Вадим Панов – kamataYan (страница 95)
– Она тебя предала, – сухо продолжила Эрна, оборачиваясь и глядя Винчи в глаза. – Позвонила и рассказала все, о чем ты ей поведал.
– Мы знали, что так будет, мисс Феллер, – с прежним спокойствием отозвался Джа. – Карифа не только цепкая, но и умная девочка. Она поставила на вас и не убрала со стола ставку, даже когда казалось, что проигрыш неминуем.
– Ты простишь ей предательство? – подняла брови Эрна.
– Уже простил, – подтвердил Джехути.
Несколько секунд молодая женщина размышляла над ответом, а затем догадалась:
– Ты ее любишь.
– Не уверен, что у нас получится, но я не буду против.
– Не могу представить тебя в роли жениха и уж тем более – отца семейства, – помолчав, произнесла Эрна. Выдержала коротенькую паузу, убедилась, что Джа не расслабился и не среагировал на шутку, и продолжила деловым тоном: – Еще Карифа сказала, что ты работаешь на Орка. Этим она меня не удивила, но мне вдруг стало интересно: ты знал, что он подменит вирус?
– Да, мисс Феллер, – кивнул Винчи, прекрасно понимая, что последует за признанием.
Следующая фраза далась Эрне тяжелее.
– Ты знал, что он убьет отца?
– Да, мисс Феллер.
Она сжала кулачки, сломав и уронив сигарету, судорожно сглотнула и очень тихо поинтересовалась:
– Ты понимаешь, что только что сказал?
– Понимаю, – не стал отрицать Джехути. – И еще мы оба знаем, что вы живы лишь потому, что А2 убил Б.Б., мисс Феллер. Это был ваш проект, ваш и вашего отца, и когда проект начал разваливаться, инвесторы обязаны были вас устранить.
Да, именно так: после запуска второго штамма Феллеры автоматически становились главными подозреваемыми, и только смерть Б.Б. позволила Эрне сохранить положение. И выиграть.
– Ты знал, что Орк собирается убить отца, ты ничего не сделал, чтобы его спасти, ты понимал, что Карифа тебя предаст, но все равно вернулся. – Эрна выдержала паузу. – Почему?
– Я поклялся защищать вас и ребенка, – просто ответил Джехути.
Эрна достала еще одну сигарету, вновь прикурила от зажигалки Джа и нервно рассмеялась:
– Сегодня утром меня тошнило.
Винчи промолчал.
– Как это случилось? Я была осторожна.
– Во время последней встречи он ввел вам коктейль, мисс Феллер: вакцину и препарат, блокирующий действие применяемой вами контрацепции.
– В Мадриде… – Эрна покачала головой: – Я должна была догадаться.
Джехути вновь сопроводил слова молодой женщины вежливым молчанием. И его абсолютное и абсолютно неподдельное спокойствие сбивало Эрну с толку. Она знала, что обязана убить Джехути. Она знала, что может доверять только Джехути.
Но кровь должна пролиться.
– Нож, – тихо потребовала Эрна. Взяла протянутую дужку smartverre – очень тонкую и очень острую, – и медленно разрезала воину щеку от глаза до подбородка. Во время экзекуции Джа не пошевелился, не вздрогнул и не сделал попытки вытереть кровь.
И лишь когда Эрна вернула клинок, Винчи негромко произнес:
– Он просил передать, что вы – самое безжалостное, что с ним случилось в жизни, но он счастлив, потому что любит вас, мисс Феллер.
И только после этого приложил к ране платок. Который ему протянула Эрна.
Протянула и велела:
– Отведи меня к вертолету. – Но когда Винчи направился к дверям, не выдержала, поддалась накатившей слабости и севшим голосом спросила: – Он не говорил, как хочет назвать ребенка?
Джа понял, что не должен видеть глаз Эрны, и ответил не оборачиваясь:
– Он сказал, что последнее слово все равно останется за вами, – распахнул дверь, внимательно оглядел ждавших их появления спецов GS и приказал: – Трое впереди, трое замыкают. – Помолчал, дождавшись исполнения приказа, и закончил: – Мисс Феллер, пожалуйста, держитесь в шаге позади меня.
И Эрна поняла, что так теперь будет всегда.
…data set future
…GARBAGE HEADS[20]
…
– Это подлинник? – тихо спросил Джефферсон.
– Без обмана, – заверил клиента Стив.
Они встретились в дальнем коридоре заброшенного MRB, разойдутся через пару минут и больше никогда не увидятся. Разве что на допросе у агентов GS, но об этом никому из парней думать не хотелось. Они разойдутся навсегда, но запись стоит дорого, поэтому Джефферсон сомневался.
