Вадим Панов – Хаосовершенство (страница 91)
Их было пятеро. Пять лиц на пяти экранах. Пять очень-очень-очень важных лиц. Пять очень-очень-очень напряженных лиц. Премьер-министр Индии. Генеральный комиссар Европейского Исламского Союза. Исполнительный секретарь Омарского эмирата. Настоятель храма Иисуса Лоа, духовный лидер могущественной Конфедерации Католического Вуду. И Председатель, приказы которого исполняли все поднебесники мира.
Пять вождей.
Поводом для срочной встречи стал затеянный «Остановим Ад!» штурм, однако началась она задолго до того, как «зеленые» полезли на первый периметр, — аналитики правильно рассчитали последствия демонстрации и дали лидерам время для принятия решения. Точнее, решение уже принято: флот изготовился к атаке, однако пятеро вождей решили предпринять последнюю попытку уладить дело миром.
— Ник, нам нужны все секреты Станции. Нам нужны наблюдатели на ней. Нам нужны договоры о строительстве аналогичных объектов на наших территориях. И мы готовы заплатить. Сейчас еще готовы. — Председатель помолчал и с нажимом завершил выступление: — Ник, дайте нам это.
Моратти вздохнул. Он пытался связаться с Кауфманом или Холодовым, президентом «Науком», однако те молчали. Правительства наверняка предпринимали аналогичные шаги, и с точно таким же результатом. Правительства не могут ждать, а русские не хотят разговаривать. Последствия способен просчитать даже полуграмотный менгрел.
— Если я правильно понимаю ситуацию, корпорация «Науком» предпочитает придерживаться прежних договоренностей и откроет секрет технологии сразу после запуска Станции, — осторожно произнес Моратти. — Корпорация не видит причин…
— Почему вы до сих пор не арестовали Мертвого? — грубовато поинтересовался Катран.
— Поверьте, господа, я бы с удовольствием.
— Но не можете.
— Не могу, — развел руками президент СБА.
— Вы не против, если это сделаем мы?
— Планируете оккупировать Москву? — Ник натужно улыбнулся.
— Мы планируем лишить Кауфмана и Холодова преимущества, которое у них до сих пор было, — жестко ответил Председатель. — Мы захватим Станцию. Учитывая обстоятельства, мы рассматриваем атаку как акт самозащиты. У нас нет другого выхода. Мы гарантируем, что специалисты корпораций получат доступ к секретам «Науком» наравне с правительственными учеными, но нам нужна политическая поддержка.
— Кауфман и верные ему сотрудники СБА, а также вся верхушка «Науком», должны быть объявлены вне закона, — добавил Джезе. — Вы должны выступить с заявлением в нашу пользу.
В противном случае государства заберут Станцию в единоличное пользование.
Верхолазы в разговоре не участвовали, однако слушали, подключившись к коммуникатору Моратти, и теперь, не дожидаясь дополнительной просьбы, голосовали.
Сиэтл стал синим — да, соглашайся, Ник, нас придавили.
Рио покраснел — нет.
— Мы не хотим ссориться с Анклавами, — бросил Рампал. — Тритоны жрут основы цивилизации, с этой бедой нам нужно справляться вместе.
— Но именно вместе, на равных условиях. То есть Станция для всех.
Марсель… Эдинбург…
— Мы гарантируем, что Анклавы сохранят свой статус, — произнес Джезе.
В отличие от остальных лидеров, свежеиспеченный настоятель находился не в своей столице, не в Новом Орлеане. Кризис разразился во время его визита в Бразилию, и Джезе пришлось выходить на связь из кабинета местного президента.
— Нужно поскорее закончить с политическим кризисом и заняться экономическим.
Правительства боятся, что Мертвый взорвет Станцию, и хотят поделить ответственность. А еще хотят поставить верхолазов в свою колонну. Понимают, что из нее не вырваться. Что если сейчас главы корпораций примут предложение, то «сохранение статуса» станет пустой формальностью.
Понимают ли это верхолазы? Некоторые — да, и они красят свои Анклавы в красный цвет. Но большинство слишком напугано, слишком устало и слишком растерянно.
Москва… Франкфурт… Сингапур… Результаты были видны всем главам корпораций, и обсуждать их никто не собирался. Решение принято, и Нику оставалось облечь его в дипломатическую форму.
— Административный Совет Анклавов не усматривает в действиях государств противоречий Положению об Анклавах, — хрипло произнес Моратти. — Административный Совет Анклавов считает, что директор московского филиала СБА Кауфман и корпорация «Науком» нарушили Положение об Анклавах, и просят государства оказать содействие в пресечении их преступной деятельности. Соответствующие юридические акты будут составлены в течение пятнадцати минут.
