чём, – не стал скрывать Арбедалочик. Он совершенно освоился в ситуации, вернулся к столу и взял бокал. – Вина?
– Не сразу.
– Ищешь убийцу Лилиан?
– Попытайся убедить меня в своей невиновности.
– Это поможет? – деловито осведомился галанит и поспешил объяснить: – Я не очень хорошо повёл себя с девушкой, по глазам вижу, что тебе не понравилась моя вольность, а потому рассчитываю на некоторые гарантии.
– В обмен на искренность.
– Безусловно.
Дер Даген Тур демонстративно убрал пистолеты в кобуры и выразительно посмотрел на Абедалофа.
– Спасибо. – Арбедалочик перевёл дух. Немного театрально, однако чувствовалось, что присутствие бамбадао нервирует директора-распорядителя. – Что, кстати, с моими телохранителями?
– Понадобятся новые.
– Я так и думал. – Галанит допил вино, однако браться за бутылку, чтобы вновь наполнить бокал, не рискнул. Продолжил по делу: – Ты согласен с тем, что Лилиан убили по приказу того же человека, который велел устроить покушение на Махима?
– Это очевидно.
– Но при этом не случилось покушения на Дагомаро. – Арбедалочик поднял вверх указательный палец. – Странно.
– Не аргумент, – отрезал Помпилио, проигнорировав невнятное восклицание Киры. – Факт может свидетельствовать и о преступном замысле Дагомаро, и о твоей предусмотрительности.
– Согласен, – кивнул галанит. – И спасибо, что ты обо мне столь высокого мнения. – Ответить дер Даген Тур не успел. – Но не будем забывать, что Огнедел явился на Кардонию задолго до того, как Лилиан переубедила эту тряпку – Махима. Я человек предусмотрительный, но не настолько. Слизняк был у меня в руках, делал всё, что я говорил, до войны оставалось два-три дня переговоров, и вдруг он сдал назад. И знаешь, что я тебе скажу? Если бы не Огнедел, войны не было бы.
– Ты врёшь! – вновь повторила Кира.
– Продолжай, – распорядился Помпилио.
– Арбедалочик нанял Огнедела! – не унималась девушка, оставаясь тем не менее за спиной дер Даген Тура.
– Зачем? – поинтересовался адиген.
Однако галанит ответил сам:
– Нет смысла отрицать, что мы готовили войну с Ушером. Но мы планировали элегантную, комфортную, а главное – быструю войну: массированная бомбардировка архипелага и высадка десанта. Мы готовились к войне, но пропустили встречный удар такой силы, что приотская армия до сих пор пребывает в полуразрушенном состоянии, а Компания потеряла колоссальные вложения. Думаешь, я этого добивался? Нет, не этого, ведь вместо быстрой победоносной войны я имею изматывающую и затяжную, имею проблему с адигенами, которые могут вмешаться в любой момент, и самые неясные перспективы на Кардонию и сплетение. У меня получилось полное дерьмо, и это при том, что меня называют Везунчиком. Почему так вышло? Потому что с той стороны тоже готовились к войне.
– Заткнись!
– Ушер снёс армию вторжения, а у меня одних десантников было семьдесят тысяч! Каким образом они ухитрились собрать столь огромный кулак за день-два?
– Помпилио, он врёт!
– Хочешь знать, кто убил твою любовь, – поговори с Винчером Дагомаро!
БАХ!
Пистолет, который девушка вытащила из кобуры телохранителя, не был снабжён глушителем, поэтому выстрел громыхнул.
– Кира! – Дер Даген Тур обернулся, но и только: останавливать девушку он не собирался, а потому второе восклицание прозвучало тихо. И вопросительно: – Кира?
– Ты услышал всё, что хотел, – тусклым голосом произнесла девушка. – По вине Арбедалочика погиб Драмар, а сам он хотел меня изнасиловать. Я не имела права оставлять его в живых.
Абедалоф ещё не упал, стоял, пошатываясь, держась одной рукой за столешницу. Вторую руку галанит успел испачкать в крови и теперь с изумлением разглядывал красную ладонь. Разглядывал и молчал.
Следующий выстрел бросил галанита на пол. Ноги несколько раз дёрнулись, пальцы скрючились, словно умирающий попытался расцарапать пол, затем Абедалоф изогнулся, громко застонал и затих.
Девушка всхлипнула.
– Поехали домой, – тихо сказал Помпилио, забирая у Киры оружие. – Нам тут больше нечего делать.