Вадим Панов – Хаосовершенство (страница 28)
— Руководство «Науком»?
— Да.
«Не слишком ли ты наивен, старик? Неужели до сих пор не понял, что проспал переворот и руководство «Науком» отстранено от власти? Холодов всего лишь говорящая голова…»
— Мертвый полностью контролирует ситуацию, — недовольно, но весьма уверенно произнес Моратти. — Мое слово, слово Холодова, слово любого верхолаза планеты или всех их, вместе взятых, для него пустой звук. Мы дали ему карт-бланш, и он им воспользовался.
— Ждать, чем закончится строительство, мы не можем, — вздохнул китаец. — Слишком большой риск.
— К сожалению, я вас понимаю.
Они разговаривали в малой гостиной, сидя в неудобных, слишком современных креслах у примитивного стеклянного столика. Обстановка, выдержанная в последней модной тенденции «urban hi», была единственной шпилькой, которую позволил себе Моратти — Ник знал, что генерал терпеть не может передовые дизайнерские идеи. Во всем остальном президент СБА исполнял роль радушного хозяина: на столе графин с виски, бутылочка сладенького китайского винца, бокал и стакан. Моратти даже сигарой не пыхтел, дабы дорогой гость — старейшина китайской военной разведки — не почувствовал неудобства. Старик совершал тайное турне по Америке и Европе, связанное, как понимал Моратти, со Станцией, и не мог не поговорить с президентом СБА. Проходила встреча на принадлежащей Службе вилле, расположенной в фешенебельном районе Цюриха, что гарантировало необходимую конфиденциальность.
— Мы пришли к выводу, что Кауфман лжет, — ровно продолжил Ляо. — Согласно официальным планам запуск Станции намечен на ноябрь, при этом указывается, что работы ведутся с небольшим опозданием, то есть возможен перенос открытия на декабрь-январь, однако…
— Однако семь из девяти незаконченных объектов относятся к вспомогательным, и работы на них практически заморожены, — плавно вклинился в речь собеседника Моратти. — А вот на двух оставшихся вкалывают в три смены и явно идут с опережением графика.
Сухонький старичок остался бесстрастен, не возмутился тем, что его осмелились перебить. Кивнул:
— Все верно. — Помолчал, словно принимая окончательное решение, быть ли искренним, и продолжил: — За последние полгода мои агенты сумели разговорить семерых посещавших Кайфоград ученых. Допрашивали прямо в городе, с помощью «химии».
— Мои ребята общались с пятью учеными, — в тон генералу отозвался Моратти. — К сожалению, ничего интересного не узнали — действительно важных людей Мертвый в Кайфоград не отпускает.
И Ляо, и Ник знали, что непосредственные разработчики спрятаны в специальных зонах, охрану которых обеспечивает внутренняя безопасность, не подчиняющаяся даже коменданту.
— Тем не менее кое-какие выводы сделать можно.
— Насчет повышенной секретности?
А вот сейчас китаец не сдержался: на мгновение, всего лишь на одно малюсенькое мгновение его лицо исказила презрительная гримаса, демонстрирующая отношение генерала к недалекому варвару.
— Мы тщательно проанализировали результаты всех интервью и пришли к выводу, что на Станции реализовано практически невозможное: общая картина известна предельно узкому кругу людей, а все остальные занимаются исключительно своей частью работы, не понимая, как именно будет использован результат их труда.
— Пазл, — хмыкнул Ник.
— Вас это не смущает?
— Мертвый не скрывает, что речь идет о принципиально новой энергии. Ничего удивительного, что рядовые члены команды неспособны осознать происходящее, — они до него попросту не доросли.
— Или же есть нечто, что Кауфман пытается скрыть.
— Или так.
Спокойный ответ Моратти заставил генерала использовать свой главный козырь.
— У меня есть основания предполагать, что Кауфман… что на Кауфмана работает Чайка.
Коротко и просто.
— Маловероятно, — бесстрастно ответил Ник. — Мертвый убил Чайку.