Головоломка сложилась после первого же «информационного пакета», после первого видения.
Ахо вполне устраивал Кауфмана, но Патриция выбрала Джезе, и команде пришлось в спешном порядке перекраивать планы. Визит Мертвого не был торговлей — Макс прекрасно понимал, что Пэт в любом случае поможет Папе справиться с Ахо. Максу было нужно другое.
Кауфман так и не озвучил свою просьбу, но он знал, что Джезе изменится, переродится, выйдет на новый уровень, а значит — сам поймет, что должен следовать курсу прежнего настоятеля. Должен давить на Моратти и посылать солдат на штурм Станции. Ахо поступил бы так от незнания, а вот Джезе только в одном случае — пообещав. Потому что услуга эта, даже на «первый взгляд», не просто невыгодна Конфедерации — она вела к катастрофе.
Но лишь на первый взгляд. Потому что потом Папу захватила грандиозность ужасного замысла.
И все равно теперь, невнимательно слушая капитуляцию Анклавов, Папа продолжал размышлять, правильно ли он поступил. Имело ли смысл тогда, сразу после видения, выложить карты на стол, надавить на Кауфмана и заставить его искать другой путь? Но именно тогда, потому что сейчас уже поздно.
Потому что расскажи он о том, что знает сейчас, ему попросту не поверят…
Временная пауза…
Моратти отключил коммуникатор, ослепив всевидящую камеру, откинулся на спинку кресла и, пользуясь тем, что находился в кабинете совсем один, громко, от души рассмеялся.
Все идет именно так, как надо! Все идет отлично!
Государства купились на штурм «зеленых» кретинов и велели флоту атаковать. А Дрогас уже на подходе, почти внутри. У Дрогаса будет время взломать систему до того, как Мертвый взорвет Станцию. И секрет новой энергии станет козырем в руках президента СБА…
«А если Стефан облажается?»
«Ну и что? В этом случае им тоже без меня не обойтись, потому что только я знаю, как придавить Сорок Два».
Ник поднялся, подошел к бару и плеснул себе виски.
«Все, Кауфман, ты проиграл. Что бы ты ни делал, ты не успеешь».
«Вы не аварию устраиваете, а запускаете Станцию».
Слова Матильды не шли у Руса из головы. Слов было много: честных, сбивчивых, невнятных, выплаканных из души, но именно эти засели крепче всего.
«Вы запускаете Станцию».
И подозрения Чайки, от которых он, Рус, бежал, как черт от ладана, над которыми смеялся и старался поскорее забыть — эти подозрения внезапно превратились в доказанную теорию, придавив Лакри гранитной глыбой.
«Вы запускаете Станцию».
И все, что говорил Грязнов, оказалось ложью, наглым обманом с целью заставить работать трех самолюбивых и «упертых» гениев. Поправка: двух гениев, потому что лохматый Ганза, как выяснилось, с самого начала играл за Кирилла и Кауфмана. Всё правильно: кто-то должен был привести к общему знаменателю достижения команды, кто-то из умников должен был знать, чего им в действительности нужно, и двигать работу в правильном направлении. Именно поэтому Ганза так защищал шахту, которая вызвала подозрения Ильи.
Шахта!
Тогда, в разговоре с Матильдой, Лакри зацепился именно за это слово. Оно помогло Русу справиться с шоком и нащупать нить, с которой начал разматываться клубок. И сейчас, торопливо шагая по коридорам Станции, Лакри вспоминал откровения Матильды именно с этого вопроса:
«Для чего нужна шахта?»
«Ее начали бурить давно, еще в то время, когда Он рассчитывал на атомную энергию… Потом выяснилось, что расчеты не оправдались, и проект пришлось заморозить. Он ждал Ганзу…»
«Так для чего нужна шахта?»
«Чтобы правильно поднять энергетический столб. Ему нужно разогнаться вниз, а земля мешает… Копье должно пробить все три мира».
Копье? Какое, к черту, копье? Ладно, подробности позже.
«Что значит: запускаем Станцию? У «Науком» есть прототип, инженеры знают, как должен работать Энергоблок. Или все дело в размерах?»
«Нет, не в размерах… — Матильда судорожно вздохнула. — Станция не должна производить энергию. То есть она будет ее производить, но потом… Это побочный эффект. Станция нужна Ему для другой цели… — Еще один всхлип. — Я не физик, я слышала, как Ганза рассказывал Кириллу об идеальной машине, способной обеспечивать энергией саму себя, но мало поняла. Ганза говорил, что это принципиально новая теория… и если его расчеты верны, то после запуска Станция начнет черпать энергию из бесконечного источника. Он сказал: «из кочегарки Вселенной»… Но, чтобы пробиться, нужен гигантский первый толчок, нужно правильно запустить систему…»