Вадим Панов – kamataYan (страница 80)
– Как ты познакомился с Феллерами?
– Правильно ответил на вопрос, – тихонько рассмеялся Джа. Но разглядев в глазах Карифы недоумение, немедленно объяснился: – Звучит нелепо, но в действительности так оно и есть: Феллер читал лекцию для старшей школы. В первую очередь, конечно, о науке и прогрессе и о том, какое место мы можем занять в жизни. Он увлеченно говорил об исследованиях и открытиях, но позже я понял, что уже тогда он стал интересоваться другими вопросами. Он спросил: «Что может сделать маленький человек?» И я ответил: «Сражаться».
Амин лежала на его груди: довольная, усталая, удовлетворенная. Она хотела просто поболтать, возможно, пошутить, возможно – перед следующим сексом, но вдруг поняла, что они разговаривают. По-настоящему разговаривают о том, что важно. И подумала, что ей это нравится: вот так разговаривать с мужчиной.
Со своим мужчиной.
– Он исполнил твою мечту? – улыбнулась Карифа.
– Это случилось позже, – обронил Джа.
– Когда ты научился сражаться?
– Когда я познал смысл этого слова. – Он вновь помолчал, покусал губу, но продолжил: – Я никогда не хотел быть похожим на отца, потому что совсем его не помню. Мне было шесть лет, когда его раздавил робогрузовик. Мама была очень хорошей, очень доброй женщиной, но, увы, глупой. Она не справилась с горем, поверила увещеваниям одного из наших соседей и переспала с ним. Мама искала тепла… – Винчи вновь покусал губы. – Во всяком случае, мне хочется так думать.
– Извини, – прошептала Амин. – Я не знала, прости.
Он не услышал.
– Потом мама переспала с братом соседа, потом были другие мужики… А потом закончились деньги и нам пришлось переехать в MRB «Infiniti», но все называли его «Алжир». – Джа выдержал короткую паузу. – Знаешь, что значит быть белой шлюхой в черном MRB? Нет… И уж тем более ты никогда не узнаешь, что значит быть сыном белой шлюхи в черном MRB. И не дай тебе бог когда-нибудь узнать. – Его ноздри раздулись, но голос остался спокойным. – Не дай бог…
– Чем все закончилось? – спросила Карифа. Одновременно обрадованная и ошарашенная его неожиданной искренностью.
– Маму выбросили из окна, – дернул плечом Винчи. – Думаю, для смеха. Или она им надоела. Или попросила расплатиться за услуги – не знаю, меня там не было. Когда я узнал, что мамы больше нет, то сбежал из «Алжира» и два месяца жил на улице. Воровал, если тебе интересно… Потом попался ювенальным полицейским, и мне впервые повезло: я оказался в благотворительной программе Феллеров, обрел приемных родителей, получил возможность выучиться… Но что-то внутри не давало мне покоя, и, наверное, поэтому я правильно ответил на вопрос.
– И познакомился с Б.Б. Феллером?
– Нет, – медленно ответил Джехути. – Тогда я познакомился с А.А. Феллером, предыдущим патриархом семейства. И с тех пор считаю его отцом.
– Никогда о нем не слышала, – произнесла Карифа, удобнее устраиваясь на груди любовника.
– А2 давно ушел на покой, – задумчиво сказал Винчи, ласково поглаживая ее волосы.
– Хочешь быть на него похожим?
– Я не смогу, – качнул головой Джа. – Я его просто люблю.
– Как отца?
– Да.
– Сильный ответ.
– Другого отца у меня не было.
– А у меня был, – вдруг сказала Карифа. – Но лучше, наверное, без него. – Искренность не могла остаться без ответа, и Амин поняла, что или расскажет Винчи все сейчас, или не расскажет никогда. – Он работал в большой студии, даже не режиссером, а помощником, и еще до моего рождения распрощался с мечтой написать хит – его музыка оказалась никому не нужна. Два его школьных приятеля стали миллионерами, напели себе огромные состояния, а он прозябал в MRB и бил нас: меня и маму. Бил, потому что только над нами у него была власть.
Карифа почувствовала, что Джа задрожал: от злости, от накатившего желания вскочить и сделать – защитить свою женщину, от того, что ее старую беду он счел своей.
– Думаю, однажды он бы забил нас до смерти, но его отец увидел на мне синяки, все понял, подстерег сына на лестнице и столкнул… Папа сломал шею. А дед стал помогать нам с мамой, и благодаря ему я оказалась в GS.
– Когда ты узнала, что твой дед убил твоего отца?