– Как я узнаю?
– Не будь дураком, парень, – рассмеялся Стив. – Никто не станет подделывать Слово в Империи. В Одинокой Звезде – пожалуйста, на Мексиканских территориях – пожалуйста, но не здесь.
– Почему? – задал глупый вопрос Джефферсон. Но он был еще молод, всего четырнадцать, и многого не понимал.
– Потому что, продавая запись, я, получается, распространяю древнюю Скверну, за что предусмотрено пять лет каторги. А если я подделываю Слово, то получается, что я его обдумал, принял Скверну и начал ее трактовать, за что получу двадцать лет как террорист. – Стив выдержал паузу и уточнил: – Ты знаешь сколько положено за просмотр Слова?
– Один год каторги и вечное занесение в список неблагонадежных.
– Верно, – кивком подтвердил продавец и деловым тоном поинтересовался: – Берешь?
– Да.
Расставшись со Стивом, Джефферсон сделал вид, что собирается покинуть MRB через разрушенное западное крыло, но, удостоверившись, что продавец ушел, поднялся на три уровня, осторожно прокрался к тайному убежищу, которое оборудовал почти год назад, включил сканер, убедился, что вокруг нет разведывательных дронов, вытащил из тайника старинное, не имеющее выхода в сеть электронное устройство, вставил в него купленный у Стива накопитель и запустил видеофайл.
И вздрогнул, услышав знакомый по прошлым выступлениям голос:
– Будущее… – произнес Орк, несильно растягивая слова. – Для большинства из вас, орки мои, это абсолютно непонятный термин, особенно – далекое будущее, выходящее за пределы нескольких дней. Всего несколько следующих дней кажутся будущим, и вы не можете представить, что случится на их исходе… Вы живете здесь и сейчас, орки мои, вас отучили думать о том, что будет завтра, вас вообще отучили думать, изгадив головы оглушающим потоком информационного мусора. Будущее для вас – это туман абсолютной безвестности и сто тридцать первая серия бесконечного шоу о войнах космической империи, приближающиеся праздники и срок платить по кредиту. А значит, будущего для вас нет – но почему? Почему у вас отняли будущее, орки мои? Чем вы провинились? Зачем вас научили считать, что нет ничего важнее «здесь и сейчас»? Зачем подрезали крылья? Ответ прост: о будущем имеют право думать хозяева, но не рабы. Время для всех разное, для вас оно – работа и кредит, для ваших повелителей – жизнь. И они сделают все, чтобы так оставалось впредь. Чтобы только они определяли, каким будет будущее.
Орк сидел в той же студии, которую Джефферсон помнил по предыдущим записям: в очень темной комнате, стену которой разрывала грубая белая надпись:
kamataYan
Сегодня он был одет в черную мантию с капюшоном и держал в руке круглые карманные часы. Судя по всему – золотые. Сделав паузу, Орк щелчком откинул крышку, посмотрел на циферблат так, словно его действительно интересовало время, и продолжил:
– Вы спрашиваете, почему сейчас, убивая, я говорю о будущем? Потому что все из-за него, орки мои, все только из-за него. Все, что происходит вокруг, делается ради того, что случится потом, ради будущего – ведь время необратимо. Жизнь необратима, орки мои, никто не живет назад, только вперед – в будущее! Тот, кто это понимает, – владеет вами! И живет, сметая преграды настоящего, – живет вперед! В будущее направлены стремления и мечты – не в прошлое! В будущее направлено время и жизнь, сама идея жизни – в будущем! И если у вас нет будущего – у вас нет ничего, даже жизни.
На этих словах Орк впервые посмотрел в камеру и снял smartverre, открывая миру лицо.
– А кто вы без стремлений, орки? Что будет, если исчезнут ваши мечты? Только ваши… Вы понимаете меня? Вы понимаете, что времени плевать, – оно все равно идет, стрелки крутятся, отсчитывая секунды, будущее все равно наступит, и вопрос лишь в том, кто его создаст: вы или те, кто вас презирает? И если будущее создадут они, вас в нем не окажется.
Орк захлопнул крышку часов, грустно улыбнулся и устало закончил:
– Я не вижу ваших глаз, орки, но надеюсь, в них блеснули огоньки понимания. Надеюсь, глядя на меня, вы не только рычали от ненависти, но и слушали. И если вы слушали, вы уже поняли, что kamataYan – это не вирус. Это будущее, которое я вам дарю. Будущее, в котором вы есть.
kamataYan
язык: тагальский