— Я не сказал, что знаю, — уточнил Ляо. — Я сказал, что есть основания предполагать. Мы провели анализ программ Сорок Два и в особенности я-вируса…
— Мои машинисты тоже говорили, что он не по зубам Сорок Два, но…
Китаец не хуже Моратти умел плавно перебивать собеседника:
— Мы знаем, что Чайка был гением, способным написать р-вирус. Мы знаем, что Мертвый якобы убил его около трех лет назад, но тело так и не было обнаружено. Чайка исчез.
— Думаете, Мертвый его прятал?
— Аналитики хором говорят, что написать я-вирус мог только Чайка.
— Маловероятно, — повторил Ник. — Чайка был свободным ломщиком, настоящим великим, а не тритоном. Он бы не смог продаться… точнее, он смог бы продаться, но в этом случае не смог бы написать я-вирус. Поверьте, генерал, я в этом чуть-чуть разбираюсь.
Все знали, что по-настоящему великие машинисты, чувствующие бинарный код каждой клеточкой души, в неволе не вырастали. Все они были нейкистами. Все ненавидели систему. Все славили свободу.
— Я с вами согласен, Ник, — мягко произнес Ляо. — Чайка не продавался, но у Кауфмана есть и другие способы заставить людей делать то, что ему нужно. Помните недавний бунт в Африке? Во время которого погибли машинисты?
— Такое случается.
— А потом в вашей главной тюрьме сменилось несколько офицеров.
— Официальный отчет не совсем отражал действительность, — неохотно протянул Моратти. — Некоторые сотрудники Африки проявили несдержанность, которая и привела к бунту. Директор Флобер отстранил их от работы.
— Сменил команду.
— Совершенно верно.
— Или же команда покинула Африку после завершения операции, — с нажимом произнес Ляо, чуть подавшись вперед. — Я предполагаю, что Мертвый не убил Чайку, а захватил, после чего отправил в Африку и использовал для создания π-вируса.
— Вы говорите о главной тюрьме СБА.
— То есть вы убеждены, что мое предположение невозможно? Просто скажите «да», и я поверю.
Но короткого ответа не прозвучало.
Ник взял стакан, сделал маленький глоток виски, после чего, едва заметно передернув плечами, сообщил:
— Мы используем Африку в том числе и для вербовки агентов. Оттуда выходят люди, готовые на все.
— И ломщики?
— И ломщики тоже, — подтвердил президент СБА. — Директор Флобер отбирает наиболее перспективных, обкатывает их на задачах, которые мы ставим, проверяя, так сказать, уровень подготовки, после чего делает предложение о сотрудничестве. Все они отправляются сюда, в Цюрих, в секретный департамент.
Столь серьезное признание показывало, что Ник абсолютно честен с китайцем.
— Новые имена, новые лица и новая работа.
— Совершенно верно.
— Но о Чайке вы не знали.
— Вы тоже не знаете, — мрачно уточнил Моратти.
— Я предположил, а вы даже не догадывались.
Ник недовольно посопел:
— Считаете, что Флобер продался Мертвому?
Президент СБА свыкся с мыслью, что не контролирует московский филиал. Не смирился, а свыкся — борьба продолжалась. Теперь же ему намекали, что щупальца Кауфмана протянулись значительно дальше, чем он ожидал.
— Я считаю, что вы должны плотно поговорить с директором Флобером, — твердо сказал китаец. — Он знает правду.
Раздраженный Моратти налил себе на два пальца и выпил почти залпом.
— Но что меняет правда? Почему Чайка столь важен для вас?
«Дракона усмирят трое. Один — тот, кто его породил. Второй — тот, кто сделает колесницу. Третий — тот, кто говорит с железом».
Вот почему. Но рассказывать президенту СБА о полученном предсказании Ляо не собирался, не тот человек Ник, не поймет. Варвар. Поэтому генерал добродушно улыбнулся:
— Я раскрыл обман. Считайте это небольшой услугой.
«Знаем мы твои услуги!»
— В таком случае я должен вас поблагодарить.