Вадим Панов – Кардонийская петля (страница 50)
– Неожиданный, – заметил Арбедалочик.
– На юге волосатики пытались организовать сопротивление, наносили опасные контрудары и отступали, если можно так выразиться, по объективным причинам: потому что приотцев больше и потому что Селтих разработал блестящую наступательную операцию. Что же касается Межозёрья… – Милле Тайчик покачал головой. – У меня есть одно объяснение: паника. Удары были не очень сильными, но они наносились повсюду, не хаотично, но продуманно. Все удары достигли цели и сломили дух ущерцев, заставили их побежать, невзирая на численное преимущество. И это объяснение вновь подводит нас к признанию выдающегося таланта Ере Селтиха.
Советник Тайчик консультировал оперативный отдел приотского Генерального штаба. Был он старым, желчным, в меру неприятным в общении ветераном двух с лишним десятков выигранных Компанией войн, обладал богатейшим опытом, и Арбедалочик доверял его мнению абсолютно.
– Команда Селтиха наполовину состоит из наших офицеров, – улыбнулся Абедалоф, подливая старику чаю – ничего другого Милле не употреблял. – Его успех – ваша заслуга.
– Вям! – подтвердил обосновавшийся на коленях Арбедалочика Эбни.
Тайчик задумчиво посмотрел на саптера, выдавил из себя улыбочку – всё-таки любимец директора-распорядителя – и покачал головой:
– Мы сделали обеспечение, объяснили, как нужно снабжать армию, помогли рассчитать силы, но сам план: дерзкий, авантюрный и гениальный, разработал Ере. Я всегда был честен с вами, господин директор, мне чужие заслуги не нужны.
– Как Селтих? – после короткой паузы осведомился Абедалоф. – Возгордился? Задрал нос? Отрастил себе крылья?
– Вям?
Тайчик не видел командующего с тех пор, как Ере отправился в Межозёрье, однако ежедневно получал доклады от приставленных соглядатаев. Аналогичные донесения строчил Арбедалочику начальник личной охраны генерала, но Абедалоф никогда не полагался на сведения из одного источника.
– Если верить отчётам, Ере ведёт себя в прежнем ключе. – Старик помолчал. – Позволите личное мнение?
– Конечно, Милле, могли бы не спрашивать.
– Благодарю. – Тайчик поставил чашку на блюдце и, глядя Абедалофу в глаза, очень серьёзно произнес: – Я считаю Ере Селтиха предельно здравомыслящим человеком. В отличие от Махима Селтиху плевать на приотское быдло, и он никогда не рискнёт карьерой ради «народного счастья». Каждый новый кусок мяса, который он получает, разжигает его жадность, но не туманит разум. Ере прекрасно понимает, что в наших силах сбросить его с вершины, но подобное понимание не заставляет его бояться. Это очень важно, потому что разум Ере ничего не сдерживает, он ощущает себя свободным, возможно – счастливым, и это помогает ему творить.
Примерно в том же ключе характеризовал командующего начальник охраны, поэтому Абедалоф кивнул:
– Спасибо, Милле, я понял. – И тут же поинтересовался: – А теперь расскажите, чего добился наш гениальный ребёнок?
– С удовольствием.
Эту часть совещания Тайчик ждал давно, сразу же поднялся и расстелил на столе карту.
– Вям!
– Нет, Эбни, я не разрешу тебе побегать по Приоте, – улыбнулся Арбедалочик. – Иди, погуляй.
Он опустил собачку на пол и раскурил сигару.
– Итак?
Ароматный дым стал прологом к докладу.
– Южная группировка нанесла двойной удар: на Банигарт, освободив порт от волосатиков, и на Карлонар, который ушерцам удалось удержать. Собственно, второй удар стал возможным благодаря разгрому в Межозёрье.
– Там действительно разгром?
– Действительно, – подтвердил старый вояка. – Чтобы сохранить инициативу, Ере ввёл в бой всё, что у него было, даже местных вооружал и отправлял поддерживать наступающие войска. В результате освобождено всё Межозёрье, приотцы соединились к востоку от Бранисора, и теперь условная линия противостояния проходит от Аласора до Карлонара.
– Что делают волосатики?
– Вкапываются в землю, – усмехнулся Тайчик. – Взяли на вооружение опыт приотцев.
– Ваш прогноз, Милле? К чему мы придём?
– Роли поменялись, господин директор, теперь защищаться будут ушерцы, – немедленно ответил офицер. – Учитывая, что море принадлежит волосатикам – флот Приоты перестал существовать, – они способны удержать Карлонар и вообще закрепиться на указанной линии.
Оставив под своим контролем изрядную часть континента.
Такая ситуация не устраивала Абедалофа по многим причинам, однако, прежде чем строить планы, следовало досконально изучить происходящее.
– Ушерцы могут перейти в наступление?
