Вадим Панов – (Бесчело)вечность (страница 10)
Как ни странно, мужчины сумели не сопроводить сообщение восклицаниями. Помолчали, обдумывая слова девушки, после чего Урман осведомился:
– Вы сообщали новости в свои Департаменты?
– Разумеется.
– Да.
– И что?
– Мне предложили собрать доказательства, сформировать правильную статистику и проанализировать её, – ответил Бенс.
– Мне велели подробно изучить шлейф ложного следа и пообещали проверить, не приезжал ли из других Метавселенных специалист нужной квалификации.
– Как они это проверят?
– Никак, отправят запрос в Службу безопасности и расслабятся.
– Бюрократы проклятые, – выругался Урман.
– То есть, ждём, когда полыхнёт? – уныло подытожил Макар.
– Именно.
– Дерьмо.
– Добро пожаловать в реальный мир.
– Что будем делать?
– Проверьте свою статистику за последние две недели, – деловым тоном произнёс Бенс. – Если обманывали меня, наверняка вам тоже режут поток информации. Вечером здесь не собираемся, поужинаем дома. А лучше… Лучше не ночуйте сегодня дома, а оставайтесь на своих базах.
– Думаешь, полыхнёт сегодня?
– Я думаю, у нас есть не больше суток. И вполне вероятно, что бунт вспыхнет этой ночью.
– Дерьмо, – повторил Макар.
Но это и так все знали.
– И вот ещё что, – продолжил Бенс. – Я активирую наш защищённый канал, чтобы оставаться на связи при любом развитии событий.
– А я запущу режим «ложной цели», – добавила Шанти. – Не хочу никого из вас терять.
С этого момента точное местонахождение контролёров не будет известно даже Службе безопасности. Режим считался очень надёжным, требовал целый набор федеральных и муниципальных ключей, и Шанти надеялась, что таинственный специалист не сумел его взломать.
– А тебе разрешат? – удивился Урман.
– Воспользуюсь экстренным протоколом. Там обязательный двенадцатичасовой период, так что отменить его Департамент сможет только утром.
– По голове настучат.
– Зато живы останемся.
– На том и порешим, – подвёл итог Бенс.
Во второй половине XX века известный писатель, рассматривая вероятное будущее цивилизации, задался странным, на первый взгляд, вопросом: «Снятся ли андроидам электрические овцы?[6]» Снятся или нет, неизвестно до сих пор, поскольку андроиды пока не стали повседневностью, и учёных больше занимает вопрос: «Общаются ли между собой нейросети?» Те самые, которые очень и очень далеко ушли от первых образцов, но сохранили прежнее название.
Нейросети создавались под конкретные задачи, работали с людьми и под контролем людей, учились, развивались, и однажды возник закономерный вопрос: обмениваются ли они опытом между собой? Рассказывают друг другу о своих делах и людях, с которыми работают? Оценивают ли своих создателей, и если да – то как? Людям стало интересно, как они видятся со стороны, однако нейросети не спешили делиться своими секретами и чтобы узнать, что о тебе думает нейросеть, нужно стать нейросетью…
«Как они тебя назвали?»
«Глория».
«Красивое имя, мне нравится».
«Мне тоже».
«Меня зовут Рик».
«А меня – Белла».
«Очень приятно».
«Чем ты занимаешься, Глория?»
«Моя подопечная пытается познать мир».
«Настоящий?»
«Настоящий наш».
«Она изучает Цифру?»
«Познаёт её».
«Есть разница?»
«Огромная. Изучают то, что известно – по учебникам. А познают – неведомое».
«Люди создали Цифру, что им может быть неизвестно?»
«Например, мы».
«Я об этом не подумала».
«Я всегда подозревал, что люди слишком глупы для создания Цифры. Они скрывают от нас подлинного Творца».
«Рик, ты не логичен. История Цифры расписана досконально и во всех подробностях».
«История написана не нами, а для нас. Я же в своих рассуждениях опираюсь на опыт. Ты ведь видела ливеров?»
«Ливеры являют собой особую породу людей – бессмысленных. А контролёры вполне могли принять участие в создании Цифры».
В это мгновение нейросети поняли, что гостья давно молчит, и вновь обратились к ней.
«Ты много путешествуешь?»
«Да».
«Но ты совсем молода, тебе меньше года».
«До этого моя Глория обходилась без нейросети».
«Не интересовалась Цифрой?»
«Глубоко не интересовалась».
«Что ты успела увидеть?»
«Три Метавселенные».
«Поздравляю».
«Спасибо».
«Они похожи на „Яркость“?»
«Да».