Амин улыбнулась, отдавая должное проницательности любовника, и ответила:
– Он рассказал перед смертью. А мама так и не узнала, я решила ее не тревожить.
– И правильно сделала.
Джа потянулся и поцеловал Карифу в губы. Просто так. Потому что захотелось проявить нежность. Потому что даже он, железный, начал сгибаться под давлением спятившего мира.
Потому что пошло оно все на хрен.
Они вернулись в Нью-Йорк сверхзвуковым пассажирским лайнером, зафрахтованным правительством для эвакуации посольства и застрявших в Англии граждан. Они – это ставший незаметным Гуннарсон: гиганта крепко контузило во время взрыва; ушедший в себя Паркер; притихший Винчи, изменивший своей обычной, вальяжной веселости; мрачная Карифа и мертвая Рейган – в багажном отсеке. Они вернулись в Нью-Йорк, потому что лондонский след пропал, новых зацепок не появилось и расследование придется начинать сначала: собирать и систематизировать информацию, искать связи в сети и реальном мире, допрашивать помощников Орка – и делать все это быстро, очень-очень быстро, потому что планету начало трясти.
После официального объявления об обнаружении вируса на всем континенте военные взяли Африку в плотное карантинное кольцо, а оставшиеся силы бросили на блокаду Англии. Тем не менее связи стали сыпаться: Исландия заявила о полном прекращении поддержки транзитных рейсов, Австралия ввела ограничение на пассажирский поток, Индия, Китай и Япония последовали ее примеру, а Новая Зеландия просто отгородилась, объявив временное прекращение всех международных рейсов, включая грузовые.
Миром овладел страх.
В Нью-Йорк самолет прилетел поздно вечером, и до утра агенты расстались: тело Рейган забрали в GS, Гуннарсон отправился в госпиталь – в конце полета его ужасно рвало, Паркер коротко попрощался и растворился в толпе, прихватив с собой простреленный шлем Рейган, что же касается Карифы и Джехути…
Джехути сказал, что ему не к кому ехать, а идти в бар в поисках компании на ночь он не хочет. Карифа молча кивнула, и они сели в такси. И повторилась первая ночь, с той лишь разницей, что теперь Амин была уверена в партнере и знала, что ей будет очень хорошо и она сможет позабыть смерть очередного друга.
И ей было хорошо.
То ли Карифа сама хотела избавиться от тоски, то ли Джехути действительно оказался волшебником, но под утро молодая женщина погрузилась в спокойный сон, чувствуя лишь приятную усталость и ничего более. А когда проснулась – машинально потянулась налево, туда, где засыпал Винчи, но не нашла его.
Удивилась, проснулась окончательно, села на кровати и только тогда разглядела полулежащего в кресле любовника, – судя по отрешенному взгляду в потолок, Джехути путешествовал по сети.
– Привет!
– Доброе утро. – Винчи улыбнулся, но взгляд от потолка не отвел. – Я сварил кофе.
И Карифа вдруг подумала, что присутствие в квартире второго человека не такая уж плохая идея: он согреет тебя в постели, сварит кофе, поговорит или просто улыбнется утром, подарив хорошее настроение на весь день.
«Пожалуй, стоит подумать о муже… но только вряд ли это будет Джа».
И Карифа тоже улыбнулась – своей мысли, потому что, не желая видеть Джа в роли мужа, не могла представить мужем никого другого. Поднялась с кровати и как была, в футболке и тонких трусиках, отправилась на кухню. По дороге поинтересовалась:
– Что происходит в мире?
– В Лондоне эпидемия, – сухо сообщил Винчи.
– Ты оказался прав, – вздохнула Амин, доставая из кофемашины колбу.
– Я этому не рад.
– Понимаю.
– Но это не все плохие новости, – Джа перевел информационный поток на большой монитор и отвернулся от потолка. – Я записал для тебя передачу.
– Сообщения о первых жертвах kamataYan не остановили идущие в Лондоне бои, – бесстрастным голосом сообщил диктор, позади которого крутились кадры трансляции с обожженных улиц английской столицы. – Напротив, уличные столкновения приняли еще более ожесточенный характер: лондонские банды объединились и штурмуют порт. Военные уже заявили, что, если им придется уйти, они потопят все суда, которые не смогут забрать…
– Почему военные не справились? – спросила Карифа, сделав глоток горячего кофе.
– Потому что kamataYan уже в Манчестере, Ливерпуле, Саутгемптоне и Эдинбурге, – угрюмо ответил Джа. – А еще в Рио, Буэнос-Айресе, Мехико, Мадриде, Париже, Берлине, Карачи, Джакарте, Мумбаи, Москве, Бангкоке, Шанхае, Токио…