– Авантюра, – отрезал Тайчик.
– А всё-таки?
– Нет, господин директор, в нынешних условиях Ушер не в состоянии проводить наступательные операции. Сейчас им нужно думать, как дотянуть до весны.
– А что будет весной? – быстро спросил Арбедалочик.
– Вям! – сообщил трущийся у ног саптер, но директор проигнорировал маленького друга. Он хотел знать, насколько мнение старого вояки совпадает с его, Абедалофа, пониманием ситуации.
– К весне ушерская промышленность произведёт много техники, ушерские военные обучат изрядное количество рекрутов, и мы столкнёмся с боеспособной армией, которую снова придётся побеждать.
Примерно о том же думал и Арбедалочик.
– Приотцам нужно развивать наступление?
– Да, господин директор.
– Вям!
Лай прозвучал укоризненно, саптер категорически не понимал причин столь пренебрежительного к себе отношения и требовал объяснений.
– О тебе все забыли! Иди ко мне, Эбни, иди. – Абедалоф поднял с пола собачку и погладил её по малюсенькой головке. – Скажите, Милле, в существующих обстоятельствах реально до зимы запереть ушерцев на полуострове?
– Реально до зимы взять Унигарт.
– Вы уверены?
– Я готов заняться разработкой планов.
– Вям!
Абедалоф кивнул, вернулся в кресло, жестом предложив офицеру расположиться напротив, но говорить ничего не стал, лишь сигарой пыхнул, задумчиво глядя на насторожившегося Тайчика.
Готовясь принять очень важное решение.
Вот уже несколько десятилетий Компания осуществляла аккуратное, осторожное, ползучее наступление на адигенов. А если быть точным – на Герметикон. Планеты прихватывали мирно, поддерживая на выборах прогаланитские политические силы или же помогая прогаланитски настроенным революционерам, но местным, обязательно местным, чтобы не получить обвинения в агрессии. Войска вводили изредка, исключительно «по просьбе законных властей» и только в тех случаях, когда успех был гарантирован. Кардония в этом смысле была первой за много лет авантюрой, которую поддерживали далеко не все директора-наблюдатели. Но проголосовали тем не менее единодушно, потому что…
Потому что хоть «ползучее» наступление и приносило плоды: сфера влияния Компании неуклонно увеличивалась, но одновременно расширялся и сам Герметикон, появлялись новые планеты, и этот естественный процесс сводил усилия галанитов на нет.
Не дряхлели и адигенские союзы: молодые да́ры, постепенно сменяющие живущих прошлым отцов, прекрасно понимали, что традиционное адигенское высокомерие вызывает у правителей независимых планет раздражение, и всерьёз занялись дипломатией, переманивая на свою сторону королей и президентов.
В результате галаниты никак не могли заполучить ни стратегического преимущества, ни простого большинства в Сенате Герметикона и отчаянно искали выход из тупика. Им требовался рывок. Требовалось сменить тактику, а если кардонийский эксперимент окажется удачным, то и стратегию.
Требовалось втянуть адигенов в войну или хотя бы заставить обнажить оружие.
Потому что вынутый из ножен меч трудно вернуть обратно.
– Разрабатывайте планы, Милле, – тихо сказал Абедалоф. – Минимальная цель: запереть ушерцев на полуострове. Максимальная – взять Унигарт.
Глава 5,
– Куда ты меня везёшь?
«С чего вдруг заинтересовалась? Взяла себя в руки или, наоборот, – это первый признак надвигающейся истерики? А может быть, ей просто надоело молчать?»
Орнелла бросила на пленницу взгляд, стараясь разом ответить на все вопросы, чтобы расколоть наконец эту рыжую ушерскую сучку. И вновь, в который уже раз, призналась себе, что не понимает, какие чувства владеют мерзавкой. Нет, в том, что Дагомаро напугана, зла и растерянна, сомнений никаких, но лицо держит превосходно, не выпускает не то что ни одной эмоции – даже тени её. Сначала Григ решила, что безучастность девчонки объясняется шоковым состоянием, но несколько жёстких, полных ненависти взглядов, которыми Кира наградила Колотушку, показали, что консульская дочь не так уж равнодушна к происходящему. Дагомаро закрылась, а не спряталась. Затаилась, подобно коварной тутомарской кобре, терпеливо дожидаясь подходящего для атаки момента.
И голосом Кира управляла превосходно: он не срывался, не дрожал, звучал спокойно, слегка отстранённо.
– В Генеральный штаб? На допрос?
«Ах да, наша девочка – офицер высокого ранга».
До сих пор Дагомаро молчала: и пока добирались до аэродрома, и в самолёте, разумеется: открытая кабина биплана – не подходящее место для разговоров. Задала вопрос только сейчас, когда они уселись в закрытый «Борд» – тупорылый, некрасивый, но вместительный автомобиль.